Любишь снег?.. winterG9

Бонус. Утро после вечеринки в ДПД Вдохновлено Nusyathecat @MRearrea (твиттер) и ее гиф-артом от 31 декабря https://twitter.com/MRearrea *** Гэвин очень не хотел просыпаться! И ведь все как-то подозрительно было неплохо: и голова не болела, и не тошнило, вроде как, да и в туалет не тянуло. Но чувствовался, просто покоя не давал какой-то дискомфорт! Спросонья он никак не мог понять: что же ему так мешает? Что заставило его выплыть из чудесного, спокойного сна? Гэвин обиженно засопел, передернул плечами и попытался глубже закопаться в плед, укрыться с головой и не отсвечивать. Но глазам было слишком светло, и он отругал себя, что забыл закрыть жалюзи перед тем, как лечь. Правда, потом в его голову заползла мысль, что он их, вообще-то, и не открывал уже довольно давно, потому что пропадал на работе круглыми сутками. Предрождественские дни и неделя до Нового года всегда приносили много проблем — вздохнуть было некогда, — и он частенько оставался на ночь на работе, в комнате отдыха на диване. Департамент! В голове, наконец, прояснилось, и он еле-еле приоткрыл один глаз. Ну, конечно! Гэвин увидел знакомый серый пол, свисающую с потолка мигающую гирлянду, скучную закрытую дверь и плазму, беззвучно вещавшую что-то на стене. На экране сменяли друг друга кадры разряженных елок, заснеженных улиц и веселых, обнимающихся людей. Точно, вечеринка! Гэвин закрыл глаз и прислушался к себе: реально, никаких признаков похмелья, словно он, Гэвин Рид, детектив департамента полиции Детройта, без пяти минут сержант, не был вчера на вечеринке, а провел время на собрании трезвенников. Уж он-то никогда бы не заподозрил, что однажды проснется после официальной гулянки, и у него не будет ни одного болезненного симптома. Чем он занимался, вообще? Чаи распивал с Коллинзом? Память тут же подкинула ему реальное воспоминание, как Коллинз — красный от выпитого — держится за его плечо и с улыбкой вещает, как он рад пенсии и тому, что наконец-то не будет видеть их опостылевшие физиономии. А сам он… И Гэвин вдруг вспыхнул и задержал дыхание, сердце стукнуло в горле: сам он в то время смотрел на Коллинза совершенно тупым взглядом, потому что сзади стоял Ричард, и его рука медленно и плавно съезжала по спине Гэвина все ниже. Ну а он, превратившись в натянутый нерв, только и мог, что гадать — до конца обнаглеет охреневший свежеиспеченный детектив Найнс, или поимеет все же совесть и остановится? Рука скользнула ниже, легла на задницу, где осторожно, но крепко ее прихватила, и Гэвин понял — если что Найнс и поимеет, так не совесть, а его, Гэвина Рида. И ведь не потому, что обнаглел и лезет, куда не просят, а потому, что это Гэвин сам однажды раздразнил и полез, куда не звали. Теперь вот приходилось расхлебывать. Не сказать, правда, чтобы он был против. От Коллинза его спас Андерсон: подошел незаметно и подхватил друга под руку. Тот тут же полез к нему обниматься, и Гэвин уже и рот открыл, чтобы приласкать обоих по полной программе: ну, а что? Может, еще и молчать теперь, раз старпер на пенсию валит? Но тут Ричард склонился к его уху и прошептал, обжигая кожу горячим дыханием: — Гэвин, можешь уделить мне минуту своего времени? Дыханием, блядь! Да Гэвин и на секундочку бы не поверил, что этому… Ричарду так уж необходимо дышать горячим прямо в шею, просто подловил один раз, как отреагировал на его выдох он, Гэвин Рид, и теперь вовсю этим пользовался. Хитрый, зараза! Гэвин медленно к нему развернулся. — Как только ты уберешь хваталку с моей жопы, детектив Найнс, — сказал он с угрозой, чувствуя, как от мягкого взгляда светлых глаз — таких прозрачных, с темным ободком и холодной голубизной внутри — у него в животе едва ли не бабочки начинают порхать. — Пока весь департамент не увидел, что ты там творишь! Ричард только высокомерно поднял брови. — Я? — он снова сжал пальцы, демонстративно заглянул Гэвину за спину и медленно убрал руку. — Вы и ваш зад в последнее время слишком удачно оказываетесь рядом, детектив, я просто не могу вам отказать, — и он с намеком поиграл теми самыми идеальными бровями. — Слушай сюда, пластиковая твоя задница! Тебя еще в задумке у папы Эла не было, когда я начал играть в эти игры, так что не строй дурачка и говори прямо! — а вот тут Гэвин затормозил. Спросить, что ему надо? Так это совсем тупицей надо быть, чтобы не понять. Уж точно не после того, как Гэвин неделей раньше, довольно сильно набравшись на пятничных посиделках в баре, прижался к губам провожавшего его к такси Ричарда в страстном поцелуе! Ну, он искренне считал, что поцелуй его был страстным, а не пьяным и смазанным. Радовало одно — Ричард не дал ему в морду и не написал заявление о домогательствах, а просто поймал его в кафетерии в следующий понедельник и сообщил отчаянно смущенному Гэвину, что алкоголь он пьет хороший, и при употреблении его в очень умеренных количествах его здоровье сильно не пострадает. Вот только техника исполнения поцелуя была, прямо скажем, не на высоте, и Ричард так ничего и не понял. Гэвин тогда, слегка опешив от этого издевательского и выспренного тона, сообщил, что целуется он, вообще-то, обалденно, и это просто Ричард неудачник и не попал в нужное время. А потом быстренько послал его на хрен и сбежал. Ричард ничего ему больше не сказал. Разве что диод его какое-то время мигал еще желтым, но быстро успокоился. А вот осадочек, как говорится, видимо, остался. — И говори прямо, — повторил Гэвин, — где мы можем уединиться на пару минут? На виске Ричарда снова полыхнуло желтым, он смерил Гэвина долгим взглядом и спросил чуть более низким голосом: — И тебе хватит пары минут? Маловато как-то. Гэвин едва не зарычал от полыхнувшей азартной злости. Схватил Ричарда за руку и потащил его сквозь толпу в сторону комнаты отдыха. Та, конечно, была заперта — Фаулер всегда так делал, чтобы у офицеров не было соблазна уединиться и напиться сверх выделенной им меры, — но Гэвина это не остановило. — Ломай! — скомандовал он, отпустил Ричарда и встал, скрестив руки на груди. — Прямо… ломать? Ладно, — Ричард сжал кулак. — Стой! — Гэвин едва успел схватить его за руку. — Спятил, что ли? Коды ломай, умник! Дверь вскрой. И ухмыльнулся нахально, когда заметил на лице Ричарда смущение. Дверь поддалась через секунду, словно и не была заперта. Гэвин распахнул ее, скользнул в темноту и тут же охнул, когда вошедший за ним следом Ричард прижал его к стене. Гэвин поймал его взгляд, и ему показалось, что глаза Ричарда светятся в отблесках огней вечеринки, оставшейся за углом, и беззвучно работавшей плазмы на стене. А Ричард положил ладонь на дверь и стал медленно ее закрывать. Света становилось все меньше, его лицо тонуло в полумраке, и Гэвин успел еще заметить, как Ричард облизал губы, и те влажно блеснули. А потом дверь закрылась, щелкнул замок, и его собственное сердце рванулось и забилось тяжело и быстро где-то в горле, потому что Ричард его поцеловал. *** Гэвин зажмурился и выплыл из воспоминаний. В животе сладко заныло, он облизал слегка саднящие губы и глубоко вздохнул. И тут же скривился, потому что во всю эту замечательную картину опять врывался гребаный нюанс — он вносил диссонанс и все портил! Гэвин недовольно заворочался, и тут со спины его обняли и прижали. Он замер, едва не дернулся, но Ричард снова выдохнул ему в ухо, прижался к шее губами и спросил вот так, щекотно и невнятно: — Что ты так несчастно вздыхаешь? Мне гибернации осталось минут на пять, всего-то подчистить файлы, а ты меня сбиваешь. Гэвин даже глаза распахнул от возмущения — уж он-то знал, что если андроид не желает, его из состояния гибернации никак не вывести. Он сам не раз пробовал это на Ричарде и многое мог бы сказать! Но рука — теплая и нежная — плавно скользнула ему по боку на живот, пробралась под джемпер, и Гэвин едва сдержал довольный выдох, когда она коснулась кожи и поползла вверх. Пальцы круговыми движениями гладили его живот, потом грудь, потом ладонь легла Гэвину над сердцем и так там и осталась. — Люблю слушать, как оно бьется, — сказал Ричард за спиной. — Сейчас все быстрее, Гэвин, ты такой горячий! Он коротко засмеялся и удержал дернувшегося Гэвина, прижав его чуть крепче. Дернулся тот, правда, не очень сильно: ровно так, чтоб случайно не выскользнуть из объятий. — Я не могу спать, — сказал он наконец сдавленно. — Мне что-то мешает! — Что? Ричард задал такой простой вопрос, задал на выдохе, коротко, но все вокруг словно застыло, потому что сейчас он, Гэвин Рид, мог бы столько всего разломать неосторожным или специально сформулированным ответом. «Ты». — Да хрен его знает! — недовольно пропыхтел Гэвин и крепко зажмурился, потому что Ричард за его спиной снова начал дышать. — Подожди. Ричард завозился, привстал и что-то сделал ногами, отчего по телу Гэвина постепенно разлилось полное довольство. Он сначала на пробу шевельнулся, а потом уверенно выпрямился, вытянул согнутые ноги и блаженно застонал. Откинулся на спину, а получилось, что на Ричарда, и, забив на все, подлез своей рукой к его у себя на груди и переплел их пальцы. — А ты мне вчера так и не сказал, что там с твоим сравнительным анализом поцелуев. Сказал, и по коже прошлись мурашки, стоило вспомнить, как они вчера… — Мало данных, — ровно сказал Ричард из-за спины. — Подожди немного, я закончу и придется проверить еще раз. Или два. Гэвин засмеялся в плед, поерзал и улегся удобнее, дернул ногой, наткнулся на бедро Ричарда и, долго не думая, закинул свою поверх его, прижал теснее. — Пять минут? — спросил он, зевая. — Может, семь, нашлась еще пара-другая файлов, требующая обработки. — Тогда я пока посплю, — он помолчал, а потом сжал пальцы Ричарда в своих и спросил: — А что ты сделал, что мне стало хорошо? «Появился», — ответили у Гэвина в голове его собственным голосом, а Ричард просто хмыкнул. — Поправил плед. У тебя нога в носке высунулась и замерзла, — он коротко засмеялся. — За тобой нужен глаз да глаз. — Во-во, — сказал Гэвин, уплывая в сон. — Так что будь рядом. Гэвин уснул и уже не слышал, как Ричард пообещал ему: — Непременно буду. Правда, он повторил это после того, как они не раз и не два проверили, как работают их поцелуи. И не только этим утром.