1.14 глава
2 мая 2021 г., 11:16
То и дело натыкаясь на ветки и коряги, Освальд плелся все дальше и дальше от гостиницы. Он не имел понятия, где находятся Эрнест и Элизабет, но приободрял себя мыслью, что их уже вряд ли достанет Рэтчетт.
C усилием он перепрыгнул через ручей. Освальд специально петлял, чтобы поскорее исчезнуть из поля зрения агента. Бросив короткий взгляд назад, на постоялый двор, он разглядел лишь очертания крыши и часть стены. У него еще был шанс избавиться от преследования и зализать раны. Он оббегал кусты, двигался зигзагами, уходя все дальше в лес, и наконец вымотался. Все тело ныло, руки были в ссадинах. Пару осколков глубоко вошли в тело Освальда, и каждое прикосновение к этим царапинам доставляло ему сильную боль. Сжав челюсти, он сделал последний рывок и упал на колени. Ноги отказывались двигаться, словно став железными. Освальд судорожно оглядывался по сторонам, пытаясь найти хоть какое-то укрытие, но без толку. Вокруг были одни деревья, за которыми он спрятаться не мог.
Заставив себя встать, Освальд двинулся вперед, ни на что не надеясь, как вдруг землю словно выдернули из-под ног. Он не успел и сообразить, что случилось, как с глухим ударом грохнулся на жесткую каменистую поверхность.
Освальд сильно ударился головой. Преодолевая боль, он раскрыл глаза и понял, что провалился в овражек. Освальд поднял взгляд и потер ушибленный затылок. Раз он сам не заметил обрыв, то подручные Рэтчетта и подавно не смогут. Успокоенный этой мыслью, он аккуратно опустил голову на камни — ему не в первый раз приходилось прятаться от врагов в лесу, и волноваться было незачем.
Вдалеке раздавались окрики подручных. Он только-только вошли в лес и пытались найти следы Освальда, но, видно, безрезультатно. Голос Рэтчетта звучал больше разочарованно, чем сердито. Агент постоянно твердил, что Уоррена нужно найти, а найти прямо сейчас, ведь такие, как он, умеют сбегать, а на воле могут натворить таких дел, что одного ада будет для них недостаточно. Подчиненные, судя по вялым ответам, не сильно воодушевились речью и неохотно разбрелись кто куда.
Освальд перестал вслушиваться в крики. Плечо и руки ныли нещадно, словно в их впилась не пара осколков, а дюжина острых кинжалов. Он попытался отвлечься от боли, начав осматривать себя. Черный костюм потрепался и испачкался в земле, но выглядел не так плохо, чтобы Освальда могли заподозрить в чем-то неладном. На ходу он придумал себе легенду — неудачно упал с коня.
Хотя последнюю легенду можно было смело забыть. Хоть её и знали буквально несколько человек, было рискованно использовать где-либо еще. Рэтчетт наверняка зарубил на носу имя Генри. Да и Агату с Джейком тоже. В Олд-Крик придется придумывать новые псевдонимы, новые биографии, но Освальда это не волновало.
Работа охотником за головами дала ему некоторый опыт. Он научился хладнокровно убивать, притворяться не тем, кем является на самом деле, и не бояться запачкать руки в крови, если дело доходит до поножовщины. Освальд знал, как думают преступники, ведь ловил их, — и теперь сам должен был так думать.
Вдруг неподалеку раздался треск веток. Освальд прикусил губу, чтобы сдержать вымученный стон, и, кое-как поднявшись, выглянул из овражка. Пара подручных Рэтчетта шли как раз в его сторону, двигаясь медленно, словно на романтической прогулке по парку. Один вовсе не смотрел под ноги и с интересом разглядывал деревца и кусты, и выглядел он так, будто пропустил приказ Рэтчетта мимо ушей и совсем не понимал, что нужно делать, и поэтому пытался хоть чем-то себя занять.
Напарник его был не лучше. Он, конечно, держал наготове оружие, но не был сосредоточен. Его ленивый взгляд блуждал по кронам деревьев, а походка была чрезвычайно непринужденной и легкой.
Но подручные, несмотря на неспешность, постепенно приближались к обрыву. Еще чуть-чуть, и они нашли бы Освальда, а он допустить этого не мог и поэтому на полусогнутых ногах двинулся вдоль оврага, внимая шагам и громкому разговору.
— Да нет тут его. Только зря время теряем.
— Да уж, зря. Может, развернемся?
— Снова пошлют, придется возвращаться.
— Аккуратно, обрыв!
Услышав последние слова, Освальд вздрогнул. Хоть он и был на порядочном расстоянии от врагов, они еще могли его заметить и, что вряд ли, поймать. Но живым даваться Освальд не собирался.
— Думаешь, он дальше пошел? Или в овраге спрятался? — он посмотрел в сторону Освальда. Тот плотнее прижался склону.
— Да хрен знает. А тебе хочется идти дальше?
— Не-а. Может, в «города»?
Освальд с облегчением выдохнул. Он обернулся и уставился на подручных, стоящих на месте, но все же не начавших играть. Один из них еще не полностью избавился от подозрений и пытался отыскать след Освальда. Он всматривался вперед так долго, что его напарник не выдержал и фыркнул:
— Идем отсюда уже, Сэм.
— Погоди, Алекс, — сосредоточенно проговорил он. — Что-то тут нечисто.
Освальд принялся судорожно выискивать путь отхода: пока он в овраге, его могут легко засечь. Обратно подняться он не мог — слишком большая высота, но делать нечего. Он сжал челюсти, сделал глубокий вдох, схватился за край обрыва и подпрыгнул так высоко, как только мог, пытаясь забросить правую ногу на выступ. Но земля под Освальдом посыпалась, и он свалился обратно.
Подручные услышали шум, с которым упал Освальд. Алекс без раздумий прыгнул в овраг и, выставив перед собой винтовку, помчался к Освальду. Сэм помедлил, но все же последовал за напарником. Он аккуратно слез с обрыва и, охая, побежал за Алексом.
Освальд, отчаявшись, вытащил револьверы и приготовился к стрельбе. Он был готов выстрелить хоть сейчас, но в его голове еще теплилась надежда, что есть шанс избавиться от врагов бесшумно. Увидев, что Освальд вооружен и готов выстрелить, Алекс замедлился и неумело принял стойку.
— Сэм, тихо, — сказал напарнику Алекс и обратился к Освальду: — Положите оружие на землю и поднимите руки!
— Бросьте, ребята, — с фальшивой улыбкой произнес Освальд, — давайте решим вопрос мирно.
— А давайте без давайте. Сложи оружие, и мы тебя не пристрелим!
Освальд еле заметно покачал головой. Они-то еще не осознали, что револьверы Освальда были нацелены на их головы, и он был способен в одно мгновение прикончить их. Но Сэм и Алекс явно не горели желанием вести переговоры.
— Вы там вроде в «города» хотели сыграть. Я начну: Атланта.
И Освальд выстрелил. Пули пробили Сэму и Алексу черепа прежде, чем они сообразили, что в вооруженного противника надо стрелять без промедлений. Они покачнулись и с глухим ударом упали на землю, выпустив из рук винтовки.
Освальд с усилием поднялся и побежал дальше по оврагу прочь от трупов. Все в лесу слышали выстрелы — в этом он не сомневался. Рэтчетт, Дюссандер с Блэйком, Эрнест с Элизабет — они все поняли, что случилось. До уха Освальда донеслись топот сапог и хруст веток.
Освальд даже не успел убрать оружие в кобуру. Он несся по оврагу, сжимая револьверы побелевшими пальцами. Может, он уходил еще дальше от Эрнеста и Бет, но сейчас Освальда это совсем не волновало. Главное — выжить, а с ними он уже как-нибудь да сможет встретиться. К тому же, они слышали выстрелы и наверняка догадались, где искать Освальда.
Но овраг неожиданно скоро кончился, и Освальд вышел на опушку. Пару секунд он колебался, а затем рванул направо. Не имело значения, куда он побежит.
Главное — выжить.
***
Освальд ждал чрезвычайно много, прежде чем убедился, что его больше не ищут. Восстановив дыхание и попытавшись сообразить, куда нужно идти, чтобы вернуться к оврагу, где были убиты Сэм с Алексом, он принялся бродить по лесу. Раз хвоста больше нет, можно было не красться и не скрываться. Освальд вышел на опушку. «Я тут уже был?» — спросил у себя он. Освальд вспоминал очертания деревьев и кустов, но не мог быть уверенным, что его воспоминания не надуманы. Он мог просто убедить себя, что был здесь, и не обратить внимание на мелочи, по которым бы понял, что не возвращается, а уходит дальше в лес. Он рассуждал об этом, пока бродил по опушке, и остановился, когда осознал, что говорит сам с собой вслух. Он прислушался. Шагов слышно не было, а значит, Эрнест и Бет неблизко. Освальд тяжело вздохнул и поплелся дальше, не обращая внимания ни на тихое пение птиц, ни на стрекотание сверчков, ни на шелест травы. Медленно переставляя ноги, Освальд шел вдоль оврага. Он постоянно спотыкался о камни, удивляясь, как не упал, пока убегал от подручных Рэтчетта, и выискивал взглядом тела Сэма и Алекса. «Хотя, — одернул себя Освальд, — их точно убрали». Так и оказалось: на месте, где Освальд их убил, были только две лужи крови и вытоптанная земля. Вспоминая подручных, Освальд не испытывал никаких эмоций. Они — враги, желавшие его убить, и единственное, что он мог сделать — убить их первее. Окинув лужи безучастным взглядом, он пошел дальше. Овраг остался позади. Освальд передвигал ноги машинально, не задумываясь, потупив голову, и лишь иногда осматривался в надежде увидеть силуэт Эрнеста или Элизабет, но тщетно — вокруг ни души. Ненавистную Освальду тишину разрушили чьи-то шаги. Он резко повернул голову и встал, машинально принявшись думать, как ему защититься. Почему-то он сразу подумал, что это кто-то из людей Рэтчетта, и это одновременно казалось ему и безумным, и правдоподобным. Это мог быть буквально кто угодно, и ожидать можно было чего угодно. Достав из кобуры револьвер, Освальд двинулся на звук. Неизвестный шел медленно, почти крался, и находился буквально в десяти ярдах от Освальда. Тот выпрямился и выставил вперед руку с револьвером, приготовившись к выстрелу. Осторожно ступая, из-за деревьев вышел Эрнест, глядя на Освальда так, словно видит его впервые. Освальд опустил руку и удивленно захлопал глазами. Только когда он убедился, что Эрнест — настоящий, он закачал головой, не сдержав смешка. — Эрн, — проронил он. — Как же я рад тебя видеть. — Ты жив, — проговорил Эрнест, будто убеждая себя, и зашагал к Освальду. — Святой Моисей да дева Мария, ты жив! — А я должен быть мертв? — Мы думали… — он осекся и замедлил шаг. — Мы думали, что тебя убили. Мы услышали выстрелы, я побежал, чтобы посмотреть, что случилось, а там толпа этих зеленорубашечников. Мы подумали, что тебя грохнули. Это ты их тогда, что ли? — Да, я. — Да храни тебя святая Мадонна! Пойдем, я тебя провожу к лагерю, — смеясь, произнес Эрнест и положил руку на плечо Освальда. Говорил и двигался он уверенно, губы растянулись в улыбке, но взгляд оставался растерянным, будто Эрнест еще не до конца поверил, что его напарник жив. Освальд это заметил и, усмехнувшись, похлопал негра по спине. Эрнест отвел с пути ветку и пропустил Освальда вперед, и они очутились на небольшой круглой поляне. С одной стороны ее скрывали крупные кусты, а с другой — плотно стоящие деревья, и Освальд про себя отметил, что это место идеально подходит для того, чтобы разбить здесь лагерь: никто сразу не заметит, неподалеку течет ручей, пространства предостаточно. Посередине опушки горел костер, а рядом с ним, прижавшись спиной к дереву, сидела Элизабет. Эрнест приложил палец к губам и медленно подошел к костру, а Освальд, осторожно ступая по траве, следовал за ним, глядя на девушку. Та уткнулась лицом в колени и еле заметно вздрагивала. Она, кажется, услышала шаги Эрнеста, но не Освальда. — Бет, — тихо произнес Освальд, а затем добавил, только громче и тверже: — Бет, привет. Девушка резко подняла голову. В глазах стояли слезы, губы дрожали, будто Элизабет хотела что-то сказать, но не могла произнести ни слова. Она вскочила на ноги и подлетела к Освальду, бормоча: — Ты жив!.. Ты жив! Она было обняла его, прижавшись горячей и красной щекой к груди, но стремительно отстранилась и уперлась взглядом в тлеющие ветки костра. Дар речи у нее будто бы пропал — она часто открывала рот, но только хватала им воздух, не выговаривая ни слова. Затем, успокоившись, она отвернулась, и Освальд заговорил с Эрнестом: — Только как нам добыть лошадей? Они в конюшне остались. — Сам не знаю. Сейчас лезть — себя хоронить. Точно спалят. А вот если ночью… — Но тогда мы не избежим дождя. — Из двух зол выбираем меньшее, — вставила Элизабет, смахивая слезу. — Лучше промокнуть, чем умереть. — Эрн, тут поблизости нет никаких домов или гостиниц? — Есть один дом, только нас там не примут, — хмыкнул Эрнест. — А ближайшая гостиница только в Картенфурте. А туда я соваться не хочу, уж извольте. Легче в конюшне у этого треклятого Дюссандера укрыться. Освальд недолго помолчал, а затем предложил: — Может, на разведку туда сходим? — С ума сошел? — выпалила Элизабет. — А почему нет? — с усмешкой произнес Эрнест, поправив жилет. — А ты, Элизабет, можешь пока здесь обустроиться. Элизабет вздохнула и села рядом с саквояжем. — Дорогу помнишь? — ткнув Освальда в бок, спросил Эрнест. — По хлебным крошкам выйдем. Иди первым.***
Эрнест старался выглядеть так, словно знает каждую веточку в этом лесу и дорогу до гостиницы может найти с закрытыми глазами, но прежде чем преступники добрались до постоялого двора, негр дважды запутался и выводил их совсем не туда, куда надо. Гостиница находилась в полумиле от лагеря, но они так долго плутали, что прошли уж точно больше двух. Эрнест и Освальд крались вдоль забора, осматривая постоялый двор. Внутри здания горел свет и даже слышались разговоры, но большинство постояльцев точно поспешило убраться отсюда. Но удивило Освальда не это, а полное отсутствие патрулей Рэтчетта. Агент не решился бы так просто сдаться и принялся бы выжидать. Он абсолютно точно понял, что беглецу придется вернуться и забрать коня с оружием, и не упустил бы шанс поймать Освальда там же, откуда ему пришлось бежать. Эрнест внезапно остановился и знаком показал, что можно подойти ближе к гостинице. Решив, что нужно быть начеку, Освальд заглянул в маленькое окошко. Он увидел столовую и с полдесятка человек. Один из них, порядочно перебравший спиртного, мерзким фальцетом пел: — Я-а-а-а хоте-е-ел бы бы-ыть в Ди-и-икси! Ура!.. Но внимание Освальда привлек не он, а мужчина, сидевший за соседним столом и болтающий со светловолосой девушкой — мисс Майер. Освальд был готов поспорить, что это был Рэтчетт. Даже когда двоица приблизилась к конюшне, Освальд не заметил ни одного патрульного. Он не мог допустить мысли, что Рэтчетт просто распустил отряд. Внутри точно должен кто-то быть. Прислушавшись, Освальд понял, что там действительно кто-то есть, только этот кто-то — не подчиненный Рэтчетта, а конюх Фрэнсис Блэйк. Когда Освальд слышал скрипучий голос старика, губы его скривились, и ему вспомнилось, как радостно Блэйк махал Освальду рукой, пока тот стоял перед окном, словно на помосте виселицы, под прицелом десятка винтовок. — Заходим сейчас. — Думаешь, конюх шума не поднимет? — Один удар по затылку, и он вплоть до полуночи проваляется в навозе, — презрительно выговорил Освальд. — Я зайду первым. Эрнест послушно уступил место, и Освальд отворил дверь конюшни. Раздался громкий лязг, и у преступника была всего пара секунд, чтобы сбить Блэйка с ног и прикрыть его рот рукой, пока тот не поднимет тревогу. Свет масляного фонаря освещал лицо конюха, но не Освальда, из-за чего Блэйк, судя по недоумевающему взгляду, не сразу осознал, кто перед ним. А Освальду это было только на руку: пока противник в замешательстве, он не может оказать достойное сопротивление. Ударив конюха кулаком в лицо, из-за чего тот свалился на землю, Освальд надавил ботинком на его грудь. — Хоть звук, и ты покойник, — глухо произнес он. Блэйк испуганно кивнул и сглотнул ком. — Джейк, выводи лошадей, — приказал Освальд и, желая припугнуть конюха, выхватил из кобуры револьвер и нацелился на Блэйка. Фрэнсис вскрикнул, но недостаточно громко, чтобы его услышали на улице, и вжал голову в плечи. — Рэтчетт еще не уехал, не так ли? — Мистер Рэтчетт здесь. — Чудно. А его люди? Где они? — Да откуда мне знать?! — Голос конюха осип. — Вроде уехали куда-то, но это все, что я знаю! Клянусь! — Знаю, — довольно произнес Освальд и убрал револьвер. Затем, наклонившись к Блэйку, добавил: — Хоть кому-нибудь расскажешь, что я здесь был, я за тобой вернусь. Джейк, как там лошади? — Все готово, мистер Уоррен, — ответствовал тот, будто новобранец перед генералом. — Можно уходить. Освальд убрал ботинок с груди конюха и отвернулся, но через мгновение развернулся и со всей силы ударил Блэйка по голове. Конюх вздрогнул и, как рассудил Освальд, отключился. Эрнест повел плечами, поморщившись, и взял лошадей под уздцы.
