Ненастоящий джентльмен

      — Ну что, Клайд, приятно познакомиться.       — Мне тоже, мистер Уоррен.       Клайд выдавил из себя подобие улыбки и шаркнул ногой. Решив разбавить ситуацию, Освальд спросил иронически:       — А ты специально мне навстречу шел?       — Ну… — Клайд смутился. — Вообще, нет… Наверное… Возможно… Я не знаю.       — Хорошо. Все в порядке, Клайд.       Освальд хлопнул его по плечу, и Клайд вздрогнул. Лоб его блестел от пота.       — Мистер Уоррен, а вы читали газеты?       — Неужели что-то интересное про меня пишут?       — Еще как, — живо ответил Клайд, не расслышав в голосе Освальда иронии. — Обвиняют вас в убийствах законников. Мол, вы их встретили и без раздумий убили. Должно быть, это тоже клевета? Кому это вообще надо…       — Отчасти ложь.       — П-прошу прощения?       — Не законники, а наемники. На кону стояла моя жизнь.       Брови Клайда поползли на лоб, губы скривились, и сам он принял такой вид, будто Освальд говорил о совсем уж бесчеловечных вещах.       — И вы не жалеете об этом?       — Невероятно. — Он положил руки на пояс. — Нисколько. Если бы ты знал, скольких человек я отправил на тот свет, ты бы не задавал таких вопросов. Я раньше был охотником за головами. И Джон Нолан, на казнь которого ты, должно быть, тогда пришел, был пойман мной.       — Удивительно, что про это не писали… — сказал Клайд, и Освальд усмехнулся. — Вот еще… Ваш друг… Мне очень жаль. Я знаю, это больно для вас…       — А мне-то как. Что еще скажешь?       Не выдержав настойчивого взгляда Освальда, Клайд перевел дыхание и заговорил торопливо:       — Про вашего друга, который рыжий и хромой, почти ничего не пишут. Странно, не находите?       — Видимо, людям нравятся джентльмены.       По голосу, словно извиняющемуся, по беспокойному и сочувственному выражению лица, по тому, как вычурно и несдержанно Клайд махал руками, выделывая всевозможные жесты, Освальд мог решить, что паренек либо мастерски притворяется, либо искренен и чист, как невинная девица. Больше Освальд склонялся ко второму и поэтому продолжал:       — А ты кем работаешь, Клайд?       — Вообще, я писатель, — с важностью сказал тот и расправил плечи. — Много лет пишу рассказы, повести. Об Америке начала девятнадцатого века, про первых президентов, покорение запада, борьбу с индейцами, о временах, когда еще верховья Миссури не были исследованы… Понимаете?       — Вижу, и наряд ты выбрал под стать.       — Это подарок от родителей, — огрызнулся Клайд. — Большеват, зато от души. Так вот, я пишу про это время роман. Почти дописан, кстати, если вас это интересует. Но только возникли проблемы с поиском издательства, которое приняло бы мою рукопись. Был вариант обратиться к тому, что в Монтэнвиле, но они меня, думаю, отправят куда подальше. Недавно письмо от них получил… В Сен-Валлей уже все испробовал, только меня всерьез никто не воспринимает.       — С деньгами, значит, беда? — сменил тему разговора Освальд.       — Да, мистер Уоррен, — со вздохом произнес Клайд. — Все очень плохо. Я в финансовой яме. Мистер Катчпол видеть меня не хочет. Ну, только если с деньгами, а их у меня нет. Понимаю, если бы я встречался с ним только в банке, но нет — видимся каждый день, соседствуем.       — Так он еще в банке работает? — полюбопытствовал Освальд.       — Он управляющий в банке Сен-Валлей. Зарабатывает очень много. Малую долю, конечно, от того, сколько получает его босс, но, уверен, хватит на то, чтобы через год еще один Олд-Крик основать, а из дома заделать ратушу с мраморными полами. Ну, это уже через года два… Но вы меня понимаете. Так ведь?       — Начальник Катчпола — Дилан Валетайн, не так ли? — холодно спросил Освальд.       — Ну да, кто же еще, как не мистер Валентайн. Ох, точно! — Клайд ударил себя по лбу. — Ваш друг же убил его брата. Так это он на вас зуб точит?       — Невероятно, не так ли? — Освальд говорил все тем же тоном: вежливо, но с нескрываемой иронией, — и Клайд впервые ее распознал.       — Ладно, понял. Фирме Валентайна и принадлежит Сен-Валлейский банк. Да каждый второй банк штата принадлежит…       — И каждый десятый на всем Юге. Может, хватит о нем?       Валентайн казался ему лишь избалованным, жадным, озлобленным и импульсивным богачом, который считает, что за деньги можно купить все — даже правду, что неудивительно: денег у него куры клюют. Попридержав и остудив обострившееся чувство справедливости, Освальд испытывающе посмотрел на Клайда.       — Я еще статьи в газеты пишу, — проронил тот.       — Я, кажется, даже читал одну такую, — проговорил Освальд. В памяти всплыл заголовок из «Монтэнвиль Пресс: «Тайна чащобы Бо-Триз».       — Правда?       — Про Бо-Триз, — лаконически пояснил Освальд. — Правда, прочитал немного… Это было как раз после того, как меня чуть не убил Аластор. Неприятный осадочек остался.       — Я вас понимаю, мистер Уоррен. И врагу такого не пожелаешь. Я тогда сам еле сбежал, но моему другу повезло меньше… Жутко, необычайно жутко. Зато много кто оценил. Так и знал, что вы именно эту статью читали. Но нервы попортил изрядно.       — Представляю.       — Эта статья очень всем понравилась. Даже мне, что удивительно. Единственная моя статья, которую решились опубликовать «Монтэнвиль Пресс».       — А для какой газеты ты тогда статьи писал? — поинтересовался Освальд и посмотрел вперед. До гостиницы оставалось совсем немного.       — Для какой-то газетенки со сверхъестественным, — без энтузиазма ответил Клайд. — Не мое это, мистику писать. Но платили хорошо. Когда перебрался сюда, в Олд-Крик, оказалось, что местной газете «не нужны услуги таких людей, как я». Так они мне и написали, представляете?       — Не повезло, да уж.       — Я попытал удачу и отослал некоторые мои рукописи в кое-какие литературные журналы, но от них ответа пока нет. Наверное, как раз после выселения ответят, а будет поздно!       Клайд говорил пылко и с жаром, и невозможно было решить, что возмущение его фальшиво и является лишь частью придуманной легенды, игрой по подготовленному кем-то из людей Рэтчетта или Валентайна сценарию. Но от подозрений полностью избавляться было нельзя, ведь полностью верить кому-либо — прямой путь в могилу.       Они уже подходили к гостинице, но как только Освальд намерился перешагнуть порог, Клайд снова заговорил:       — Ума не приложу, откуда мне достать деньги. Меня же через неделю выселят, если не выплачу долг.       — Ты только не занимай еще больше, — посоветовал Освальд и посмотрел за спину Клайда в надежде увидеть Эрнеста: — Тебе сейчас главное не сдаваться. Попытай удачу на других журналах, и рано или поздно тебе ответят.       — Спасибо, мистер Уоррен, — с тоскливым вздохом сказал Клайд.       По дороге бежал Эрнест, держа в руках бутылки виски и чудом их не роняя. Уже на подходе к гостинице негр вдруг споткнулся, но равновесие на потерял и даже не сбавил шага.       — О, ваш новый друг? — увидев Эрнеста, почти что по-приятельски спросил Клайд.       — Говори тише, — процедил Освальд, краем глаза высматривая за стойкой Эмилию Катчпол.       — Привет, Тацит, —воскликнул Эрнест.       — Привет, Мерион, — сказал Освальд достаточно громко, чтобы его услышали в гостинице.       Эрнест пружинистой походкой прошел в гостиницу и придержал дверь для Освальда. Клайд потупился и развернулся, бормоча:       — Доброго вам дня.       — До свидания, Клайд, — бросил Освальд и перешагнул порог.       Эмилия, давно их поджидавшая, небрежно спросила:       — Что, познакомились с Клайдом?       — Да, миссис Катчпол.       — Странный парень, признаюсь я вам. Жил сначала здесь, потом в Монтэнвиле, и снова сюда…       — Ну, у всех свои тайны, — туманно произнес Освальд. — Извините, мы торопимся.       — У вас какой-то праздник? — спросила она, глядя на бутылки.       — Мы купили дом, миссис Катчпол, — объявил Эрнест, и губы Эмилии скривились насмешливо.       — И правильно поступили. Дома здесь — просто загляденье.       Освальд покончил любезничать и вровень в Эрнестом зашагал по коридору. Эмилия еще недолго сверлила взглядом спину негра, а затем — слух не изменил Освальду — усмехнулась.       — Плевка в лицо ей мало, — прошептал Эрнест.       Освальд взялся за ручку двери и, помедлив, зашел в номер. Элизабет, судя по всему, не вставала с кровати. Услышав скрип, она встала босыми ногами на пол и в одной только ночной рубашке вышла к двери. Волосы ее были растрепаны, а глаза — опухшими от слез, однако беспокойной или отчаявшейся она не выглядела.       — Доброе утро, Бет.       — Утро, — она, прикрыв рот рукой, зевнула. — Что случилось?       — Мы купили дом. Только что.       — Бумаги осталось подписать.       — И достаточно большой, — весело добавил Эрнест. — Кажется, у этой Катчпол есть бокалы, — он поставил бутылки на столик и поспешил выйти, напоследок крикнув: — Без меня не пейте!       Элизабет взглянула Освальду в глаза больше недоуменно, чем радостно. Она стояла босыми ступнями на дощатом полу, приоткрыв рот, до сих пор не поверив, что Освальд не шутил. Стоило Освальду обернуться, зацепившись взглядом за пятку Эрнеста, тут же исчезнувшую в коридоре, как Элизабет налетела на него, и то ли засмеялась, то ли разрыдалась.       Освальд не сразу обнял Элизабет. В ушах вдруг эхом отдались слова, брошенные Элизабет еще в гостинице, о том, как она его ненавидит, вспомнились крики той ночи, когда Освальд едва не был бит, и взгляд. То холодное, не безразличное, но ничего не выказывающее выражение глаз.        И в один миг злоба улетучилась, как лист, сорванный порывом ветра, или шляпа — свистящей пулей, и Элизабет подняла лицо к Освальду. Щеки покраснели, губы застыли, не смыкаясь. Она хотела что-то сказать, как вдруг со стороны двери раздался тонкий звон, и они увидели стоящего в проходе Эрнеста с тремя бокалами.       — Если что, продолжайте.       Элизабет быстро отстранилась от Освальда и машинально отряхнулась.       — Меня убедили, что это лучшее виски в округе.       — Так не томи, откупоривай.       Эрнест ловко и с пафосом открыл бутылки и разлил виски по бокалам. Элизабет присела на кровать и глубоко вдохнула пьянящий аромат, поморщившись.       — Это точно самое лучшее?       — Попробуем и учуем. — Эрнест выпятил грудь, откашлялся и поднял бокал. Освальд перекинул одну ногу через другую. — Ко всем чертям гостиничные номера! За нас и новую жизнь!       — За нас и новую жизнь!       Раздался звон бокалов и веселый смех. Каждый сделал по глотку. Освальд выпил все зараз и с наслаждением вздохнул — виски вправду оказался что надо. На его губах заиграла довольная улыбка, и он убедился, что одного бокала было маловато. Всего лишь наполовину полный — разве этого может быть достаточно? Но Освальд не посмел протянуть руку к бутылке, ведь остальные еще не закончили. Смакуя каждый глоток, пил Эрнест, прикрыв глаза. Лишь единожды он открыл их, посмотрел в лицо Освальду и удовлетворенно кивнул, как бы отвечая согласием на немой вопрос напарника: «Что, еще по бокалу?».       Оставалась Элизабет. Когда она отпила виски, она поморщилась и зажмурилась. Продолжить она не смогла даже после подначинающих и ободряющих слов Эрнеста и отодвинула бокал.       — Кре-епкое, однако, — протянул Эрнест, наливая себе еще, не жалея.       — И мне давай, — усмехнулся Освальд и подставил бокал.       Элизабет слезла с кровати, прихватила с собой одежду и направилась в крохотную умывальную, оставив мужчин наедине.       Эрнест облизнулся и поднял бокал на уровень глаз, вглядываясь в желтизну виски. Он, приняв позу Гамлета, будто размышлял — пить или не пить, — хотя давно уже решился.       — За что пьем сейчас?       — А для этого нужен повод? — задал встречный вопрос Эрнест.       Но по второму бокалу у них выпить не вышло. Эрнест вдруг остановился на полпути и воскликнул:       — И мы пьяными попремся к Майклу?       Освальд хватился, чуть не подавившись:       — Голова ты, Эрн!       Освальд убрал бокал и посмотрел на часы. Время близилось к вечеру, а это значило, что следовало идти подписывать договор, пока они не успели напиться до такой степени, когда буквы в словах начинают путаться, взгляд — замыливаться, а ноги — подкашиваться.

***

      Майкла они застали на прежнем месте — на крыльце, задумчиво смотрящим вдаль. Но в отличие от первой встречи, он был не один, а с Камиллой. Она первой заметила подходящих к дому Эрнеста и Освальда и дернула Майкла за рукав. Тот растерянно посмотрел на Камиллу, а затем перевел взгляд на новоселов, и лицо его тут же прояснилось, не сумев скрыть от Освальда фальши.       — Добрый вечер! — произнес Майкл и по-театральному нелепо вскинул руки.       — Добрый вечер, мистер Катчпол, — вежливо поприветствовал его Освальд. — Вы говорили, что ближе к вечеру мы можем подписать бумаги насчет дома.       — Ох, точно. — Майкл кивнул Камилле, и она быстро прошмыгнула за дверь. — Я вас ждал. Стойте, рано идти! Пока кабинет занят отцом. Камилла его предупредит, и вот тогда займемся делом.       — Так и быть.       — Очень уж много он работает, — не отрывая взгляда от горизонта, проговорил Майкл. — Недавно повышение получил, хотя куда выше? Но седых волос у него прибавилось. Глядишь, такими темпами помрет скоро.       — Вы, мистер Катчпол, как-то нехорошо говорите о своем отце.       — Ну что же вы…       Майкл бы смог договорить, если бы не Камилла, вышедшая из дома. Кротко улыбнувшись Эрнесту и Освальду, она произнесла:       — Говард уже заканчивает. Можете идти.       — Спасибо, Камилла, — поблагодарил Камиллу Майкл и жестом указал на открытую дверь, приглашая внутрь.       Пластинка на граммофоне крутилась, хотя музыка не звучала. Майкл сел за стол, надел пенсне, и, спохватившись, смущенно предложил Освальду и Эрнесту присесть. Затем принялся искать что-то, выдвигая полки и копаясь в документах. Эрнест скучающе облокотился о спинку стула и зевнул.       Через минуту раздался радостный возглас, но его тут же прервал громкий стук, и посыпались ругательства — Майкл ударился затылком о стол.       — Вот бланк. Подождите…       Когда Майкл заполнил пустующие строки на бланке, настала пора договариваться о цене. Торговаться вызвался Освальд, Эрнест только отмалчивался и безо всякого уважения глядел на Майкла.       — Мистер Саммерс, с вами приятно иметь дело, — когда вопрос с ценой был решен, воскликнул Майкл развернул бланк к Освальду и Эрнесту. — Подпишите, пожалуйста, договор. Вот здесь, да. Отличная сделка, господа! — он пожал руку Освальду, но Эрнеста проигнорировал.       Эрнест не смутился и протянул Майклу руку. Тот ее словно бы не замечал, а негр же продолжал держать и улыбался дружелюбно.       — Мистер Катчпол, как же деловой этикет? Без рукопожатия сделка не считается заключенной. Вам ли этого не знать?       — Что-то я не слышал о таких правилах, мистер Шампань.       — И все же я настаиваю, мистер Катчпол.       Майкл также улыбнулся и все же пожал руку Эрнесту, не спуская глаз с Освальда, с его спокойного, безучастного лица.       — А эта девушка, Камилла, здесь… прислуга? — бросил Эрнест, когда с Освальдом уже выходил из кабинета.       — Ох, нет, мистер Шампань, — ядовито рассмеялся Майкл. — Она моя невеста.       — Правда? — с удивленным видом переспросил Эрнест, а затем сразу прибавил: — Интересно, — и выскользнул из кабинета.