Все средства хороши

Стайлз не то чтобы ненавидел концепцию родственных душ. Вообще-то бывали у него моменты, когда он завидовал черной завистью знакомым, у которых все сложилось легко. Как, например, у Скотта с Эллисон, которые познакомились, когда им было по семнадцать. Эллисон до сих пор с гордостью демонстрировала свою татуировку с надписью "Одолжить тебе ручку?" и каждый раз смеялась, когда Скотт показывал свою со взволнованным "Э-э... что? Да. Как ты догадался?"        Ему жаль людей, у которых были слишком заурядные и типичные надписи. Некоторым повезло. У его родителей, если не считать эпичного развития их романа, были "Позвольте пригласить вас на танец" и ответ мамы "Только если ты не возражаешь, что я отдавлю тебе все ноги!" Но у других людей он видел что-то типа "Чем могу помочь?" или "Приятно познакомиться".        Он уверен, что у большинства людей с такими надписями собралась уже целая коллекция из "интригующих" ответов на их вопросы. Если на их вопрос "Чем могу помочь?" идет ответ "Нет, спасибо", значит не повезло. У Лидии была именно такая татуировка. Всякий раз, когда кто-то задавал ей этот вопрос, она непременно отвечала возмутительным и нелепым требованием. Стайлз помнит, как смеялась Лидия, когда рассказывала ему о татуировке Джордана Пэрриша, которая гласила: "Да, мне срочно нужно двести килограмм бананов".        Он уверен, что люди жалели его даже больше, чем Лидию. Он вздрагивал каждый раз, когда видел матершинную тираду на своей руке.        — Важен контекст, — несколько неубедительно пытался утешить его однажды отец. Стайлз и не сомневался в этом, но он никак не мог придумать такого контекста, в котором его соулмейт выглядел бы не таким мудаком.        Бывали моменты, – и очень часто, – когда ему просто хотелось послать все нахер и начать встречаться с другими людьми. Но проблема в том, что другие-то и не особо были заинтересованы. Никто не хотел встречаться с кем-то, кто не является его или ее соулмейтом. Дружба – без проблем, секс на одну ночь – может быть, но серьезные отношения... "А смысл?" — не раз слышал Стайлз.        Когда он пришел на свою смену в книжный магазин, ему снова с болью вспомнился последний разговор на эту тему. "Я думала, ты знал, что это когда-нибудь случится" — вот что сказала Малия три дня назад, когда ушла от него к своей родственной душе. Начальник милостиво решил не лезть к нему, когда он начал сердито расставлять книги по полкам.        Примерно через двадцать минут кто-то забредает в секцию со слегка растерянным видом человека, который знает, что нужная ему книга находится где-то здесь, но он без понятия, какая именно. Стайлз подходит к нему, натягивает свою самую вежливую улыбку и спрашивает: — Могу я помочь вам с поисками?        Мужчина перевел на него взгляд. Он открыл было рот, чтобы что-то ответить, но потом его лицо исказилось от разочарования, и он со стоном произнес: — Господи, как же я устал от этого!        Стайлз невольно рассмеялся. Ему был знаком этот вид человека, который пытается вспомнить одну из своих особых фраз для соулмейта. Такое случается не реже, чем раз в месяц. Видимо, у многих людей на теле значилось "Могу я вам помочь с поисками?"        — Проблемы родственных душ? — спрашивает он, стараясь придать своему голосу нотку сочувствия.        Мужчина вздохнул и утвердительно кивнул. Он вытянул вперед руку, чтобы показать аккуратно выведенные на ней слова. — Я так понимаю, у вас нет татуировки "Как же я устал от этого", иначе вы бы уже застыли от шока.        — Нет, извините. А если серьезно, то вы выглядите растерянным.        — О... э-э... я пытаюсь выбрать своей младшей сестре подарок на день рождение. Ей нравится фэнтези и все такое, но все эти книги выглядят... как будто это всё не то.        Стайлз оглядывает ряды с "паранормальными романами" и вынужден согласиться. — Я абсолютно уверен, что смогу вам помочь. Сколько ей лет?        — Двадцать.        — О, она моего возраста. Ладно. Вы сказали, ей нравится фэнтези. Классическое или городское?        — Думаю, оба подойдут.        — Как она относится к Сумеркам? Любит, ненавидит или нравится чисто по фану?        Мужчина рассмеялся. — Терпеть не может.        — Ей нравятся детективы?        — Да.        — Тогда у нас как раз есть одна серия, — Стайлз подходит к одной из полок и снимает с нее первые две книги "Досье Дрездена". — Частный детектив-волшебник, демоны, оборотни, в общем, все круто. Мелодраматизмом для подростков тут и не пахнет.        — Спасибо. Правда. Оу... э-э... меня зовут Дерек.        — Приятно познакомиться. Меня – Стайлз, — он постучал пальцем по своему бейджику.        Дерек колеблется пару секунд, а потом делает глубокий вдох и будто бы ныряет в воду. — Не хочешь попить кофе после смены?        Стайлз только открыл было рот, чтобы сказать: "Конечно, с удовольствием", потому что Дерек забавный и горяч, как тысяча солнц, как тут же вспомнил выражение лица Малии, когда она расставалась с ним. Она была искренне удивлена тому, что это задело чувства Стайлза.        — Не думаю, что это хорошая идея.        Дерек расстроенно вздохнул. — Да, наверное, ты прав.        Удрученное выражение его лица что-то пробудило в Стайлзе. Дереку явно хотелось нарушить нормы общества. Он только что буквально попросил Стайлза это сделать. Может, это и не такая уж ужасная идея. Его губы растягиваются в улыбке, и он говорит: — Я не сказал "нет". Готов претворить свою плохую идею в жизнь?        Дерек улыбнулся ему в ответ, чуть не ослепив Стайлза своей красотой. — Готов.        — Я заканчиваю в три. Встретимся около кафе напротив? Но пойдем в другое, которые чуть дальше. Там кофе не такой ужасный.        Дерек смеется и говорит: — Хорошо. До встречи.        К тому времени, как Стайлз отрабатывает смену, он был уже почти уверен, что Дерек не придет. Но нет, пришел. Стайлз ловит момент, чтобы рассмотреть его получше. Красивые глаза, великолепная щетина, плечи и руки, за изгиб которых можно умереть. Да, идея была просто отличная. Даже если это свидание на один раз. Может, еще все перейдет в горизонтальную плоскость на одну ночь.        Кофе в кафе торгового центра действительно был ужасен, но на той же улице, подальше, было неплохое независимое заведение, где в дополнение к хорошему кофе подавали восхитительную выпечку. Стайлз сказал об этом своему спутнику. Погода была хорошая, поэтому они выбрали столик на улице.        — А как ты обычно отвечаешь, когда люди спрашивают, не могут ли они помочь тебе с поисками? — спрашивает Стайлз. — Мне просто интересно.        — В последнее время я повторяю кусочки из куплетов Двенадцати дней Рождества, — ответил Дерек. — Сегодня я должен был попросить тебя помочь мне найти пять золотых колец. Но если честно... Мне не очень-то нравится вся эта история с родственными душами, — он резко переключает взгляд на Стайлза, словно оценивая его реакцию на такое необычное заявление.        — Да? И почему же?        Дерек делает глоток чая. — Мои родители поженились, будучи не соулмейтами.        — О, вау! — искренне удивляется Стайлз. Он слышал, что такое бывает, но очень редко. — И они до сих пор вместе?        — Они погибли почти десять лет назад, но на тот момент они все еще были женаты, да, — ответил Дерек, а потом сменил тему. — Что насчет тебя? Я не ожидал, что ты согласишься.        — Это довольно долгая история, но ее легко сократить, — Стайлз закатывает рукав, чтобы показать те самые слова, которые были вытатуированы у него на руке еще до того, как он узнал, что значат некоторые из них.        Дерек читает и широко раскрывает глаза. — Воу...        — Ужас, да? Самая худшая фраза для первой встречи, — Стайлз бросает в свою огромную кружку кофе еще пару кубиков сахара. — Поэтому я перестал искать этого мудака уже давным-давно. А люди всегда такие "ой, ну, нужен контекст".        Дерек явно разделял его сомнения. — Какой контекст вообще сможет оправдать такое?        — Вот именно. Связать свою жизнь с каким-то полнейшим мудаком? Нет уж, спасибо. Но на самом деле, ты первый из всех, кого я встречал, кто считает, что у нас вообще есть выбор. Даже мой папа, каким бы добрым и понимающим он ни был, призывает меня не сдаваться.        — А что говорит мама?        — Она умерла, когда мне было восемь. Про папу ты, возможно, что-нибудь слышал. Он – один из основателей Одиноких Соулмейтов.        Дерек понимающе кивнул. Одинокие Соулмейты – организация, которую Том Стилински и Мелисса МакКолл основали вместе спустя пять лет после смерти Клаудии и четыре года после смерти Рафаэля. Они хотели пожениться, но по закону заключить брак можно только со своим соулмейтом. Даже после смерти своих супругов, формально они все равно оставались женатыми.        — Кажется, моя мама упоминала об этой организации однажды.        — Да. Когда умирает твоя родственная душа – это, конечно, очень тяжело, но какого черта из-за этого ты обречен провести остаток своей жизни в одиночестве? — Стайлз делает еще один глоток. — Поэтому папа с Мелиссой создали комитет, чтобы поменять законы, и теперь их организация спокойно работает... Это не совсем сайт знакомств. Они называют это сервисом для поиска спутника жизни. Например, ты можешь искать кого-то для романтических отношений, но многие регистрируются просто, чтобы найти друзей. Ну, знаешь, других таких же одиноких соулмейтов, чтобы жаловаться друг другу на жизнь.        — По-моему, в прошлом году был какой-то скандал, связанный с этим сайтом, — вспоминает Дерек.        Глаза Стайлза практически тут же закатываются чуть ли не за веки. — Все зависит от того, с какой целью люди туда заходят. Папа никогда ни с кого не требовал гребаного свидетельства о смерти перед регистрацией на сайте. И вот один мудачело, который на самом деле еще просто не встретил свою половинку, решил зарегаться, чтобы "утешить скорбящую женщину". Чисто по-библейски, если ты понимаешь, о чем я. Естественно, его заблокировали, но какой-то придурок сверху взял и заставил папу и Мелиссу установить кучу новых правил о проверке аккаунтов. Поэтому теперь они следят за тем, чтобы никто не смог пройти регистрацию, пока не выясниться, что твой соулмейт действительно мертв.        Дерек осуждающе покачал головой. — Я не понимаю, зачем всем приходится лезть в чужую личную жизнь из-за этого. Люди вели себя просто как свиньи по отношению к моим родителям буквально с самого первого дня, как они начали встречаться. У них у обоих были эти тупые типичные татуировки. У папы было "Приятно познакомиться", а у мамы – просто "спасибо". И я не думаю, что кто-то из них двоих всерьез пытался найти свою пару. Мама однажды сказала мне, что ей не хотелось прожить всю жизнь, вздрагивая каждый раз, когда она передавала кому-то соль. Они любили друг друга, и, ну... что тут такого? Но их все считали изгоями.        — Как же они тогда поженились? Они сделали это легально?        — Формально – нет. У них была церемония, они произнесли клятвы и обменялись кольцами, но у них не было свидетельства о браке или чего-то подобного, — Дерек пожал плечами. — Потом у них родились мы. И... все думают, что мы прокляты. Лоре двадцать семь, мне двадцать четыре, а Коре двадцать. И никто из нас троих еще не встретил своего соулмейта. Люди говорят, что и не встретим.        — Но это же чушь, — говорит Стайлз. — Одно дело, если бы у вас не было татуировок, но они у вас есть, значит однажды вы встретите свои пары.        Дерек снова пожал плечами. — Дуракам не ведом здравый смысл.        Стайлз рассмеялся. — И правда.        На некоторое время они оставляют тему родственных душ. Дерек рассказывает о своих несносных сестрах, а Стайлз – о Скотте и Эллисон. Они обсуждали фильмы и работу Стайлза в книжном. Выяснилось, что Дерек работает инструктором по танцам и гимнастике, и от самой мысли об этом у Стайлза не на шутку разыгралось либидо.        Дерек открыл собственную студию на деньги семьи. Услышав об этом, у Стайлза широко раскрылись глаза. — Черт! Да ты же Дерек Хейл! Аргх... и как я раньше не догадался?        Дерек фыркнул. — Может, я специально не упомянул об этом?        — Да, прости. Понимаю.        Клан Хейл очень известен: у них больше денег, чем у Уоррена Баффета, и они владеют примерно девяноста процентами недвижимости Калифорнии. Он слышал о семейной паре, которая погибла в автокатастрофе, но он не знал, что они не были соулмейтами. Он был довольно мал, когда это произошло, так что в его окружении не было тех, кто сплетничал бы об этом.        — Многие люди говорили, что автокатастрофа была наказанием за их грехи, — сказал Дерек.        — Вот мрази.        — Да. Но сейчас... — Дерек вымученно простонал, — на следующей неделе состоится большое воссоединение семьи слэш корпоративное собрание. Соберутся более сотни человек: все мои тети и дяди, которые перестали общаться с мамой, когда она вышла замуж, куча противных двоюродных братьев и сестер. На протяжение всего мероприятия они будут язвить по поводу моих родителей и напоминать мне о том, что я проклят и навсегда останусь один. Мне предстоит хлебнуть целую гору дерьма, — он швыряет свой стаканчик в ведро и попадает прямо в "корзину".        — А ты не можешь просто избегать их?        — В принципе, могу. Но если я проигнорирую собрание, то они будут постоянно припоминать мне это вплоть до следующего раза. Так что либо в меня швыряют дерьмом всего несколько дней на ближней дистанции, либо целый год с дальней. Обычно я предпочитаю первое.        — Довольно разумно, — Стайлз ухмыляется, когда ему в голову приходит мысль. — Слушай, я могу пойти с тобой, если хочешь. Мы можем сказать всем, что я твой соулмейт! Тогда они заткнуться, так ведь?        Дерек нахмурился. — Наши татуировки даже отдаленно не сочетаются.        Стайлз пожал плечами. — Ну, я делал и более глупые вещи, чем набить себе надпись "пять золотых колец".        Услышав это, Дерек невольно рассмеялся. — Ладно, а что потом? Ты вызываешься добровольцем сопровождать меня на эти собрания каждый год до конца жизни?        Стайлз поморщился. — Пожалуй, предложение руки и сердца на первом свидании – так себе идея, не находишь?        — Может быть, немного.        — Окей, тогда давай сделаем по-простому. У тебя набито "Могу я помочь вам с поисками?", верно? Как насчет того, что я набью себе "Просто смотрю, спасибо"? Таким образом, потом мы сможем всем сказать, что, оказывается, мы ошиблись, и нам не суждено быть вместе.        — Ты серьезно сейчас вызвался набить себе "Просто смотрю, спасибо" ради парня, с которым ты знаком часа два? — Дерек, похоже, был настроен скептически.        Стайлз вынужден признать, что его идея звучит нелепо. — Э-э... да, когда ты произнес это таким тоном, то прозвучало смешно.        Дерек пару секунд изучает его взглядом, а потом улыбается. — Если ты просто напишешь надпись себе на руке хорошим стойким маркером, то получится одурачить всех, кто не будет присматриваться слишком близко.        — Думаешь?        — Уверен. Мои родители так делали, когда маме предстояли встречи с клиентами, которые потенциально могли повести себя, как мудаки, узнав об их грехе, — Дерек задумчиво смотрит на него с минуту. — Ты уверен, что хочешь сделать это? Ты даже не представляешь, насколько ужасно себя ведут мои дальние родственники. Ты же едва меня знаешь, так что тебе необязательно это делать, серьезно.        — Дерек, в этой жизни есть три вещи, которые мне нравятся, — торжественно говорит Стайлз. — Первая: изобретение новых рецептов приготовления жареного сыра. Вторая: тискать собачек. И третья: сочиться ядом на людей, чье мнение не имеет для меня никакого значения, — он широко улыбается, а Дерек смеется. — Кроме того, без обид, но воссоединение такой богатой семейки, как ваша? Уверен, это будет просто улет. Бесплатная выпивка будет?        — По-моему, ты говорил, что тебе только двадцать.        — Я никому не скажу, если ты меня не сдашь.        Широкая улыбка Дерека превращается в ухмылку. — Да? Ты точнопонравишься моей двоюродной бабушке Эдне. ~ ~ ~ ~ Даже зная о том, насколько богаты Хейлы, Стайлз не мог не таращиться на элитную высотку, около которой его высадило такси. Она выглядела, как дворец, в котором мрамор был привезен из Италии, а консьерж зарабатывал шестизначные суммы, зная имя каждого жильца и их гостей и выполняя все их капризы.        Собственно, как только Стайлз входит в вестибюль, этот самый услужливый консьерж тут же оказывается рядом. Несмотря на то, как неуместно он выглядел здесь, этот человек был весь преисполнен вежливости. — Могу я вам чем-то помочь?        — Э-э... да, я к Дереку Хейлу.        — Конечно. Мы вас ждали, — консьерж провожает его до лифта и заходит вместе с ним, проведя своим удостоверением, прежде чем нажать на один из верхних этажей. — Приятного вам дня.        — Вам тоже, — машинально ответил Стайлз и мысленно дал себе затрещину, пока закрывались двери лифта. Лифт двигался плавно и быстро, а он все еще чувствовал себя неловко, когда они добрались до верха. Он сразу же оказался в квартире Хейлов, которая выглядела настолько впечатляюще, насколько он себе и представлял. Панорамные окна от пола до потолка, и в целом очень просторная планировка. Это вообще не было похоже на то место, где обычно живут люди.        — Привет! — подбегает к нему Дерек. — Привет, проходи. Прости за все это... — он неопределенно обводит руками пространство. — Честно сказать, мне больше по душе обычные квартиры, но пока за меня платят аренду, приходится жить здесь.        — Да, здесь... странно, — признает Стайлз.        — Прости. Это все дядя. Хочешь пить?        — Да, давай. Есть кофе?        — Да, пойдем, — Дерек ведет Стайлза в одну из тех кухонь, которые обычно можно увидеть по телевизору в передачах про ремонт. Казалось, Дерек не замечал блеска вокруг, пока подходил к кофеварке, которая, вероятно, стоила больше, чем авто Стайлза, и возился с настройками. — Я тут все думал насчет следующей недели, — говорит он, изучая, как работает аппарат, чтобы не смотреть Стайлзу в глаза. — Мне не очень-то хочется врать сестрам, понимаешь?        — Понимаю, — отвечает Стайлз. — Вы близки?        — Да, довольно близки. Особенно с Лорой. Видишь ли... — Дерек тянется к холодильнику, чтобы достать оттуда молоко, — когда наши родители погибли, Лоре только-только исполнилось восемнадцать. Судья несколько сомневался, давать ли ей разрешение на опекунство детей пятнадцати и одиннадцати лет. Поэтому дядя Питер стал нашим официальным опекуном, но на самом деле за нами ухаживала только Лора. Питера не особо прельщает отцовство и все такое.        — Могу его понять. Скотт с Эллисон все пытаются заставить меня подержать их ребенка, и я каждый раз такой: "Не, спасибо".        Дерек фыркает. — Вообще, Питер единственный из всех братьев и сестер моей мамы, кто продолжал с ней общаться после ее замужества. Он не верил во всю эту чушь с проклятием соулмейтов. И, видимо, это обернулось против него же, потому что ему уже тридцать два, а он тоже до сих пор не встретил свою пару. Хотя не то, чтобы он искал ее или переживал по этому поводу.        Стайлз хотел было спросить, какая надпись у Питера, но потом подумал, что это не его дело. Вместо этого он начал рассматривать фотографии на блестящем хромированном холодильнике. На большинстве из них были две девочки, но есть одна с Дереком и каким-то мужчиной, который был явно старше (и таким же горячим, если говорить откровенно).        — Это он?        — Да. Он работает в семейном бизнесе. Его терпеть не могут, но он слишком хорош в своем деле, поэтому его держат, — Дерек взмахивает. — Это он здесь все оплачивает.        — Значит, он тоже живет здесь?        — Да. Ходит где-то. Лора сейчас на работе, а Кора в универе.        — Ты говорил, что она учится в КалТехе, так? — уточняет Стайлз, и Дерек утвердительно кивает. — Круто. Отстойно учиться в техникуме, но кто сейчас может позволить себе вышку? Ну, кроме вас. В любом случае, мне здесь нравится, так что я могу ныть отцу на постоянной основе. Лора тоже работает в семейном бизнесе?        — Нет. Ее бы никто не взял. Проклятье и все такое, — Дерек закатывает глаза. — Она работает в некоммерческой организации, помогающей детям из малоимущих семей. Ей платят сущие гроши. Думаю, все деньги у нее уходят на одни лишь счета за газ. Но она обожает свою работу.        — Это здорово, — Стайлз запрыгивает на стойку, болтая ногами взад-вперед. — Расскажи мне про собрание. Ты сказал, что оно будет посвящено отчасти семейному воссоединению, отчасти бизнесу, так?        — Да. Как много ты знаешь про нашу семью?        Стайлз пожал плечами. — Только то, что вы владеете практически всем, что находится в радиусе пятисот километров.        — Все намного хуже, — снова фыркает Дерек. Он достает из кофеварки две кружки и подает Стайлзу превосходный капучино. — Всем известна история, как мой прадед Доминик Хейл выбрался из грязи в князи, вкладываясь в сталь, железные дороги и так далее, и тому подобное. Потом мой дед начал вкладываться в различные отрасли, наживаясь на чужом труде, и скупал все, чем мы еще не владели. На западе Соединенных штатов нет ни одной отрасли промышленности, к которой мы бы не приложили руку.        — Это же круто. Наверное, — говорит Стайлз.        — Не особо. Они все говорят об ответственной деловой практике и экологическом долголетии... бла-бла-бла... но на самом деле они – просто кучка корпоративных акул. Я рад, что не работаю с ними.        — А чем занимается твой дядя?        — Он глава юридического отдела. Как он говорит, официально его работа – это создавать океаны документов с мелким шрифтом, а неофициально – заставлять проблемы исчезать.        — Блестяще.        — Напоминает гремучую змею, да, — Дерек делает большой глоток кофе.        — Но если ты не работаешь в компании, то зачем тогда тебе посещать корпоративные собрания?        Дерек вздыхает. — Это все Питер. Видишь ли, он переживал, что совет директоров собирался надуть детей его сестры, поэтому приобрел для нас пакет акций компании. Формально каждый из нас владеет семью процентами акций. Кажется, что это не так уж много, но большинство моих двоюродных братьев и сестер владеют всего тремя процентами, а сам Питер только пятью. Наш дедушка был просто в ярости, когда узнал об этом, но Питер сделал все очень быстро и незаметно, и никто не смог остановить его. Поэтому, хоть нам и не хочется, мы с Лорой должны присутствовать на собраниях и выражать свое мнение.        — И вы правда это делаете?        — Иногда, но обычно я позволяю Питеру выразить его за меня.        — Учитывая все обстоятельства, похоже, он поступил очень умно.        — И это правда, — смеется Дерек. Он поднимает взгляд, услышав шаги по кафельному полу.        На кухню заходит тот самый дядя Питер. В жизни он был так же красив, как и на фотографии, хотя сейчас у него на лице была козлиная бородка, и одет он был в обычную одежду: кардиган с V-образным вырезом и джинсы.        — О, вспомни солнце, вот и лучик. Питер, это Стайлз. Ну, помнишь, тот парень, с которым я познакомился в книжном?        — Ммгм, — Питер едва взглянул на Стайлза, прямиком направившись к кофеварке. Стайлз подумал, что, возможно, его привлек сюда аромат свежесваренного кофе.        — Мы обсуждали собрание на следующей неделе, — продолжает Дерек. — И подумали, что некоторые из наших достопочтенных родственников могут отстать от меня, если он пойдет со мной и притворится моим соулмейтом.        Это привлекает внимание Питера. Он резко отрывается от кофе, взглядом скользнув по Стайлзу, прежде чем перевести его на Дерека с кислым выражением лица. — Неужели? Бога ради, Дерек. Когда же ты наконец поймешь, на что только не готовы пойти люди, чтобы заполучить наши деньги?        — Он не такой, — хмурится Дерек.        — О, конечно, они все не такие. И Кейт была не такой, и тот парень Айзек тоже не такой...        — Айзек правда был хорошим, а то, что Кейт оказалась той еще стервой, еще не значит...        — Твоя вера в человечество – восхитительный и очень легко манипулируемый недостаток. Когда-нибудь я позволю тебе получить по заслугам, но точно не на глазах у всей семьи. Особенно в сопровождении какой-то бляди, а то у Дженнифер был бы настоящий праздник, — Дерек хотел было открыть рот, но дядя заткнул его. — Конец обсуждений, Дерек, — потом он повернулся к Стайлзу. — А что насчет тебя, алчная блядь, то можешь смело спрыгнуть отсюда с нашего шикарного балкона. Если что, он слева.        У Стайлза отвисла челюсть, и все, что он мог сделать в этот момент, это выпалить: — Здравствуй, жопа, Новый год!        Питер тоже замер. Он смотрел на Стайлза с широко раскрытыми глазами и с таким выражением, будто не хотел признавать того, что только что произошло.        Дерек тоже замер от шока. Он повернулся к Стайлзу и сказал: — Это же... это же твоя...        Да. Стайлз прочитал ее уже миллионы раз, запомнил наизусть, прежде чем понял, что она вообще означает. И внезапно контекст действительно оказывается важен. Питер повел себя грубо и жестоко, но он хотел уберечь Дерека. От этого сказанные им слова не стали благородней, но, по крайней мере, Стайлз теперь понял, за что ему могли сказать такое.        И, судя по выражению лица Питера, на его руке красовалось "Здравствуй, жопа, Новый год".        — Ты с детства ходишь с этим? — спрашивает он, и Стайлз молча кивает. — Хм... Тогда, я полагаю, что должен тебе извинения, но они будут неискренними, потому что я не жалею, что сказал это. А теперь выметайся.        С этими слова он повернулся и ушел. Стайлз растерянно моргает, наблюдая за тем, как мужчина поднимается по лестнице и хлопает дверью.        — Ну, будем честны... примерно так я себе и представлял первую встречу со своим соулмейтом.        Дерек проводит обеими руками по волосам. — Да, э-э... он не такой уж... нет, он и правда мудак. Он всегда был таким, сколько я себя помню. Наверное, "прими мои соболезнования" – не самая приемлемая фраза после того, как ты встретил свою половинку, но...        Стайлз начинает смеяться. Он не смог сдержаться. Это какой-то абсурд. — Я просто рад, что это случилось. Наконец-то я теперь знаю, с какого хрена мне могли такое сказать. Поверь, меня волновало это на протяжении буквально десяти лет, и теперь я знаю ответ, так что все хорошо! Не хочешь проветриться?        — Хочу. Очень.