Ненастоящий джентльмен

      Освальд уже вытащил седло из маленькой пристройки позади дома и почти было дошел до Барри, как его окликнула Элизабет. Он не обратил на нее никакого внимания, и тогда девушка одернула его за плечо, причем так, что Освальд едва не выронил седло.       — Стой, — сказала она. — Пожалуйста.       — Конечно. Почему?       Освальд положил седло на Барри, но только это и успел сделать. Элизабет встала между ним и конем.       — Не мешай, — произнес Освальд, не став сразу пускать в ход руки.       — Дай мне сказать! — Элизабет шагнула к нему, встав почти вплотную. Пересилив себя, она взглянула Освальду в глаза. — Куда ты собрался?       — Не твое дело. Я теряю терпение.       — На коне тебе нельзя. — Освальд попробовал сдвинуть Элизабет, чтоб заняться конем, но без успеха, и она лишь оттолкнула его: — Убери руки! Я помочь тебе хочу… Куда ты поедешь?       — Не знаю. Куда-нибудь. В Монтэнвиль, например.       — Туда тем более нельзя! И на коне… С ним тебя мигом узнают.       Переведя дух, Элизабет торопливо заговорила:       — Оставь коня у меня. На время. До Монтэнвиля можно и пешком дойти, а так тебе только безопаснее будет…       — Ладно, — подумав, нехотя сказал Освальд и выдавил еще одно слово: — Спасибо.       — Пойми, я не хочу тебе зла.       Освальд ничего не ответил, лишь обошел Элизабет, снял седло и отнес его обратно в кладовку. Девушка коротко попрощалась с Освальдом и поспешила внутрь дома, оставив бывшего охотника за головами наедине.       Перспектива идти в город пешком Освальду тоже не нравилась, но выбирать не приходилось. Августовское солнце палило нещадно, вынуждая пот ручьями стекать по телу; песок летел в глаза, но Освальд терпел и шел, не сбавляя шага. Желание отомстить Дилану Валентайну двигало его вперед, заставляло переставлять ноги, хоть те и ныли и словно наливались свинцом, но очертания города оставались всё одинаково далеко, а встречный ветер только усиливался.       Где-то на середине пути, как рассудил Освальд, сзади послышалось лошадиное ржание. Он облегченно выдохнул и обернулся. В нескольких десятках ярдов за его спиной находилась телега, на вид совсем новая и надежная. Управлял ей босоногий негр, одетый только в штаны, подвернутые до колен, и обтрепанный жилет без пуговиц, нисколько не прикрывавший его волосатую грудь. Негр остановился у Освальда и, когда телега подъехала ближе, улыбнулся, обнажив торчавшие в разные стороны зубы.       — Бонжур, месье!       — Здравствуйте, — устало произнес Освальд. — Вы едете в Монтэнвиль, да?       — Ага, месье.       — Можете подвести?       — Конечно, залезайте, — с хитринкой в глазах ответил негр и протянул ему руку.       Освальд благодарно кивнул и сел рядом с незнакомцем, и вдруг что-то внутри него шелохнулось. Какая-то мысль стала донимать Освальда, и не сразу он смог распознать смутное ощущение того, что и голос, и лицо негра были ему знакомы.       — Мерион Шампань, — произнес негр и тряхнул головой.       — Стивен Келли, — без раздумий сказал Освальд и окинул негра изучающим взглядом.       Мерион, судя по усмешке, заметил сомнение в глазах нового знакомого и шлепнул себя ладонью по бедру. Освальд подозрительно сощурился. Он вдруг вспомнил, где видел этого негра — на крыше одного из окраинных домов Монтэнвиля.       — Ты не Мерион, — негромко произнес Освальд.       — А ты не Стивен, — торжествующе сказал негр и ухмыльнулся. — Я Эрнест Роббинс. А ты — Освальд Уоррен!       — Вот так встреча.       — Сколько воды утекло! А мы еще живы. Ты, как я погляжу, переквалифицировался из профессионального охотника за головами в профессиональную… голову.       — Меня подставили… — начал было объясняться Освальд, но Эрнест перебил:       — Чувак, расслабься! Я знаю, что было на самом деле. Но если бы я не был человеком, ворующим кур и кошельки, я б тебя сдал.       — Взаимно, Эрнест.       — Святой Моисей, словно приговор зачитываешь. Эрнест, блин. Зови меня Эрни, — он сделал неопределенный жест. — Или Эрн. Или Роббинс, не знаю. Но только не Эрнест.       — Хорошо, Эрн. Что везешь?       — Жидкий лунный свет, — со смешком сказал Эрнест. — Самогон везу я, Уоррен.       — Откуда достал?       — Спер у мексиканцев. Они там болтали, что, дескать, надо доставить мсье Паркеру самогон, пару соточек получим. А я тут как тут, — он усмехнулся и приподнял край покрывала, чуть откинувшись назад. — Целое состояние, согласись? Это не кошельки забулдыг из салуна тырить.       Освальд незаметно сунул руку в карман, проверяя его на наличие собственного бумажника. Тот был на месте, и Освальд выдохнул с облегчением. Этот Эрнест — жулик до мозга костей, об этом он знал не понаслышке, а потому старался следить за каждым его движением. Было бы крайне досадно лишиться денег, находясь в розыске. К большой радости Освальда, Эрнест так увлекся рассказом о мексиканском самогоне, что даже и не думал о краже.       — … Там их было человек десять, и все с оружием. Представляешь? Вообще ума не приложу, как они меня не заметили. Хотя… У них там, похоже, был какой-то праздник. Куча пойла и пестро разодетых девиц… Эх, бедолаги!       Эрнест пристально посмотрел на Освальда и усмехнулся. Но бывший охотник за головами не разделял его веселости. Что-то в насмешливом взгляде Эрнеста было не так. Он словно хотел что-то спросить, но не решался, лишь продолжал говорить, говорить, говорить… Когда болтовня стала совсем надоедать, негр вдруг переменился в интонациях и заговорил о самом Освальде. Тот опешил от столь резкой смены темы, поглощенный чрезвычайно подробным описанием проституток. Преступники уже въехали в город, но Эрнест избегал центральных улиц и площадей и ехал по окраине.       — Ты очень конкретно так влип, приятель, — говорил он. — Ты сейчас в дюйме от смерти, понимаешь? О тебе везде говорят, везде пишут, а говорят-то про то, что тебя надо повесить. С каждым днем все больше подробностей. Сначала писали, что вы в стельку пьяные пристрелили сначала брата Валентайна, — произнося эту фамилию, он неприязненно поморщился, — а затем Саммерса. Затем писали, что вы хотели ограбить его, а потом — что что-то не поделили. Дурдом, ей-богу! А потом еще обвинили в убийстве законника в процессе побега, представляешь? Но я, — он гордо поднял подбородок, — знаю правду. Слухи, люди, мои собственные глаза, наконец, помогают мне узнать истину. Но я не об этом. Как думаешь, с чего это на тебя так взъелся Дилан, мать его, Валентайн?       — Вообще без понятия, Эрн. Может, не понравилось, что убили его брата.       — Этот рыжик поступил правильно, — отметил Эрнест. — Но все равно как-то неубедительно, не находишь?       — Может быть.       — Я бы понял, если бы он обвинил только рыжика, но тебя-то зачем? Поверь, mon ami, это неспроста. Ты же раньше в гостинице жил, да? Так вот, туда пару дней назад заходил какой-то мужик. Важный такой, в деловом костюме. Только лицо мерзкое, все в угрях. — Освальд в тот же миг вытаращил глаза.       — Бьюсь об заклад, что он от Валентайна, — заключил Эрнест.       — Его имя Хьюго Рэтчетт.       — Может быть, я без понятия, — старый-новый знакомый пожал плечами. — Короче, он вроде сходил проверить твою комнату.       Повозка проезжала по бедному району Монтэнвиля. Отовсюду доносились крики и плач детей, вокруг бродили нищие в оборванных старых одеждах, а на каждом перекрестке, словно на постах, стояли то слепые, то безногие, то просто старики и дожидались проезжающих мимо телег, чтобы выпросить у кучеров денег, еды или курева. По одной из улиц ходил чернокожий пастор и хриплым от кашля басом пел псалмы. По спине Освальда пробежал холодок — нечасто он был в таких местах, где все было буквально пропитано безнадежностью. Даже дышать здесь было сложно. Эрнесту же все было нипочем. Его узкое лицо не изменило выражения удовлетворения, а на проходящих мимо повозки людей он не обращал никакого внимания. Впрочем, как и они на него.       Освальд ощущал на себе хмурые недоверчивые взгляды бедняков, хотя сознавал, что большей части местных было вообще все равно на происходящее. Кто-то бродил по улице с бутылкой в руках, кто-то был увлечен игрой в кости…       — Так куда мы едем?       — К достопочтенному мсье Паркеру, в салун, — бросил Эрнест. — Не слышал про него?       — Не-а.       — Неудивительно. Так, поворот… И тут на углу салун, видишь? — Эрнест указал пальцем на впереди стоящий дом. — Если что, можешь заглянуть. Подельников найти можно без труда.       Эрнест снова переменил тему:       — Уоррен, я понимаю твое положение. Тебя при любой возможности могут сдать копам, тут о тебе слышала каждая собака… И я хочу тебе помочь.       — Ну? — Освальд чуял подвох.       — Но взамен ты должен будешь помочь мне.       — И как ты можешь мне помочь?       — Ну, я подскажу. Подскажу, что тебе нужно или валить из штата, что тебе вряд ли позволят, или… — он выдержал небольшую паузу. — Начать думать и действовать как преступник, что ты пока не умеешь. Но для начала… Освальд, на тебя смотреть больно. В пахе не жмет? Хоть как-нибудь сохрани вид джентльмена. У меня есть знакомый, который сможет тебе помочь.       — Чего ты хочешь от меня?       — Ты должен помочь мне обнести один дом, — с довольным видом сообщил Эрнест. — Тебе тоже перепадет.       — Во-первых, хотя бы перед собой я хочу остаться честным. Я не преступник. А во-вторых, ты говоришь очевидные вещи. Грош цена таким советам, скажу я тебе.       — Ну, если так… — он пожал плечами.       — Если только… — поспешно добавил Освальд и тут же затих, задумавшись.       Эрнест взглянул на него с интересом.       — Мне нужно разузнать больше о Валентайне и том агенте с угрями. Если согласен помочь мне с этим, я помогу тебе с домом.       — О-ля-ля, — Эрнест усмехнулся и протянул что-то по-французски. — А это интересно. Так и быть. Значит, по рукам?       — Пожалуй. Вот только…       — Погоди, мсье Паркер подходит, — Эрнест указал пальцем на стоящего под вывеской «У Паркера» чернокожего старика. — Салю, мсье Паркер!       Освальд уже давно уяснил, что Эрнест — тот еще прохвост и пройдоха. С такими плутами нужно вести себя осторожно, таких следует держать на дистанции, а подпускать ближе только тогда, когда начнешь понимать, чего от них можно ожидать. Конечно, полностью понять таких попросту невозможно, но их суть — запросто. И Эрнесту Освальд готов был довериться.       Эрнест слез с повозки и пожал руку мистеру Паркеру. С напыщенной важностью он говорил старику о том, что лишь ему мексиканцы могли доверить перевозку столь важного груза. По лицу Паркера было видно, что в правдивости слов Эрнеста он сомневался, но тот старался развеять сомнения. В конце концов Паркер сдался.       Освальд спрыгнул с телеги и подошел к улыбающемуся Эрнесту.       — Видишь? — тряся перед лицом Освальдом толстым свертком денег, хвастливо произнес тот. — Еще сотню сверху взял.       — Жулик ты.       — Не жулик, а предприниматель, — он неспешно огляделся. — Так, мы недалеко… За мной!       — Так что за дом?       — Подожди, сейчас мое время выполнять условия сделки, — отрезал Эрнест. — Короче, когда зайдем, ничего не говори. По-английски портняга только «добрый день» и различает. Главное, что он мастер в своем деле, хотя мастерство вряд ли понадобится. Тебе нужно какое-нибудь пыльное черное пальто да шляпу, будешь тогда весь в черном, только черной рубашки не хватает. Ну да ладно, белое и черное сочетаются. Представляю себе заголовки газет: «Человек в черном»!..       — Какая разница, что напишут в газетах?       — Ну ты же у нас стильный джентльмен, — ответил Эрнест. — Еще лучше будет черный жилет. Точно, пусть будет черно-красный! И еще пиджак такой же. Сделаем из тебя человека!

***

      Эрнест был словно рожден для того, чтобы стать портным. К подбору сочетающихся цветов и предметов одежды он подошел с той же скрупулезностью, с которой полководцы продумывают стратегию ведения боя, а его профессионализм, хоть и мнимый, мог сравниться с мастерством швеца, к которому преступники заявились. До этого Освальд множество раз слышал французскую речь, вычурную, изящную, и отмечал для себя, насколько она красива, но сейчас, слыша, как Эрнест, весь в лохмотьях, торопливо изъяснялся перед портным, будто бы во второй раз открыл для себя звучность и мелодичность французского языка. Только под конец портной окликнул Освальда, чтобы тот заплатил за обновку — и Освальд с довольным видом отдал деньги.       — Да тебя не узнать, Уоррен! Будто бы вправду другой человек. В черном, но на говнюка не смахиваешь… И такой солидный… Хорошо, что заместо пальто пиджак взяли, а?       — Да-да, — сказал Освальд. — Но ты свою часть плана еще не выполнил.       — Знаю, помню! Давай сначала где-нибудь остановимся и обрисуем ситуацию, d'accord?       — Ладно.       Они перешли улицу и прошли во внутренний дворик дома напротив. Нюх терзал запах затхлой сырости, стены покрыла плесень. Грязи было так много, что Освальду приходилось делать чересчур большие шаги, чтобы ненароком не вляпаться, что наверняка выглядело нелепо. Нелепо выглядела и их с Эрнестом парочка: опрятный белокожий мужчина и негр с голым торсом. И если к Эрнесту не было никаких вопросов, то внешний вид Освальда привлекал нежелательное внимание местных. Они не стесняясь глазели на него и перешептывались, что действовало на нервы, но Эрнест его успокоил:       — Расслабься, Уоррен, здешние газет не читают. Дай бог вообще умеют… — он рассмеялся.       Они остановились в углу, где людей почти не было. Там Эрнест всучил Освальду белую бандану.       — Это нам понадобится. Так вот, давай поразмыслим. Ты замешан в убийстве брата Валентайна, из-за которого он на тебя взъелся. Я уверен, что причин больше, но оставим это. Тебя оклеветали, причем очень сильно. И мы знаем, что на охоту на тебя послали мужика с угрями. Как ты там говорил? Хьюго Рэтчетта?       — Да, именно так.       — Точно. Где ты с ним познакомился?       — После того, как Нолана поймал, — задумчиво проговорил Освальд. — Очевидно, они как-то связаны.       — Видимо, так и есть. Давай поподробнее про встречу.       — Он пришел в логово Нолана с чемоданом. Пришел конкретно к Нолану.       — А что было в чемодане?       — Какие-то документы. Они остались в номере.       — Кейс точно должен был забрать Хьюго. Н-да. Но мы знаем, что Хьюго связан и с Валентайном, и с Ноланом. Правильно говорю? Правильно. Нам нужно узнать больше о Валентайне, а сделать мы это можем как раз через Рэтчетта.       «Если Рэтчетт работает на него, то наверняка отправлял какие-нибудь письма», — подумал Освальд, и губы его растянулись в гордой ухмылке.       Но пока Освальд молчал. То, с какой скоростью негр вникал в его проблему, настораживало его. Эрнест схватывал все на лету, словно читая мысли Освальда.       — Почтовый дилижанс, — произнес Освальд и посмотрел на сияющего Эрнеста.       — Да, Уоррен! — торжествующе сказал тот. — А расписание дилижансов мы можем узнать на станции. Вроде оттуда отходят дилижансы, да? Во-от. Значит, даем некую сумму денег клерку, и он выкладывает все, что нам нужно.       — А потом грабим дилижанс, ага.       — Да-а… Только ты на станцию не суйся, я все сделаю сам. Ты же не хочешь, чтобы наш план провалился на первом же этапе, верно?       Освальд согласно кивнул. Но опасения не покидали его. Подозрения вызывало то, что Эрнест, когда речь заходила о доме, в который они должны были проникнуть, всячески увиливал от ответа и переводил тему. Что-то в этом было нечисто, Освальд это понимал, но не мог просто так отказаться от сделки.       Пока все шло прекрасно: Эрнест не сдал его, одел по-новому, вник в его непростую ситуацию и всем своим видом давал понять, что не остановится, пока Освальд не получит то, что ему нужно. Он чувствовал себя уверенно, хоть и находился в неблагополучном районе Монтэнвиля и был известен каждому уважающему себя горожанину, умеющему читать.       Эрнест сторонился улиц, вел через дворы и закоулки, и довольно скоро они оказались всего в квартале от станции. Тут людей из центра было столько же, сколько жителей окраин, и шанс попасться на глаза полицейским и угодить в лапы законников был гораздо выше. Плакаты с лицом Освальда висели почти на каждом столбе. Эрнест подмигнул ему и, жестом приказав ждать здесь, непринужденной походкой зашагал к станции и вернулся через пару минут, между пальцев покручивая записку от клерка.       — Мне пришлось подзадержаться, пардон. Мой друг долго не мог вспомнить рыло Хьюи. Пришлось копать глубже. Но зато я достал информацию! Тот дилижанс едет в Картенфурт. Там вроде находится офис Валентайна, но я могу ошибаться. Охрана минимальная. Но есть одна загвоздка.       — Говори.       — Дилижанс отъехал полтора часа назад. У нас часов шесть, чтобы их догнать. А может, и три…       Освальд чертыхнулся. Он бы мог догнать дилижанс, если бы у него был Барри, но конь остался у Элизабет, и план, судя по всему, накрылся медным тазом. Однако Эрнест не сильно расстроился этой новости. Он покачал головой и с невозмутимым видом запрыгнул в седло лошади, стоящей рядом.       — Изобретательно, — похвалил Освальд и запрыгнул сзади.       И Эрнест вздернул поводья.       — Надо заехать за моим конем! — спохватился Освальд.       — Маршрут дилижанса проходит по берегу Гринлайта. Ты там живешь?       — Можно и так сказать.       — Чудно!       Хозяин лошади, несколько секунд спустя вышедший из бара, спохватился, что его обокрали, и принялся кричать на всю улицу: «Конокрады!». Эрнест усмехнулся и пришпорил коня. Откуда-то сбоку зазвучал свисток патрульного, законник побежал к собственному скакуну, но не успел — беглецы удирали так, что только пятки сверкали, распугивая засуетившийся народ.       Они мчались по границе города, обгоняя повозки и всадников. Освальду приходилось придерживать шляпу, чтобы она не слетела, а Эрнест рукой укрывался от летящего в глаза песка.       Они выехали на тракт. В погоню за ними отправились двое патрульных, но непредсказуемость маршрута Эрнеста сбила их со следа. Негр вилял туда-сюда, поворачивая то вправо, то влево, укрываясь за недостроенными лачугами и деревьями, а позже попросту оторвался от погони. Двое преступников галопом неслись к дому Элизабет.       Конь вывел их на ту дорогу, где Эрнест и Освальд встретились, но при этом устал, и пришлось перейти на неспешный шаг. Уже у дома бедная лошадь остановилась, Освальд рывком соскочил с седла. Он побежал к Барри, который словно негодовал, что его отвлекли от пощипывания сухой травки. Из кладовки Освальд взял седло и как можно быстрее водрузил на коня.       — Ну ты там долго? — крикнул Эрнест.       — Погоди!       Освальд накинул седло на Барри и напрыгнул на него. Он рысью повел коня к дороге, пока Эрнест с нетерпением теребил поводья.       Когда всадники уже отъехали от дома, из дома выскочила Элизабет. Освальд машинально отвернулся от нее, и на сердце будто бы камень свалился.       — Твоя что ли? — ехидно спросил Эрнест.       — Да.       Эрнест засмеялся и, издав пронзительный клич, пришпорил коня.       Дилижанс они нагнали нескоро, когда вдалеке уже виднелись крыши небоскребов Картенфурта. Эрнест натянул на лицо повязку, а Освальд надел подаренную негром бандану. С каждым вздохом чувство азарта охватывало его все сильнее и сильнее, а кровь в жилах так и кипела, и уже казалось, что нет ничего зазорного в этом ограблении, что это лишь необходимый акт справедливости, не более. Освальд стиснул зубы и вытащил из кобуры револьвер.       — Пригрози кучеру! — прикрикнул Эрнест. — А я остальным займусь.       Освальд кивнул и, пришпорив Барри, обогнал напарника. Никто не сопровождал дилижанс. Под охраной, видимо, подразумевали только наличие пистолета у кучера. Освальд поравнялся с лошадьми и нацелился на извозчика. Тот запаниковал и попытался достать оружие, но тут же выронил его. Освальд оскалился.       — Останови дилижанс! Живо!       Кучер остановил повозку. Эрнест, держа его на мушке, жестом показал, что нужно молчать и не двигаться, а сам отмычкой открыл дорожный сундук с письмами, закрепленный сзади дилижанса.       — Господи, не убивайте, сэр! У меня дети!       — Да не буду я тебя убивать, — прикрикнул на кучера Освальд. — Заглохни.       Извозчик потупил голову и умолк. Эрнест тем временем залез на крышу и принялся открывать другой сундук. После небольшой паузы он вскрикнул:       — Это тот самый чемодан? — Эрнест помахал им Освальду.       — Да, он самый.       — Бинго! — Он вместе с кейсом спрыгнул к крыши. — А теперь валим.       Освальд опустил револьвер и кивнул кучеру, который, судя по бледности, был готов в обморок свалиться.       Поначалу Освальд усердно пытался отогнать чувство вины, убедить себя, что поступил правильно и против порядка не пошел, однако вскоре оказалось, что никаких угрызений совести он не испытывал. Напротив, он ликовал.       Дилижанс тронулся с места только тогда, когда преступники оказались достаточно далеко и сняли банданы Эрнест съехал с тракта и заехал в лес, где они и остановились. Негр дрожащими от нетерпения руками вскрыл кейс. Освальд схватил первое попавшееся под руку письмо и начал читать.       — Что, Уоррен? Что написано?       — Пишет, что установлено, где находятся Освальд Уоррен и Элизабет Фриман. Плохо дело.       — Это твоя баба?       — Ну. да, — он тяжело вздохнул. — Прознали про нее…       — Видимо. Что еще?       — Пишет, что «мисс Майер передала мне весть, что Вам нужны все трое». Гм, не то… — он замолчал. — «Так как Джона Нолана не стало, то ограбление поезда Д. Болдмана предотвращено»…       — Дальше!       — Пишет, что не видит смысла в мести мисс Фриман из-за инцидента с сеньором Гонсалесом… А, точно! Помню его! Его схватили люди Аластора, когда на нас напали. «Но ее связь с мистером Уорреном может послужить причиной для…» Твою мать! «Руководство штата передало дело в мои руки, следовательно»… «Приведут к Вам в течение недели».