Любишь снег?.. winterG9

1-ый уикэнд. Ленивые выходные *** Во сне Гэвин как-то неловко повернулся, и боль, до этого тусклая и практически незаметная, впилась под ребра и на миг сбила дыхание. Гэвин охнул, распахнул глаза и осторожно, очень медленно перекатился с больного бока на спину. — Гэвин? Ричард смотрел, напряженный и обеспокоенный, и его диод сиял в темноте желтым. — Ну что? — Гэвин на пробу вдохнул поглубже и успокоился, когда боль отступила, оставив после себя лишь небольшое напоминание. — Приснилось что-то. — Может, надо было тугую повязку наложить? Чтоб кошмары не снились? — спросил Ричард недовольно, но Гэвин сонно боднул его в плечо. — Да ладно тебе, — он от души зевнул и осторожно прижался к Ричарду теснее. — В больнице же сказали — ничего страшного. Ты лучше погладь холодненьким. И он довольно пробурчал что-то, снова проваливаясь в сон, когда к его боку прижалась прохладная ладонь. В следующий раз он проснулся, когда кровать рядом с ним мягко прогнулась и выпрямилась — просторная и пустая. — Что, вставать? — пробурчал Гэвин спросонья и, не открывая глаз, потянулся следом, но Ричард мягко удержал его за плечо. — Сегодня выходной, куда ты собрался. Гэвин едва проморгался и в сером, рассеянном свете постарался разглядеть лицо Ричарда. Четко увидел только его светлые глаза и голубой диод, потянулся неосознанно, обхватил рукой за шею. — Мы же собирались поиграть в пейнтбол. — Рано еще, — Ричард с суровым, как обычно, лицом склонился ниже, обдал щеку теплым дыханием и осторожно прижался к виску Гэвина губами. — Спи, — щекотно выдохнул он. И Гэвин, коротко чмокнув его куда-то в шею, послушно закрыл глаза и снова провалился в глубокий сон. Чтобы в очередной раз вынырнуть из него из-за негромко пискнувшего за окном дрона-доставщика. Гэвин открыл глаза и прислушался — в гостиной зашуршало, потом стукнуло окно. Видимо, Ричард купил что-то, и Гэвин, глубоко вздохнув и закинув руки за голову, прикинул, что бы это могло быть. Продукты купили накануне, тириумом вон все полки в шкафу заставлены. Да и презервативов еще пара нераспакованных пачек есть, Ричард же не мог забыть. Гэвин вытянул руки вверх, осторожно потянулся и, едва в бок тонко стрельнуло легкой болью, расслабился. Чертово неудачное падение при задержании! Гэвин поежился, вспомнив, как прилетело ему от затаившегося на складе супермаркета андроида. Словно зарядили стальной кувалдой в бок, и он, покатившись по бетонному полу и не сдержав вскрика, не раздумывая вытащил пистолет. Андроид попался хоть и своенравный, но не психованный и жить хотел. Правда, жизнь эта повисла на волоске, когда Ричард, уложивший во дворе его подельников, увидел, в каком Гэвин состоянии. Чудом, чудом, блядь, удалось избежать андроидовредительства. Чертов вороватый придурок! Гэвин прислушался, но из-за прикрытой двери больше не раздавалось ни звука. Ни писка дрона, ни шагов, ни звука телевизора. Ричард говорил как-то, что прекрасно все слышит и подключившись к плазме напрямую, но Гэвин настоял, чтобы тот включал звук на минимум, даже если сам Гэвин спал. Это рождало в нем какое-то теплое, непонятное чувство неодиночества, и Ричард, кажется, это понял. Свет, пробивающийся сквозь неплотно прикрытые жалюзи, все еще оставался рассеянным и совсем не ярким, словно за окном было не утро, а бледные предрассветные сумерки. Гэвин пошарил рукой под подушкой, выудил телефон и присвистнул — было около десяти. — Вот блядь! — выругался он, откинул одеяло и осторожно сел. Ребра отозвались тупой болью, пара острых игл ткнула куда-то вглубь и… все. Гэвин с облегчением выдохнул — сегодня было намного лучше, чем вчера — и спустил ноги с кровати. Хотелось покоя и все же тугую повязку, наверное, как Ричард и предлагал. А ведь еще и чертов пейнтбол! Ехать, если честно, совсем не хотелось, ребра болели, голова была тяжелая, дурная, но Гэвин пересилил себя, встал и бодро — насколько мог, конечно, — прошел в ванную. Ричард заслужил, чтобы Гэвин исполнил свое обещание. Обещал пейнтбол в субботу и каток в воскресенье, значит, будут и пейнтбол, и каток. А ребра заживут, не впервой. Однако в гостиной Ричард встретил его мигающим желтым диодом и сожалеющим выражением на обычно бесстрастном лице. — Обновления? — переспросил Гэвин недовольно, однако едва сдерживая облегчение. — А ты разве не подгружаешься на бегу, за пять секунд? — Не в этот раз, Гэвин. Тут крупный пакет, надо разархивировать, разложить все, — Ричард дернул бровью, — по полочкам. — Жаль, — протянул Гэвин, старательно делая вид, что сожалеет. — А позже никак? — Нет, — решительно ответил Ричард и даже головой помотал, закрепляя результат. — Какой смысл? Уже стемнеет. Так что сидим дома? — Да уж придется, — ответил Гэвин и быстро прошел в кухню, чтоб Ричард не заметил облегчения на его лице. — Телек или игрушка? Смотреть кино вот так, вживую, не «заглатывая» сразу весь файл, для Ричарда было в новинку. А уж смотреть его с Гэвином оказалось отдельным удовольствием. Можно было, конечно, и на скукотищу нарваться, но тут уж как повезет. Игрушки были предпочтительнее — азарт и интерес, всплеск эмоций, — но, проигрывая Ричарду в очередной стрелялке, Гэвин никогда не мог сдержаться и принять поражение спокойно. Он обязательно вскакивал, потрясал руками и пинал диван. Поэтому выбор, на самом деле, не был сложным. — Кино, — ответил Ричард и полыхнул диодом. И Гэвин в очередной раз вздохнул с облегчением. Все же Ричард у него замечательный! Особенно когда под кино и сэндвичи поглаживал ноющий бок прохладными пальцами. *** Гэвин в очередной раз поморщился и чуть повернулся, меняя положение, однако боль не исчезла. — Плохо? — спросил Ричард обеспокоенно, прижимая ладонь плотнее. Гэвин отрицательно помотал головой, потом взглянул Ричарду в окаменевшее лицо и нехотя кивнул. — Что-то разнылось все. Может, перевязочку? — Я же тебе предлагал, Гэвин! — воскликнул Ричард возмущенно, и Гэвину даже стало на миг… да нет, не стало. — Фильм интересный был, ну что ты! — отмахнулся он. — Сидели так хорошо, чего скакать-то. А сейчас обезбольчик, перевязка и буду как новенький! Гэвин вывернулся из-под обнимающей его руки и осторожно встал. Пятерней пригладил встопорщенные волосы и поиграл бровями. — Ты идешь? Пострадавшему нужна ваша помощь! Ответное: «Иду!» он услышал уже из кухни, где закидывался парой таблеток. Ричард ждал его в спальне, разложил эластичный бинт и аптечку на кровати, расправив неубранное до этого одеяло. — Ого! Филиал госпиталя? — Гэвин попытался на ходу снять футболку, но охнул и резко остановился. — Все-все, — прошептал вскинувшемуся Ричарду, подставляясь под его руки. — Прихватило чуть-чуть. — Чуть-чуть, — повторил за ним бесцветно Ричард, на виске полыхало желтым. — Извини, — Гэвин поймал безэмоциональное лицо Ричарда в ладони, стараясь не морщиться, — сейчас все пройдет. Обещаю. Ричард какое-то время смотрел на него молча, только едва заметно дергался уголок губ, а потом лицо его неуловимо — Гэвин в жизни не смог бы сказать, что именно изменилось, но понял это сразу, — расслабилось, стало мягче, спокойнее. — И ты извини. Подставляясь под ладонь на щеке, Гэвин, пряча смущение, проворчал: — Господи, вот развели соплей! Подумаешь, извини, да это рабочий момент, ну что ты… А потом говорить стало неудобно — Ричард его поцеловал. Несколько минут словно выпали из реальности. Гэвин это с самого начала заметил: стоило Ричарду оказаться на расстоянии поцелуя, как время становилось величиной не только неизвестной, но и ненаходимой. Касания губ, дыхание, сначала несмелые, нежные, а потом более требовательные прикосновения, взгляды и стоны — все это окружало его, соединяло с Ричардом, выдергивая из реальности. И только когда под ребрами нудно заныло, Гэвин опомнился и остановился. Он тянулся к Ричарду, обнимал его за плечи, ерошил волосы на затылке и бедром то и дело подталкивал к кровати. Гэвин засмеялся. — Давай полегче, кажется, сейчас я тебя тут и завалю. Ричард оглянулся, уперся ногой в край кровати и кивнул, ответил максимально серьезно: — Конечно. Лучше уж я тебя! А потом быстро и четко подхватил Гэвина за плечо и бедро и аккуратно уложил на кровать, тот только и успел, что охнуть. — Вот так всегда, — заблестел Гэвин глазами, облизнул вмиг пересохшие губы. — Чем займемся? И снова поиграл бровями, вскинув едва заметно бедра. Ричард, стоя у края, посмотрел на него спокойно и насмешливо. Серьезно, если бы Гэвин знал его меньше, то вполне поверил бы, что тому все равно, однако было что-то в лице, в живых, ярких глазах. — Перевязкой, Гэвин. Мы займемся перевязкой. — А, черт, — Гэвин сморщил нос, — точно. Ладно, давай перевяжемся. — Он криво ухмыльнулся и полез в аптечку. — Так, мазь. Ну что за хрень, мало осталось. Ладно, и этого хва… На кровать шлепнулся полный тюбик, и Ричард забрался на кровать. Пересел удобнее — сверху на Гэвина, прижав его своим… весом. Гэвин словно невзначай дернул бедрами, ухмыльнулся и взял мазь. — О, а это что? Не видел такого. — Новая разработка, современные технологии, первый выпуск. — Эээ, ты точно уверен, что у меня ничего ненужного не отрастет? Я, знаешь ли, осторожен. — Не бойся, Гэвин, это новейшая разработка дочерней компании Киберлайф. А в Киберлайф, — Ричард отобрал у Гэвина тюбик, — делают только все самое лучшее. — И он, выдавив мазь на пальцы, самодовольно хмыкнул. — Ах, ну если так, — Гэвин, не сдерживая улыбку, лег удобнее и поднял руки вверх, открывая Ричарду черно-синие пятна синяков у себя на ребрах. — Действуй, лучшее творение Киберлайф! Особенно выделялся один, тот, что оставил воришка-андроид, ударив своим кулаком, и Ричард, растеряв всю веселость, коснулся его осторожно и бережно. Мазь холодила, больные места сначала покалывало, потом они онемели, и Гэвин уже довольно поворачивался то одним, то другим боком под заботливые ладони. Возможно, сыграл свою роль и обезбол, но вскоре его перестали устраивать простые поглаживания. А уж когда Ричард потянулся за бинтом, Гэвин решительно ухватил его за руку. — Подожди! Ты еще не все намазал. — Пропустил? Еще болит? Где? Глядя во встревоженное лицо, Гэвину стало на миг… ну, не очень-то и стало, он подкинул бедра и положил руку Ричарда себе на живот, как раз рядом с поясом штанов. — Вот там еще погладь. А то что-то ноет. — Гэвин! — Ричард закатил глаза, а потом едва не улыбнулся. А Гэвин был невероятно доволен. Пусть у него тупые подкаты, да и шутки совсем дурацкие, но смотреть в лицо Ричарда и видеть там эмоции — настоящие эмоции, которые он так долго учился показывать, — было той целью, которая все окупает. — Сделай что-нибудь, — попросил Гэвин, — или мне придется сыграть с тобой в доктора и больничку. — Только не в больничку, — в глазах Ричарда на миг, короткий миг мелькнул страх, и Гэвин, охнув, тут же потянулся к нему, обнял, прижался. — Ладно, — прошептал он, — тогда давай поиграем в Гэвина и Ричарда. Как будто им очень, очень хочется потра… Ричард накрыл его рот своим, останавливая поток глупых слов, и это было его лучшим решением. Потому что когда Гэвин снова сознал себя в реальности, он уже давно не болтал чепуху, он лежал под Ричардом, вскидывал обнаженные бедра и млел, когда нежные ладони трогали его бока, его живот, его член. Ричард был очень осторожен, он нависал над Гэвином, упираясь рукой в матрас, вроде и прижимался, но Гэвин совершенно не чувствовал дискомфорта. Его все устраивало, все было зашибись! — А трахаться не будем? — спросил он, задыхаясь, когда Ричард обхватил его член и стал ровно и жестко дрочить, то покусывая шею Гэвина, то ее целуя, или вовсе переходя на губы. — Не будем, — просто ответил Ричард, притираясь к члену Гэвина своим и оба обхватывая скользкой ладонью. — Я не хочу сделать тебе больно. — А если ты сядешь сверху? Ричард чуть сжал руку, провернул, и Гэвин выгнулся и застонал. И тут же поморщился, когда в боку потянуло. — Лежи ровно, Гэвин, прошу тебя, — Ричард был так близко, говорил, обжигая губы Гэвина дыханием, и смотрел, смотрел не отрываясь, и в глазах у него плескалось пламя. — Ладно, — Гэвин снова вскинулся и застонал, но упрямо продолжил: — уговорил. Твоя взяла, — он притиснулся к Ричарду, одной рукой обхватил их члены вместе с Ричардом, а другой обнял его за плечи, прижал к себе, стал целовать губы, щеку, нос, глаза и повторял, уже не понимая, что именно он говорит: — Твоя, твоя взяла, Ричи. Твоя взяла, ааах!.. *** — Не было же обновлений, да? Гэвин, туго перевязанный и довольный, лежал рядом с Ричардом, прижавшись к нему своим боком и закинув ногу на его бедро. Повернув голову, смотрел на мерцающий голубым диод. — Хочешь сказать, я соврал? Гэвин похмыкал. — Ну да, хочу. — Соврал, — со вздохом сознался Ричард. — По лицу увидел? — он повернулся и уставился с интересом, но уж точно не со смущением. Бесстыдная продвинутая модель, как же! Гэвин прищурился — язык чесался пошутить, — но он передумал и сказал правду: — Нет, на этот раз не по лицу. Просто ты мазь утром заказал. — Мазь? — Ричард даже возмутился. — Да как это связано? — Очень просто, Ричи-бой, — Гэвин откатился на спину и томно, довольно потянулся — боли в ребрах он не чувствовал. Потом довольно прикрыл глаза и усмехнулся: — Я же детектив, детка! Умения не пропьешь. — Ты не пьешь, — автоматически поправил Ричард. — Ну, купил я мазь… — Заказал хорошую, супер-дупер киберлайфовскую мазь, со всякими эффектами, хотя у меня вон в аптечке старой еще завались. — Но это же не показатель! — Конечно не показатель, — тут же согласился Гэвин. — Ночью я тебя разбудил, ты забеспокоился и купил мазь, а утром нам на пейнтбол ехать. И ты меня пощадил, — хохотнул он. — Ну, убедительно? Ричард подпер голову рукой, хотя и так, без опоры, мог бы нависать хоть вечно, и на полном серьезе задумался. — Не убедительно, — сказал он наконец. Гэвин хмыкнул, потом потянулся и вплел свои пальцы в волосы Ричарда. — А потом я спросил наугад, и ты спалился. — Что? — То! — захохотал Гэвин и уткнулся лицом Ричарду в шею. — А теперь убедительно? — спросил он снова, задыхаясь от смеха. Ричард, застывший от этого ответа, наконец отмер и хмыкнул, а потом неловко, тихо засмеялся, потрескивая статикой. — А вот теперь да, вполне, — ответил он Гэвину, который замер в его руках от острого, полосонувшего по сердцу счастья. — Снег пошел. Гэвин, вынырнув из расслабленной дремы, переспросил: — Что? — Снег пошел, — повторил Ричард, глядя на тонкие полосы серого света между раздвинутых жалюзи. — Мелкий. Гэвин встряхнулся, сбросил сонливость и сел, опираясь о крепкое плечо Ричарда. Встал и, подойдя к окну, выглянул наружу. Снег, видно, уже шел какое-то время, потому что черные ветви деревьев внизу были присыпаны белым тонким слоем. На подоконнике лежали не тающие колючие снежинки, и Гэвин, присмотревшись, увидел их острые тонкие лучи. Здание напротив было словно иссечено мелким снегом, сыпавшим с низкого неба все гуще с каждой минутой. Гэвин коснулся пальцами обжигающе холодного стекла и выдохнул, когда сзади прижался Ричард. — Любишь снег? — спросил Гэвин, откинув голову ему на плечо. Черт, такой банальный, простой жест, в каждом дурацком кино таких пяток за пучок, но сейчас, в реальности ничего теплее и интимнее и придумать было невозможно. Ричард помолчал. — Не знаю, — ответил он наконец. — Я его почти не помню. Год назад мне было не до него. Да и сейчас… Гэвин обернулся и посмотрел в недоумевающее лицо. — Самое время узнать, — сказал он и распорядился: — Одевайся потеплее, сходим кое-куда. — Сходим? Мы же решили дома отсидеться. — Отсидимся еще, не беспокойся, — Гэвин вывернулся из его рук. — Где там оно завалялось… — пробурчал он себе под нос, уже выходя из спальни. Термоодеяло нашлось в шкафу на верхней полке, задвинутым в самый угол. Давно Гэвин его не использовал, как-то не пригождалось, тем более и размер у него был немаленький, не на одного человека. А теперь вот пришлось в самый раз. Для горячего кофе и подогретого тириума на кухне нашлись две термокружки, как Гэвин и помнил. Он оделся потеплее, подгоняя недоумевающего Ричарда, и, захватив еще и простой плед, вытащил их из квартиры. Ричард шагнул было к лифту, но Гэвин поймал его за рукав и потянул к лестнице наверх. Привыкнув, что ребра не болят, попробовал перешагивать через две ступеньки, но охнул и стал подниматься медленнее и осторожнее. — Мы на крышу? — спросил наконец Ричард очевидное, и Гэвин согласно кивнул. Наверху, на площадке последнего этажа он сунул Ричарду в руки плед и пакет с кофе и тириумом и полез за бумажником. Нужная карта отыскалась в секретном отделении, и он довольно воскликнул: — Не потерял, смотри-ка, — и приложил ее к сенсору. Замок пикнул, щелкнул, и дверь дрогнула, открываясь. Гэвин радостно распахнул ее, и холод тут же обдал их с ног до головы, заставил поежиться. — Ты уверен? — спросил Ричард обеспокоенно. Хотел еще что-то добавить, но промолчал. — Более, чем когда-либо! — пафосно ответил Гэвин и потянул Ричарда за собой. Эта лестница была узкой и короткой, Гэвин открыл очередной замок тем же ключом и распахнул дверь на крышу. В лицо тут же ударил порыв ветра со снегом, Гэвин глотнул его, закашлялся и засмеялся. Натянул на голову капюшон. — Да ладно тебе, не кисни! — он толкнул Ричарда в плечо. — Погоди, сейчас понравится. Ричард высокомерно поднял брови, огляделся, не обращая внимания на снег, и ответил, глядя, как Гэвин закрывает дверь: — Не уверен. — Не торопись, Ричи-бой, — поиграл тот бровями. — Ты и перед сексом так же говорил, а посмотри на себя сейчас! — Я так не говорил! — возмутился было Ричард, но Гэвин, посмеиваясь, развернулся и пошел куда-то налево, за пристройки с насосом и резервуаром для воды. — Ты куда? Гэвин ему не ответил, но когда Ричард его наконец догнал, увидел, как тот смахивает с низкой деревянной скамьи налетевший снег. — Пришли! — радостно воскликнул Гэвин, разводя красными замерзшими руками. — Сюда? — Ричард прижал к груди плед и кофе с тириумом. — Гэвин, я не уверен, что это хорошая идея. — А зря. Гэвин стоял и смотрел на него, улыбался, и ветер трепал опушку на его капюшоне, задувал снежинки в лицо. И Ричард не сдержался — стало неважным, что тут ветрено и холодно, что снег, что неудобно, что… — Что делать? — спросил он, ведь быть с Гэвином — неважно где — было самым главным. Термоодеяло одним краем постелили на скамью, потом положили сложенный плед и уселись сами. Пока Ричард держал свободный край одеяла над ними, Гэвин заботливо укутал их ноги, потом сел ровно, прижался к плечу Ричарда и скомандовал: — Укрывай! И Ричард укрыл их с головой, смял, сделав что-то вроде козырька сверху, подтянул края к плечам. Они оказались словно в блестящем коконе, внутри которого сохранялось тепло. — А что теперь? — спросил Ричард Гэвина. Тот сидел совсем близко, он снял свой капюшон, и его ухо краснело у Ричарда перед глазами. — А теперь сиди и смотри. И Ричард стал смотреть. Небо совсем потемнело, над самыми крышами ползли тучи, и из их треснувших боков без перерыва сыпался густой снег. Он становился все гуще, хлопья то летели сплошной стеной, то вдруг останавливались и кружились, кружились водоворотом, словно заблудились и не знали больше, куда им податься. Здания напротив стали едва различимы, реклама, сиявшая яркими огнями, скрылась, потускнела и почти потерялась, мокрую бетонную крышу заметало, и слой снега становился все толще. Звуки поначалу стали глуше, сигналы автомобилей снизу доносились словно через пелену, а потом и вовсе почти совсем стихли. Цистерна с одной стороны закрывала их от ветра, а пробившиеся снежинки бились о термоодеяло, ложились на закрывающий их сверху край. Внутри их кокона было тепло, но Ричард еще немного поднял температуру своего тела, и Гэвин благодарно прижался к нему боком. Он неотрывно смотрел на снег, закрывающий мир вокруг, выдыхал облачка пара и едва заметно улыбался. Потом завозился, достал из пакета термокружки и сунул одну Ричарду. — Держи, а то тратишься, наверное. Ричард не стал возражать, он посмотрел, как довольно Гэвин пьет свой кофе и тоже глотнул теплый тириум. И снова уставился на снег. — Спроси меня еще раз, — попросил Ричард позже, когда тириум и кофе были выпиты, а губы Гэвина стали припухшими и красными от поцелуев. Они делили тепло и воздух, делили друг друга на двоих. — О чем? Гэвин повернулся, и термоодеяло захрустело в тишине. — Люблю ли я снег. Глаза у Гэвина были серо-зеленые, так близко Ричард мог разглядеть все оттенки, разложить их по цветовой шкале и сохранить себе, но он смахнул оповещение, потому что уже давно сохранил все это много раз. Гэвин, чувствуя, все чувствуя, наконец спросил: — Любишь? И Ричард ответил честно, от всей своей высокотехнологичной души: — Люблю.