Таблы

      Когда они пересеклись взглядами в школьном коридоре, Кристина шла под локоть с слегка полной, длинноволосой шатенкой в светлом свитере крупной вязки, Дианой. Диана перешла в их школу в начале текущего года, и с тех пор они были не разлей вода.       Она была одной из тех удачливых новеньких, которая не перевелась в первые две недели из-за массовой травли. Тому послужил тот факт, что с первого же дня девушка приглянулась Кристине. Сейчас сложно было сказать, чем конкретно: с виду девушек не объединяло решительно ничего.       Диана не обладала излишней скромностью, но и не особо выделялась, ни поведением, ни внешними данными, в отличии от Кристины. Однако это не помешало им сблизиться, и тем самым, как только Диана попала в коллектив, она сразу взлетела на скоростном лифте к верхушке Олимпа школьной иерархии.       Витя же, одиннадцать лет ползком карабкавшийся по пожарной лестнице, на пару с девочкой, которая ни разу за эти годы не заговорила, сейчас был в пролёте меж третьим и четвёртым этажом в этом небоскрёбе. Ниже — только изгои. И большинство учителей.       Вот и сейчас, столкнувшись лицом к лицу с Кристиной, она не удостоила его даже наклоном головы, полностью игнорируя существование парня. Как и на математике. Как и на русском. Как и на истории. И даже когда Витя вышел к доске на биологии, рассказывая доклад, от написания которого его прервал поцелуй с Кристиной, Витя заметил, что она сидела в телефоне, который прикрывал учебник.       Придя домой, Витя осознал, что не рад тому факту, что девушка-проблема больше его не тревожит. Это осознание напугало парня. Он привык к тому, что до него сверстникам нет никакого дела. Вите казалось, он даже наслаждается этой ролью молчаливого наблюдателя. В его структурированном, дотошно вылизанном плане не было места для зеленоглазой спонтанности. И всё же, в течении дня он неоднократно ловил себя на том, что кусает губу, вспоминая вкус черешни.       Девушка вновь дала о себе знать уже к вечеру, когда Витя коротал время за своей любимой МОБА-игрой. Ему пришло уведомление о заявке на дружбу в одной из социальных сетей. Мгновенно приняв его, он получил сообщение:       — Закрытая личка? Серьезно? Тебе же наверняка писали бы тысячи фанаток, мечтающих о совместной ночи.       Не успев ответить, он получил следующее, с адресом и временем. «Вечеринка», — озарило его, после нескольких секунд непонимания. Прикинув, что на дорогу у него уйдёт больше часа, он накинул первую попавшуюся толстовку. Взяв рюкзак и пластиковый стакан, парень направился к выходу.       — Ты куда это собрался, на ночь глядя? — на кухне его остановил голос матери, нарезавшей мелкими кубиками колбасу на салат.       — Ну… Это… — Витя почесал голову. — Я к другу. С ночёвкой.       Женщина прищурилась и медленно произнесла:       — Не забудь зонт. Важно помнить о защите от нежелательных последствий или простых оплошностей.       — Окей, — Витя уже собрался идти, как до него дошёл смысл сказанного. — Мам! — возмущённо воскликнул он, а бледные щеки зарделись от смущения.       — Иди-иди… — Инга отвернулась, с напускной внимательностью принявшись вновь нарезать колбасу.       Выйдя на улицу, парню ударил в нос запах мокрого асфальта, о который разбивались крупные капли холодного, осеннего дождя. Он распахнул над собой серый зонт, двигаясь к остановке. По пути он рассматривал окружающих и, увлёкшись созерцанием молодой пары, которая бежала без зонтов по обратной стороне улицы, держась за руки, не заметил, как наступил в большую лужу.       Оставшийся путь до остановки Витя старался не увлекаться снующими вокруг пешеходами. В промокших темно-синих ботинках, он заскочил в уже собиравшуюся отходить, переполненную маршрутку, и до самого центра его дорогу сопровождали «Битлз», доносящиеся из наушников.       Остановившись у нужного дома, он с долей зависти окинул взглядом фасад невысокой многоэтажки, стоящей в центре Невского проспекта. Набрав нужный номер на домофоне, ему мгновенно поддалась входная дверь.       В роскошной, реконструированной парадной с высоким потолком, его встретила пожилая консьержка. Он пробубнил под нос: «Я в триста четырнадцатую» и поспешил к лестнице. Поднимаясь на нужный этаж, он про себя, с долей усмешки отметил, как органично на бирюзовом кирпиче выглядит лепной орнамент с изображением кувшинок.       Входная дверь в квартиру, из которой разносились тяжелые басы, была открыта. Он прикрыл её, не закрывая щеколду, и снял свою обувь в светлой прихожей, заставленной десятками пар обуви.       Пройдя в гостиную, смежную с кухней, Витя увидел множество лиц, половина из которых были знакомыми со школы. В углу комнаты стояла большая колонка, вокруг которой танцевала группа девушек-подростков, среди которых Витя заметил и Диану. На большом, благородного янтарного цвета, мраморном столе стояли два кальяна, а вокруг них всё было заставлено бутылками, кружками и стаканами. Люди были повсюду: кто-то увлечённо беседовал за столом; кто-то, включая хозяина вечеринки, Диму из параллели, лежал, с виду едва дыша, на огромном бархатном диване. Маленькие, разбросанные по всей комнате, группки общались, то заливаясь смехом, то выясняя отношения между собой. Незнакомый Вите рыжий парень сидел на барной стойке и в одиночестве пил из горла водку.       В дверях коридора появилась Кристина. Её короткое платье со спущенными плечами, усыпанное тёмно-изумрудными блёстками, сияло в приглушенном свете. Блёстки были и на её веках — угольно-чёрные, в её традициях. При виде девушки, что-то внутри парня болезненно откликнулось.       Кивком головы она позвала его подойти. Они встали в дверном проеме, между темным пустующим коридором и наполненным шумными голосами залом.       — Давай стакан, попробую толкнуть парочке любителей острых ощущений, — она взяла стакан и собралась уходить.       — Стой. Дай мне парочку.       — Что, уже подсел? — губы девушки, сегодня окрашенные темно-винной матовой помадой, растянулись в усмешке.       — Нет, мне кажется, я тоже нашёл покупателя.       — Хорошо бы.       Он взял несколько таблеток и засунул в задний карман джинс. Молодые люди разошлись по разным сторонам комнаты, Кристина остановилась рядом с Дианой, наклонившись к уху танцующей девушки с кремово-розовыми волосами. Витя же направился к барной стойке.       — Здарова, братан, — сказал рыжий, когда Витя запрыгнул на стойку рядом с ним. — Будешь? — он протянул Вите бутылку.       Витя подметил, что слизистая парня была подкрашена чёрным карандашом, а на коротких ногтях красовались яркие рисунки из комиксов.       — Не, спасибо. Как тебя зовут? — отозвался Витя.       — Макс, — он протянул ладонь для рукопожатия.       — Витя, — они обменялись рукопожатием. — Как сюда попал?       — Долгая история. А ты тут какими судьбами, чего не тусуешься со всеми? — Макс сделал глоток.       — Я не то, чтобы общаюсь с кем-то здесь. Вечеринки — не по моей части.       — Понимаю, — он с сочувствием улыбнулся и на правой щеке, покрытой медными веснушками, показались ямочки. Витя с опаской посмотрел на парня.       — Как ты относишься к экстази?       — А кто спрашивает? — Макс лукаво сощурил голубые глаза, отпив из бутылки.       — Я. У меня просто завалялось пару колёс, надо бы их продать.       Макс, ни секунды не мешкая, достал из заднего кармана несколько купюр и протянул Вите. Тот, в свою очередь, достал таблетку. Макс высунул язык, чем несколько смутил парня. Витя положил круглую голубую пилюлю на язык парня и взял купюры, убрав в тот же карман.       — Добро пожаловать в Страну Чудес, — будто озвучив собственные мысли, сказал Макс.       — В добрый дальний, Алиса.       Оба усмехнулись, как вдруг на горизонте показалась Кристина.       — У меня проблема, — она говорила спокойно, но требовательно.       — До скорого, — сказал Витя, слезая со стойки.       Макс поднял ладонь в знак прощания. Когда они отошли в наименее людную часть комнаты, Кристина наконец заговорила.       — Я потеряла стакан.       — Ты что?       — Я потеряла сраный стакан! Поставила его на стол, отвлеклась на секунду, а когда повернулась — не смогла его найти.       — Пошли.       Витя зашагал к столу, и на секунду его челюсть обвисла. Красные стаканы были повсюду. Наполненные, пустые. Они лежали, скомканные, в наполовину пустых коробках из-под пиццы, валялись на полу, и все — совершенно идентичные.       — Косят под американских подростков. Накупили на вечеринку красных стаканов для антуража.       Витя стал перебирать стаканы, встряхивая и рассматривая их, а повернувшись на Кристину, заметил, что она неловко скрестила руки на груди, и смотрит куда-то в сторону. Тогда он поднял голову и увидел, что взгляды многих присутствующих обращены в их сторону.       — Иди. Я постараюсь что-нибудь сделать, — он говорил громче обычного, стараясь перебить музыку.       Кристина кивнула в знак благодарности и удалилась. Все взгляды устремились за ней, и Витя снова вернулся к мысли о том, как иногда полезно быть невидимым. Он перебирал один закрытый стакан за другим, приходя в отчаяние. Простояв у стола двадцать минут и начав ловить на себе вопросительные взгляды курящих кальян, он занервничал. Как вдруг, взяв один из стаканов, он почувствовал тяжесть. Встряхнув его и убедившись, что это не жидкость, Витя приоткрыл крышку и расплылся в самодовольной улыбке.       Не найдя Кристину в главной комнате, он двинулся по коридору. Открыв одну из дверей, увидел целующихся одноклассников без одежды. Четверых. В одной кровати. Одной из них была Вика, бывшая лучшая подруга Кристины. В этом году многое изменилось среди «школьной богемы». Некогда дружные, многие разделились на два лагеря, поддерживая одну из девушек. Кому-то удавалось лавировать меж двух огней, ведь все, кроме непосредственно Кристины и Вики, продолжали общение между собой. В причины их разлада, таких людей, как Витя, разумеется, не посвящали.       Не желая анализировать увиденное, парень поспешно закрыл дверь. В следующей его ждала незнакомая, болезненно худая девушка, спящая в луже собственных испражнений. Преодолевая отвращение, Витя приблизился к ней, приложив два пальца к области шеи. Убедившись, что девушка дышит, он с облегчением вышел в коридор. Увидев в дверной щели напротив неоновый свет, Витя направился к ней. И не ошибся. В центре комнаты, окружённая компанией из нескольких человек, стояла Кристина. Завидев Витю, она с надеждой посмотрела на него и получила утешающий кивок. Он подошёл к ней, пробиваясь через танцующих подростков.       — Держи, — он передал стакан.       — Спасибо.       Впервые Кристина показалась ему предельно искренней. Уловив недоумение на лицах окружающей Кристину компании, Витя скрылся в толпе, направляясь к балкону.       Захлопнув за собой дверь, Витя облокотился на окно, сквозь стекло наблюдая за тем, как две девчонки из его школы облизывают друг-друга, и наслаждаясь тишиной. Из квартиры доносилась заглушенная этой же самой дверью музыка, которая, по мнению Вити, таковой не являлась. Он идентифицировал большую часть популярных песен как «концентрированное проявление людского скудоумия под бездарный бит».       Его размышления о массовом искусстве прервала Кристина, вошедшая на балкон.       — С каких пор ты куришь, пай-мальчик? — она достала из маленькой чёрной сумки ярко-красную пачку и вытянула сигарету.       — Не курю.       — На балкон в таких обстоятельствах приходят в двух случаях. Первый — покурить. — она подожгла сигарету, и тяжелые клубы дыма наполнили её горло. — Второй — ближе к рассвету тебе захотелось душевно поговорить с бывшим на тему «Почему же у нас тогда не сложилось?». Сложно представить, что ты куришь, но ещё сложнее — что у тебя когда-либо была девушка. Раковую палочку? — она протянула раскрытую пачку Вите.       — Нет, спасибо. И у меня была девушка.       — Если ты про ту интрижку с Воронцовой в третьем классе — она решительно отрицает этот факт. Хотя, сплетни ходили до средней школы.       — Не было никакой интрижки. Я пришёл сюда потому, что здесь тихо.       — Ну разумеется, — Кристина закатила глаза, ответив сразу на обе реплики.       — Кстати, по поводу сплетен. Я не силён в социальном взаимодействии, но всё-таки не в землянке живу.       — Правда? — она лукаво расширила глаза.       — Что у вас тогда случилось с этой Викой? Ты явно её избегаешь.       Кристина ничуть не сконфузилась, скорее наоборот, чуть приподняла голову, будто её вдруг спросили о личных достижениях.       — Я называла её «лучшая подруга» до десятого класса, а после мы разошлись с конфликтом. — Кристина сделала очень глубокую затяжку, но на лице её не отображалось ни грамма беспокойства.       — Почему?       — Я спала с её отцом.       Витя в удивлении вскинул густые брови.       — Шутка. Наши пути разошлись не по этой причине. — Она стряхнула пепел на кафельный пол.       — Слава Богу, — парень выдохнул. — Я, конечно, знаю, что ты не особо консервативна, но…       — Нет-нет, — девушка оборвала его на полуслове и, рассмеявшись, продолжила: — С её отцом я тоже спала. Только Викс это не особенно волновало, в десятом классе считалось дурным тоном не трахаться с чьим-то отцом.       — Судя по всему, я всё-же учился в другом десятом классе…       — Не подумай, она отличная «подруга». , — тонкие пальцы, с серебряными кольцами на каждой фаланге, дважды сложились в кавычки. — До тех пор, пока тебе не понадобится настоящий друг. На этом её полномочия заканчиваются. Как, впрочем, и мои.       — А что в твоём понимании «настоящий друг»?       Кристина затянулась, и её лицо приняло задумчивый вид.       — Тот, кто всегда на твоей стороне, — наконец, ответила девушка.       — Так не бывает. Неужели тот, кто с тобой в чём-то не согласен, не может считаться твоим другом?       — Для меня, дело не в том, согласен он с тобой или нет. Даже если он не понимает то, что ты делаешь — он примет это, и всегда будет рядом. По-настоящему рядом. Вы всегда будете идти бок о бок, не смотря ни на что. И даже если однажды вы друг-друга возненавидите, вы не перестанете любить друг-друга.       — Неприятно осознавать, что у меня нет настоящих друзей, — Витя опустил в пол глаза цвета красного дерева и печально усмехнулся.       — Не печалься. У тебя ведь и ненастоящих нет, — Кристина подмигнула парню и, бросив окурок в форточку, покинула балкон.       Стопы Вити закоченели от холода светло-серого кафеля. Он остался неподвижно стоять на холодном балконе, наблюдая, как белые волосы Кристины растворяются среди силуэтов подростков, танцующих в переполненной комнате, залитой синим светом.       Вдруг, музыка оборвалась, как и общий гам из голосов. Витя заметил, как кто-то вошёл в комнату, и все на секунду застыли. А после — послышались крики. Все, кто находились в комнате, снова принялись двигаться, но никто больше не танцевал. Они выбегали, и лишь малая часть суетилась, в поисках своих вещей. Не понимая, что происходит, Витя открыл дверь балкона, и в нос ему ударил резкий запах гари.       — Оставь эту блядскую сумку! Мы горим! — услышал он крик какого-то парня.       — Она стоит больше, чем твоя жизнь, уебище! — ответ последовал незамедлительно. — Это Луи Витон!       Витя, вновь пробираясь сквозь толпу, направился к выходу из комнаты. В коридоре стояла тягучая мгла, и от едкого запаха у парня закружилась голова. Без малейших колебаний, он побежал в комнату, где спала девушка. Застав её спящей, он несколько раз крикнул, в надежде, что она проснётся. Не получив ответа, не нашёл ничего лучше, чем взвалить её на плечо.       Кристину он увидел уже на выходе, в толпе, охваченной паникой. Все стремились как можно быстрее выйти из квартиры. Там же Витя узнал из криков, что какой-то придурок словил бледного из-за изобилия некачественной травы и решил, что он феникс. Ну, а дальше — плед, водка, зажигалка, и всё по программе. Девушка, лежащая у него на плече, наконец подала признаки жизни и тут же закашлялась от невыносимого аромата. В общей комнате, запах кострища смешался с перегаром, сигаретным и кальянным дымом, множеством самых разных духов. Всё это превратилось в нестерпимую какофонию из самых разных запахов. Витя поставил девушку на ноги.       — Идти можешь? — обратился он к незнакомке.       — Да без б, — отозвалась она, вырвав ему на кофту.       Выйдя на улицу, Витя увидел подъезжающие к дому машины пожарных. В секунду промокнув до нитки под холодным осенним ливнем, он понял сразу две вещи: он забыл зонт в прихожей и не имеет ни малейшего понятия, где ему ночевать. Словно услышав его внутреннюю мольбу о помощи, отъезжающая чёрная машина такси притормозила, и из открывшегося окна показалась рыжая голова Макса.       — Прыгай, братан! — закричал Максим.       Витя сел в машину, съёжившись от холода и прилипших к телу мокрых вещей.       — Тебя подвезти?       — Да, было бы неплохо… Только, вообще-то, некуда, — Витя растерялся. — Родителям я сказал, что у друга. До ближайшего круглосуточного кафе, там пережду.       — Понятно, — Максим закатил светло-голубые глаза и назвал водителю свой адрес. — Тебе переодеться надо, как минимум. У меня останешься.       Витя не стал препираться, мысленно поблагодарив нового знакомого.       Поднявшись в квартиру к Максиму, Витя обнаружил, что она совершенно пуста.       — Твоя?       — Было бы неплохо, — Макс усмехнулся, и включил свет. — Снимаю. Общага — жесть полная.       — Ты не отсюда?       — С Владика приехал, учиться. В прошлом году.       — И как тебе Питер?       — Дождливо. Проходи.       Пройдя в комнату, Витя понял, что это небольшая студия, обустроенная в стиле лофт. В половину красной кирпичной стены висела картина, изображающая женские половые губы. Сразу после неё, внимание Вити привлекло наличие нескольких ЛГБТ флагов. Проследив за взглядом Вити, Макс, открыв шкаф, бросил:       — Я гей. Приставать не буду. Если сам, конечно, не захочешь.       — Да мне, как-то, вообщем-то… — не найдя, что сказать, Витя несуразно развёл руками.       — Раздевайся, — вдруг сказал Максим.       — Чувак, слушай, я наверное пойду… Думаю, мы друг-друга неправильно поняли.       Максим рассмеялся и кинул Вите большую серую футболку.       — Ванная — дверь справа, если нужно. Ты не ляжешь ко мне на кровать в мокрых вещах, с тебя капает.       Витя облегченно выдохнул и улыбнулся.       — Спасибо.       Переодевшись, он обнаружил, что Максим лежит на кровати, у стены, и, кажется, засыпает. Витя аккуратно пристроился на соседней подушке, и прислонившись к ней щекой, мгновенно очутился в царстве Морфея.