Лучше не зли меня...

       Я проснулась от надоедливого звука старого будильника, который стоял на моей тумбочке. Каждое утро он неизменно будит меня в 8 утра, и каждое утро я борюсь с желанием выкинуть его в окно, но почему-то до сих пор этого не сделала. Вообще на моей тумбочке стоит всего два предмета: описанный выше будильник и самая дорогая для меня вещь, наша совместная фотография на одной из пресс-конференций. Ведь на ней я в первый раз почувствовала себя членом семьи. Я стояла рядом со своими знаменитыми родственниками, была на равне с ними. До сих пор не понимаю, как я на неё попала, ведь меня редко даже пускали близко к другим во время публичных выступления, но иногда ведь случаются необъяснимые вещи, и эта фотография была ярким примером. Немного полюбовавшись не неё, я нехотя встаю с кровати и одеваюсь, чтобы начать очередной скучный день, медленно прохожу по опустевшим коридорам академии, ведь из детей осталась я одна, а отец постоянно торчит в своем кабинете. На кухне меня интересуют лишь два предмета: пустой кофейник и грязная чашка возле раковины. Чашка горячего кофе с утра помогает мне почувствовать себя живой, но это единственное удовольствие не может длиться вечно, и мне приходится идти на ненавистную работу. Вы спросите меня, зачем ты тогда работаешь там, где тебе противно даже находиться? А я вам отвечу, что это — единственная работа, где мне не надо даже стараться сдерживать свои эмоции или пить сильнейшие таблетки, постепенно разрушающие мое сознание. Ведь единственное чувство, которое у меня вызывает ежедневное перебирание кипы бумаг — скука.       Обычно до самой работы я добираюсь пешком, чтобы подготовить голову и тело к многочасовому сидению за столом. Я бы хотела рассказать вам о том, как проходит мой рабочий день, но состоит он из одних и тех же повторяющихся действий. Я беру новую стопку бумаг, сортирую её по категориям, подписываю то, что нужно подписать и выкидываю мусор. И так каждый день на протяжении 5 последних лет.        Когда последний лист бумаги полетел в мусорное ведро, на небе уже зажглись первые звезды. Их было почти не видно из-за яркого света городских фонарей, но я их всегда замечала. Может быть из-за того, что в детстве я проводила ночи после тренировок в наблюдение за небом, а может быть потому, что звёзды давали мне надежду на то, что следующий день будет лучше этого. Я выключила свет в помещении, быстро схватила свою сумку и вышла на улицу. Несмотря на то, что было всего лишь 8 вечера, улицы в этом районе были практически пустые. Обычно девушки боялись заходить в эти места вечером одни, но мне было все равно. Я шла, не смотря по сторонам, а мои мысли уносились все дальше от реального мира. Из размышлений меня вырвал звук чьих-то шагов, я хотела обернуться и посмотреть, но не успела, так как почувствовала удар по голове каким-то тяжелым и холодным предметом.       Я не знаю, сколько времени прошло с момента удара. Я ощущала, что сижу на чем-то твёрдом, но не могла сказать, на чем конкретно. Голова ещё гудела, а мысли беспорядочно путались. Я пыталась открыть глаза, но от яркого света, мне стало только хуже. Я почувствовала, что близка к тому, что снова отключиться, но мне не позволили этого сделать. Я услышала звук открывающейся двери, и в следующий момент чьи-то холодные пальцы дотронулись моего лица. Я снова открыла глаза, и в этот раз получилось более удачно. Я смогла сфокусировать взгляд на лице, находившемся прямо передо мной. Надо мной нависла высокая женщина, со светлыми волосами. Ее рот открывался, но я не могла расслышать, что она мне говорит. Видимо это был какой-то вопрос, потому что она на секунду замолчала и, не услышав от меня ответа, начала трясти меня за плечи. Я приложила просто колоссальные усилия, чтобы сфокусироваться на ее голосе. «Меня зовут Куратор, — нетерпеливо произнесла она, — добро пожаловать в комиссию». Сначала я подумала, что это какая шутка, ведь не могут нормального человека так звать, но женщина выглядела абсолютно серьезно. Видимо наконец поняв, что я не в состоянии как-то отреагировать на ее слова, она развернулась и вышла, а я снова провалилась в сон.        Следующее пробуждение прошло более благоприятно. Я уже лежала на мягкой кровати. Открыв глаза я увидела перед собой маленькую комнату, похожую на больничную палату. В ней царил полумрак, потому что шторы на окнах были плотно закрыты. Из убранства в ней были только кровать, на которой я сейчас лежала, потрепанный жизнью комод и старое кресло в желтый цветочек. Я чувствовала себя как после тяжёлой тренировки. Мышцы болели и любое движение телом отзывалось ноющей болью, но в целом я чувствовала себя намного лучше. Ещё несколько блаженных минут я нежилась в кровати, пока дверь снова не отворилась. В проеме стояла женщина, которую я помнила из отрывков, когда была в сознании, но сейчас я могла рассмотреть ее получше. Она выглядела очень серьезной и сдержанной, мне показалось, что ей около 50 лет, вокруг ее глаз и на лбу залегли морщинки, но в целом она выглядела очень свежо. — Я думаю ты помнишь как меня зовут, — бодро произнесла она — Да, вас зовут Куратор. Вы не хотите рассказать мне, что я здесь делаю? — Конечно милая, тебя доставили сюда мои лучшие работники. — Вы хотите сказать, похитили?! — с нескрываемым раздражением перебила ее я. — Милочка, поверь, тебе ещё повезло, — язвительно ответила Куратор. Так вот, я хочу, чтобы ты работала на комиссию. — А с какой стати вы решили, что этого хочу я? — Ох, дорогая моя, поверь мне, тебя никто не спрашивает. Если ты хочешь, чтобы вся твоя семья осталась цела и невредима, теперь ты играешь по моим правилам.       Голос Куратора звучал достаточно мягко, но даже через эту показную доброту слышались стальные нотки, я не знала, шутит она или нет, но рисковать здоровьем семьи мне точно не хотелось.