Любишь снег?.. winterG9

2-ой уикэнд. Никакой елки в этом доме!.. *** — Тина, какого?.. — детектив Рид промчался мимо Ричарда, едва не задев его плечом, и нерушимой скалой встал перед Тиной, уперев руки в бока. — Стоять, офицер! — Гэвин, — протянула та недовольно. — Эй, там, кто пустил детектива без разрешения? — Это ты о задержке на входе? Ну кто меня остановит? Я тебя знаю и специально пораньше приехал. Тина скривилась и помахала перед лицом Гэвина миниатюрной елочкой в мишуре. — Ты портишь нам праздник, Рид! Твой стол единственный… — Единственный, не испорченный этой безвкусицей! Никаких елок… — Гэвин! — …на моем столе. Ричард невольно подошел ближе: сканирование — насколько это возможно при его ресурсах — эмоций детектива Рида показывали, что он и веселится, и негодует. Немного злится и, к тому же, испытывает непонятное удовольствие. Ричард никак не мог оторваться от его лица, настолько живым оно было. — Хотя бы снеговика. — Ни за что, — Рид был неумолим. Тина со вздохом отставила елочку на стол ухмыляющегося Криса, и тот тут же подвинул ее к себе. — Опять в пролете, Рид, — сказал он довольно и поиграл бровями. — Ни в чем себе не отказывай, — махнул тот рукой. — Тина, все бесполезно. — Да оставь ты его, девочка, — пробурчал Бен Коллинз, проходя мимо. В руках у него была пара пакетов из местной пекарни, и один из них он поставил на стол еще отсутствующего Андерсона. — Рид всегда был таким скучным. Из года в год. Смотреть на тебя не хочется, аж тоска берет. — Слышь, старик, я б забеспокоился, если бы ты начал на меня смотреть! — Рид осклабился и, наконец, взглянув на Ричарда, внезапно ему подмигнул. — Уберегите меня, ангелы небесные, — открестился Коллинз и вкатился за свой стол, на котором стояла фигурка снеговика с блестящей мишурой вокруг шеи. — Если еще что есть, давай лучше мне, Тина. Здесь это оценят. Тина натянуто ему улыбнулась и, повернувшись к Риду, прищурилась. Лицо ее неуловимо изменилось: сейчас оно выражало упрямство и решимость — Ричард с удовольствием проследил все микродвижения мимических мышц, записал их и отправил в папку «Неважное». — Если ты откажешь мне, Гэвин, — с угрозой начала она, — то я… И тут Ричарду стало неуютно: в лице детектива Рида что-то дернулось, едва-едва, незаметно, но во взгляде появилось обреченное, усталое выражение. Тот отступил на шаг, дернул бровью и подчеркнуто насмешливо усмехнулся. — Удиви меня. — Я больше не буду выслушивать истории твоих побед! — Да ладно! — Ричард был уверен, что Гэвин воскликнул это с облегчением. — Ты не можешь быть такой жестокой! — Испытай меня, — Тина вздернула нос, на ощупь пошуршала в пакете рукой и вытащила бант из блестящей бумаги. Помахала им у Гэвина перед лицом. — Ну? Сдаешься? — Твоя взяла! — внезапно рассмеялся детектив Рид и приглашающе повел рукой. — Валяй. Тина с победным видом прилепила бант на липучке на настольную лампу и включила ее. Свет отразился от блестящей бумаги, распался спектром и разноцветным узором лег на столе. — Вот так бы сразу, — хмыкнула Тина и пошла дальше, доставая из пакета очередную изукрашенную фигурку. Ричард проследил за ней взглядом, а потом обернулся и уставился на детектива Рида. — Чего тебе? — отозвался тот сразу, словно только этого и ждал. — Вы не любите Рождество, детектив? — Ричард сел в свое кресло и подкатился ближе. — Сейчас я просмотрел файлы: в прошлом году вы тоже отказались от украшений, и ваш стол был единственным. — Приличным столом, — закончил за него Рид. — Не то, чтобы не люблю, но считаю всю эту суету раздражающей и смешной. Ричард понял, что он говорил правду и, безусловно, что-то еще, кроме нее. Кажется, пришла пора расширить некоторые программы. — Считается, что это помогает людям на какое-то время забыть о проблемах и настроиться на праздничный лад. — Я бы поспорил насчет проблем, но кто знает, — Рид сел, придвинул кресло к столу и подпер щеку кулаком. — А тебе нравится, — он кивнул на опенспейс, — вот это вот все? Ричард еще раз огляделся и невольно усмехнулся — по ощущениям, скопировал одну из усмешек детектива Рида. А в департаменте действительно было, на что посмотреть: начиная от стойки приема заявлений и заканчивая кабинетом Фаулера все вокруг блестело и переливалось. Мишура висела на стенах, на каждом столе внимание привлекали либо сверкающие елочки, либо радостные снеговики, либо фигурки Санты — поддерживающие живот и хохочущие при нажатии, либо олени с мигающими красными носами. Несколько гирлянд широкими лентами свисали с потолка, едва не цепляясь за головы, а из комнаты отдыха, сияя иллюминацией, совсем не скромно выглядывала здоровая искусственная ель. Назревала новогодняя вечеринка. Ричард понял, что улыбается уже искренне и попробовал ответить честно: — Это настолько кричаще, ярко, неожиданно и… безвкусно, настолько слишком, что мне даже нравится. — Ну вот, жестянка, разочаровываешь, — вздохнул Рид. — А я возлагал на тебя большие надежды! Детектив Рид совершенно точно шутил, но Ричард видел, что лжи в его словах была примерно половина. На вторую детектив говорил правду, и Ричарду очень захотелось узнать, какие же это надежды. Он едва удержался от того, чтобы спросить прямо — детектив Рид любил честные ответы, но сам, как правило, отвечать правдиво не спешил. — Не висни, Рич! — Рид просмотрел пару файлов на терминале. — У нас сегодня куча дел, и все надо закончить. Завтра у меня выходной и никаких дежурств на праздники. Он встал и едва не столкнулся с лейтенантом Андерсоном. — Повезло, — буркнул тот себе под нос, — и незаслуженно. Рид усмехнулся настолько злорадно, что это выглядело гротескно. — Смотри, Ричард: будешь плохо себя вести, и Санта сделает тебя Андерсоном. — Лейтенантом Андерсоном, начальником твоей группы! — отбрил тот, грузно сел в кресло и потянулся к пакету из пекарни. — Иди, работай. Детектива, — подчеркнул он, — ноги кормят. Рид только цыкнул и промолчал. Ричард догнал его у самых дверей. Он вышел следом на улицу и, взяв на анализ морозный воздух, спросил: — А что вы собираетесь делать в Рождество? — и закончил на свой страх и риск: — Гэвин. Тот покосился через плечо, но замечания насчет имени почему-то не сделал. — Отдыхать, конечно. — И не будете праздновать? — Ломаю тебе представления о людишках, а? — засмеялся Рид издевательски и пошел к своей машине. — Мы еще можем удивлять, а, непревзойденный ты наш интеллект. — Чаще, чем вы можете себе представить, — пробурчал Ричард себе под нос, когда тот сел на водительское место. *** В одном из домов, где они проводили дополнительный опрос свидетельницы, стояла большая натуральная ель. Ричард проанализировал воздух с эфирными маслами и покосился на Рида — тот, внимательно слушая хозяйку дома, едва заметно морщился и делал пометки в блокноте. Ричард почувствовал сожаление: ему казалось, что вся эта предпраздничная суета, которую детектив Рид так не любил, могла бы добавить в его жизнь немало радости. Во всяком случае, все вокруг, как Ричарду казалось, испытывали положительные эмоции. Даже свидетельница, отвечая на неприятные вопросы, то и дело останавливала взгляд на ели, и лицо ее смягчалось. — Какая же хрень, — задумчиво сказал Рид позже, стоя у машины. Он не спешил садиться за руль, достал сигареты и вытащил одну, рассеянно глядя на парк через дорогу. — Вы о чем? Ричард подошел ближе. Оглядел парк — бесснежный, замерзший, с мокрыми дорожками, выцветшими газонами и черными голыми деревьями. Вокруг было пусто и безлюдно, лишь белые пятна света фонарей выдергивали из сумрака контрастные пятна. Ричард дернул плечом — ему тут совсем не нравилось. — Да так, — Рид перевел на Ричарда взгляд, и что-то в нем изменилось, словно добавили градус… тепла? — Хреновая, говорю, елка в доме. В моем такой никогда не будет. Детектив, конечно, говорил правду. И еще что-то, кроме. — Она была довольно милая, — Ричард и сам удивился, что ему понравилась и настоящая елка, и украшения, и запахи в доме. — В прошлом году это прошло мимо. Все мы, — он исправился: — я был несколько… дезориентирован новым статусом. Рид кивнул. — Эмоции дело непростое. Глаза его искрились. — Непростое, — согласился Ричард. — Зато сейчас… все это так необычно, так по-человечески. И мне странно, что вы отвергаете праздник. Он поднял бы вам настроение. Рид засмеялся, взглянул на измятую сигарету. — Все в порядке с моим настроением, Ричи, — сказал он. — Тут такое дело: я — человек, и имею право не любить сраные елки. Так же и ты имеешь право их любить. Да хоть спи в обнимку! — добавил он почему-то недовольно. — Андроиды не спят, — вырвалось у Ричарда ненужное. — А зря. Я бы сейчас не отказался, — и Рид показательно зевнул, расслабляясь. Ричард не выдержал и выпалил: — А в вашей семье отмечали Рождество? — и испугался — он никогда еще не задавал настолько личных вопросов. Детектив Рид подобрался и прищурился, взгляд его стал острым и требовательным. — Переходишь черту, Ричард? — спросил он тихо, сминая в пальцах так и не зажженную сигарету. И Ричард бросился, как в омут. — Перехожу, Гэвин, — ответил он и сделал шаг вперед. А Гэвин… отступил. — Садись в машину, — сказал он, и голос его был до обидного равнодушным. В какой-то, черт бы ее побрал, степени! Еще через пару часов и троих опрошенных дело стало вырисовываться с определенной четкостью, а их рабочий день подошел к концу. И только одно омрачило поднявшееся настроение детектива Рида — у самого департамента в машине что-то тихо застучало. — Твою же мать, — выругался он и притормозил. Ричард хотел что-то сказать, но Рид глянул так мрачно, что он не решился. А Рид постучал пальцами по рулю, полез в планшет. — Хорошая мастерская, — не выдержал Ричард после пары минут поиска, — в пяти минутах отсюда. Рид только глазами сверкнул. — Я всегда отвожу в свою, у дома. Но она закрыта, вот хрень! — Здесь вам сделают хорошую скидку, все офицеры… — Не умничай, Ричи, — Рид нахмурился, потом глубоко вздохнул, огляделся. Потыкал еще в планшет, посмотрел на часы. И сдался. — Ладно, куда ехать? — Пока прямо, — оказывается, сдержать так и лезущую на лицо улыбку не так и просто. — Я удивлен, что раньше вы не пригоняли машину сюда. Все в департаменте… — Мне не подходит то, что подходит всему департаменту, Ричи, — перебил его Рид, глядя на дорогу. — Это случайность и больше не повторится. Ричард ненадолго замолчал, а потом, когда они подъезжали к воротам с неоновой надписью поверху, сказал: — Возможно, вам понравится. Рид только покосился, но ничего не сказал. Департамент гудел громче обычного, под вечер настроение поднялось еще на пару делений, и у некоторых офицеров на голове красовались красные шапки с белой опушкой. — О, наслаждайся! Праздник к нам приходит, — Рид ткнул Ричарда локтем в бок и, не дожидаясь реакции, живо пошел к столу Андерсона. Тот тоскливо смотрел в терминал и вяло дописывал отчет. — А вот и волки, которых ноги кормят, — Рид подошел вплотную и демонстративно достал планшет. — Как лейтенант и заказывал. На терминале мигнула входящим почта: раз, другой, третий. — Это что? — Это полные, оформленные показания, лейтенант. Осталось вам с ними ознакомиться, выписать ордер и произвести арест. — Так займись! — рявкнул тот. — И не нависай тут! — Какая жалость, — покачал Рид головой. — Капитан Фаулер учредил лимит на внеурочные часы, лейтенант, и я свои в этом месяце уже отработал. Лицо его было невозможно довольным, и Ричард в который раз отметил все микродвижения его лицевых мышц. И сохранил. — Ах, ты, — Андерсон сжал зубы. — Без оскорблений, праздник на носу, — Рид, довольный собой и в какой-то степени миром выключил планшет и глубоко вздохнул. — О, этот запах свободы! Удачного дежурства, лейтенант! — Засранец! — все же пробурчал Андерсон ему вслед, но услышал это только Ричард. Он неодобрительно на того покосился, но Андерсон сделал вид, что ничего не говорил. Ричард присоединил свой отчет к отчету детектива Рида в виде примечаний, выключил терминал и поднял глаза. Рид смотрел на него через стол, лицо его было замкнутым, ни единой эмоции не пробивалось наружу, словно не он недавно разыграл для лейтенанта Андерсона целое представление. Сейчас он был серьезен. — Ваш рабочий день закончен, — сказал Ричард, не в силах молчать — лучше так, чем задавать неуместные вопросы. — Как и твой, — Рид помолчал. — Проследишь завтра за арестом? — спросил он наконец, и Ричарду показалось, что сказать он хотел совсем не это. — Да, — просто ответил он. — С праздником, детектив. — Вот настырный, — Рид улыбнулся. — И тебя с праздником. Оторвись по полной, раз уж это первый год, когда ты замечаешь, что творится вокруг. — Я постараюсь ничего не пропустить, — серьезно кивнул Ричард. — Обещаю. — Ну-ну, — Рид снова засмеялся, легко и просто, процентов на семьдесят. — Не будь таким серьезным, Ричи. Пока! Детектив Рид встал, застегнул куртку и, щелкнув по приклеенному к лампе блестящему банту, развернулся и ушел. *** — Офицер Чень. Тина, — исправился Ричард и почувствовал себя неудобно: ему не хотелось обращаться к кому-то с настолько личной просьбой, но это показалось ему самым простым решением. И улучшало его навыки общения. — У меня к вам просьба. — Просьба? — она подняла голову от терминала. — Давай, помогу, чем смогу. — Тут ничего такого, — Ричард наконец посмотрел ей в глаза. — Вы не могли бы дать мне адрес детектива Рида? Тина подняла брови и откинулась на спинку кресла. — Адрес Гэвина? — переспросила она. — Тебе зачем? — Ну… — в этот момент Ричард подумал, что проще было бы взломать терминал капитана, чем ответить на этот простой вопрос. — Я хотел бы… поздравить его с Рождеством. — Напиши пару слов, ему этого будет достаточно, — отмахнулась Тина, потом замерла, вгляделась в лицо Ричарда и медленно произнесла: — О, это будет недостаточно для тебя, как я понимаю. Ричард скованно пожал плечами. Выражение «Провалиться сквозь землю», оказывается, содержало в себе неоспоримые плюсы. Тина какое-то время смотрела на него, размышляя, потом приняла решение, и Ричард знал его еще до того, как она сказала: — Извини, Найнс. Ты очень милый андроид и хороший человек, но рисковать дружбой Гэвина я не готова, — она с сожалением пожала плечами. — Он обидится? — Несомненно. Но я уверена, что ты и без меня справишься, — она одобряюще ему подмигнула. — И я не скажу Гэвину, что ты собрался к нему в гости. Будет рождественский сюрприз. Ричарду не хотелось, но он ей улыбнулся и даже пожелал счастливого Рождества. И наконец взломал записи службы кибертакси. Накануне детектив Рид из департамента уехал именно на нем. Дом был обычным. Стоял в ряду таких же одинаковых одноэтажных построек и обычно наверняка ничем не выделялся из общего ряда. Сейчас же он был одним из немногих, не украшенных гирляндами, да и разноцветного свечения в окнах не наблюдалось. Окна дома детектива Рида горели ровным желтым светом, и у Ричарда от волнения сильно стукнуло в груди, когда он поднялся на крыльцо. Он уже хотел позвонить, когда внутри раздались чьи-то голоса: мужские и женские, топот ног и смех. А через пару секунд дверь распахнулась, и на крыльцо вышло несколько человек. Ричард едва успел отступить, он растерянно смотрел на смеющихся женщин — совсем молодую и постарше, и на мужчину, который крепко жал руку Риду. — Гэвин, не будь занудой! — девушка ткнула Рида в плечо. — Поехали к нам. — Никак не могу, дежурства, работа. Увидимся после, детка. Ричард смотрел, как Рид обнял девушку, та поцеловала его в щеку и, отступив, взяла женщину под руку. — Скажи ему, ма! — Мы всегда тебе рады, Гэвин, — женщина тоже обняла и поцеловала Рида в щеку, и тот отступил, разыгрывая недовольство. — Приеду, мам. Как только, так сразу и соберусь! — Смотри не забудь, как в прошлом году, милый. Мама детектива Рида отступила и повернулась, чтобы спуститься с крыльца, и вскрикнула, увидев стоящего в тени Ричарда. — Это я, Ричард! — только и успел выкрикнуть Ричард, прежде чем дуло пистолета уперлось ему под челюсть. — Рич? — спросил Рид, сверкая глазами. — Ты охренел, блядь? — Гэви! — его мама выглянула из-за его плеча. — Кто это? Рид помолчал, потом убрал пистолет и ответил нейтрально: — Сотрудник. Как раз пришел по работе. Все вопросительно уставились на Ричарда, и тот поспешно кивнул пару раз. — Строго по работе! — подтвердил он со всей возможной честностью. — Я же говорил, мам, — Рид засуетился, оттеснил Ричарда себе за спину, почти втолкнув его в дом, и поспешил попрощаться: — Всем пока! С Рождеством! Счастья и любви. — Вот да! — девушка — судя по всему, сестра детектива Рида — демонстративно заглянула ему через плечо и подчеркнула: — Счастья. И любви! И засмеялась, глядя на лицо Рида. — Мам, ну хоть ты не начинай, — повернулся к повеселевшей матери Рид и поднял руку в предупреждающем жесте. Та лишь засмеялась. — Ладно, милый. Счастливого Рождества. — И что это значит? Голос Рида не был недовольным, он был словно… обреченным, но Ричард не поддался его настроению. — Да, детектив Рид. И мне интересно знать, что же это значит? И он указал на невысокую ель в горшке, которая стояла в углу комнаты и бесстыдно сверкала накинутой на нее мишурой. — Ни словом не солгал! — покачал головой Рид и, скрестив руки на груди, прислонился плечом к стене. — Никаких елок в моем доме! Ричард нахмурился и присмотрелся. — Пихта? — Именно, Ричи. У Ричарда снова — как каждый раз, когда Рид сокращал так его имя, — стукнуло в груди. — Это обман, детектив. — Технически нет. Но в свое оправдание могу сказать, что я был против! — он откровенно смеялся. — Но маму не переспоришь. В магазине ей сказали, что это совсем маленькая пихточка. Однако, — он кивнул на метровое дерево, — как-то не срослось. Ричард отвернулся от пихты и подошел ближе, все так же сжимая в руке пакет. — Но зачем, Гэвин? — спросил он, едва регулируя дыхание. Хотелось усилить вентиляцию, что-то грелось, горело в груди. — Ты был очень убедителен. — Я всегда убедителен, если хочу. А это всего лишь дистанция, Ричи. Средство от чужих. Рид… Гэвин облизнул губы и расцепил руки. Ричард открыл было рот, чтобы спросить или сказать еще что-то безусловно важное, но Гэвин положил ладони ему на плечи, потом обхватил за шею, зарылся пальцами в волосы. И важным стало совсем другое. — Я очень хочу перейти черту, Гэвин, — успел сказать Ричард то, что рвалось из самого… сердца, а потом губы Гэвина коснулись его губ, и все системы обвалились красными всполохами ошибок и предупреждений. — Ричи, да что у тебя там? — спросил Гэвин долгое время спустя и отстранился. Ричард потянулся следом, не желая его отпускать, потом остановился, огляделся и едва заметно улыбнулся. Они уже не стояли у стены, а сидели на диване, и Ричард нависал над Гэвином… не выпуская из рук треклятый неудобный пакет. — Это подарок на Рождество, — Ричард посмотрел в глаза Гэвина — сияющие и довольные — и внезапно смутился. — Думаю, это уже не актуально. — Подарок? Доставай! Ричард неохотно отодвинулся, осторожно вытащил из пакета небольшой рождественский венок из переплетенных веточек можжевельника и падуба и положил его на стол. Красные ягоды ярко выделялись на фоне зелени и сочетались с такого же цвета свечой, которую Ричард поставил в середину. — Вот, — сказал он, не поднимая глаз, и достал красную шапку с белым меховым отворотом. А потом повернулся и уставился на Гэвина, потому что тот внезапно засмеялся: громко и искренне. — Ричи, ну ты даешь, — едва проговорил Гэвин сквозь смех. — И ты еще мне говоришь о хитростях! — Но это не дерево, Гэвин. И не ель. Гэвин снова хохотнул, потом выгнулся, полез рукой в карман и вытащил зажигалку. И зажег свечу. Он вытянул из рук Ричарда шапку Санты и, покрутив, надел ее ему на голову, поправил отворот и погладил лицо Ричарда своими горячими пальцами. — Сможешь взломать систему и приглушить свет? — спросил он негромко, касаясь его и нежно, и жадно. Ричард не понимал, как это сочетается, но ничего не хотел менять. — Совсем не хочется вставать. — Могу, — просто сказал Ричард. И не только приглушил свет, но и совсем его выключил. Все равно он мог видеть Гэвина и в свете свечи. Видеть, трогать, ощущать, прижиматься, целовать. Чувствовать, запоминать, записывать, вплавлять это знание в себя. И это было самым чудесным, что случалось с ним со дня активации. А потом Гэвин отодвинулся, посмотрел шальным взглядом и потянул свою футболку вверх. И все стало еще лучше.