Straightforward

Kali Uchis — After The Storm

В первый раз это происходит с Чонгуком за просмотром аниме. Они лежат в квартире Тэхёна, на кровати Тэхёна, оба в одежде Тэхёна — потому что Чонгуку было жарко, и он одолжил футболку — и всё вокруг пахнет, как Тэхён. Это не неприятный запах пота, как в мужских раздевалках, и не усиленный древесный парфюм, которым пользуется его отец. Нет, это особенный, совершенно ненавязчивый, но от этого не менее приятный аромат. Смесь запахов стирального порошка, дезодоранта, лимона — потому что Тэхён глотает их тоннами и даже не морщится — и немного безымянных сладковатых нот. Для Чонгука Тэхён пахнет как дом. В его объятиях уютно, тепло и безопасно. За окном бушует ливень, но только завывания ветра напоминают о том, что происходит снаружи. Потому что Чонгук растворяется и плавится, как сахар в чае. Чимин постоянно подтрунивает над их парочкой, говорит, что они слишком приторные для… всего. Для университета, для их факультета, для непогоды и для этого мира в целом. Он постоянно удивляется тому, как Тэхёну удаётся угадывать что бы то ни было. Это правда — Ким улавливает любые изменения в настроении Чонгука, но не из-за природного чутья или знаков свыше, а благодаря банальной внимательности. Тэхён не сводит с него взгляда, и это настолько же смущает, насколько и приятно. Но вот, например, если касаться темы подарков, то Ким попадает в цвет далеко не наобум. Просто они привыкли обсуждать такие вещи. Оба студенты с ограниченным бюджетом, и не хотелось бы растрачивать его на бесполезное. Ключ к тому, чтобы подарок гарантированно понравился, состоит в том, чтобы на вопрос «Что ты хочешь на праздник?» отвечать действительно то, что хочется. Контраргумент Чимина в такой ситуации заключается в том, что иногда Чонгук всё же отвечает «Я не знаю», но подарки Тэхёна ему всё равно нравятся. Но кому может не понравиться плюшевая акула? Покажите Чонгуку этого человека, и он выведет его на чистую воду. Тэхён знает про любовь Чонгука к обнимашкам во сне, знает, что он падок на всё мягкое и милое. И, конечно же, для него не секрет, что Чонгук с самого детства просто обожает рыб. Серьёзно, однажды он не так понял высказывание преподавателя про клоунов, и лекция в университете резко сменила и тему, и ведущего. Теперь Ким знает, что рыбы-клоуны агрессивны, а дружелюбный Немо из диснеевского мультика — ложь и провокация. Поэтому, да, плюшевая акула — лучший из подарков, которые можно получить на день рождения. Тем более, если в комплекте идёт полукилограммовая шоколадка с орехами и около сотни поцелуев. — Чонгук-и, ты спишь? — Нет, хён. — Это хорошо. Не спи, сейчас будет самое интересное. Чонгук рассеянным взглядом наблюдает за происходящим на экране ноутбука. Он ещё не смотрел эту серию, потому что Тэхён ушёл немного вперёд. И сейчас он, вроде как, повторяет «изученный материал» только ради него, но Чонгуку так хочется спать. Хотя бы ненадолго задремать. Размеренное дыхание на ухо сбить сонную негу совсем не помогает, как и то ли круги, то ли спирали, которые Ким выводит у него на животе. Примерно тогда всё и происходит. Вот, мгновение назад он медленно моргает, заставляет себя поднимать налившиеся свинцом веки и лениво переплетает с Тэхёном пальцы. И вот он сейчас, внезапно осознавший их странное положение. Это не редкость — их близость и тактильность друг с другом. Чимин говорит, что они похожи на каракатицу, когда переплетают свои конечности, и, на самом деле, это недалеко от правды. Чонгуку нравится ощущение, когда он буквально окутан другим человеком. Когда, как сейчас, бёдра Тэхёна по обе стороны от его спины, подбородок на плече, а за крышкой ноутбука под общим пледом не разобрать, где чьи ноги. Но Чонгук до этого не осознавал, насколько такие положения… интимны. Между ними ведь нет и сантиметра свободного пространства. Грудь Тэхёна плотно прижата к его спине, он задевает носом и губами кончик чонгукова уха, когда что-то говорит. А его пальцы всё ещё щекочут полоску кожи в опасной близости от резинки домашних штанов. Чонгук понимает, что Ким делает всё это неосознанно, просто даёт понять, что рядом, делится своим теплом. Но голос рассудка не может заглушить внезапно ускорившееся сердцебиение. Он только надеется, что под приглушённым светом не будут заметны его горящие щёки.

***

Во второй раз это происходит в бассейне. Если так, конечно, можно назвать резервуар с хлорированной водой метр на два. Это, вроде как, официальное празднование его дня рождения. Да, прошло две недели, и уже середина сентября, но выкроить время получилось только сейчас. Они сильно задержались, конечно, Чонгук уже успел получить подарки, но зато вся компания в сборе. Сауну предложил Хосок. Он в последнее время увлёкся традиционной медициной, и его массажистка посоветовала размягчать мышцы при помощи температурных контрастов. Чонгук не уверен, что этому есть научное подтверждение, но ему нравится подставлять спину под бурлящие струи воды в джакузи, а потом потеть в парилке. После такого релакса он и пришёл сюда, в воду. Для того, чтобы остыть. Но он физически ощущает, как температура его внутреннего термометра ползёт выше и выше. Уровень на шкале поднимается от дна бассейна к поверхности воды, а потом двигается дальше, вместе с Тэхёном, вылезающим из него. Чонгук не может до конца охарактеризовать это ощущение. Это можно сравнить с чайником на плите. Температура постепенно повышается, вода из ледяной превращается в чуть тёплую, затем пузыри воздуха начинают выплывать на поверхность, их количество увеличивается, и вот, всё начинает кипеть и бурлить. Зато причину этого ощущения он назвать может с лёгкостью. Тэхён. Капли, стекающие вниз по его спине. Мягкая на вид и на ощупь кожа. Его улыбка, обращённая Чонгуку и ему одному, потому что все остальные сейчас визжат за стеной парильного помещения. Его бордовые плавки, так красиво контрастирующие с чуть бледной поясницей. Ноги, длинные бесконечные ноги, а выше них… Чонгук отворачивается и зажмуривает глаза. Метафорический чайник едва не дымится и заходится неистовым свистом.

***

На третий раз Чонгук, наконец, понимает, что это такое. Поэтому краснеет ещё сильнее, чем обычно. Тэхён, сидящий у него на коленях, каждые пять минут спрашивает, не отдавил ли он их ещё. Чонгук притягивает его ближе и бухтит в затылок. Киму становится щекотно, он хохочет, несильно хлопает по рукам и ёрзает. В голове внезапно щёлкает выключатель, складывающий дважды два. Он осторожно спихивает Тэхёна пониже, раздвигая колени и усаживая его себе между ног, уложив спиной на грудь. Сегодня Чонгук — большая ложка. Большая ложка, которая всей своей алюминиевой душой надеется, что хён не почувствует небольшое напряжение, упирающееся ему в спину. В этот раз вперёд по сериям ушёл Чонгук, поэтому, пока Ким нагоняет, он может позволить себе пораскинуть мозгами. Но только в одну сторону — в платоническую — потому что от некоторых направлений голова может ещё сильнее пойти кругом. Например, от того, как Тэхён закусывает костяшки пальцев от волнения и облизывает губы. В любом случае. Чонгук, чай, не маленький, и, пусть это заняло многовато времени, до него всё-таки дошло. Он в присутствии Тэхёна начинает возбуждаться. Он определённо может сказать, что это не так, как с самим собой. Обычно он просто просыпается со стояком или немного помогает себе рукой, прежде чем уйти в душ или достать салфетки из ящика рядом с кроватью. Не то чтобы он не представляет иногда Тэхёна — представляет, конечно — но обычно это какие-то размытые образы, вроде приоткрытого рта или напряжённых бёдер. Или, как сейчас, блестящих розовых губ и такого же розового языка… Так вот. С самим собой у Чонгука это происходит довольно быстро. Пятнадцать минут на всё про всё — и это в лучшие дни — никакого жара и тумана в голове, всё предельно ясно. Но с Тэхёном совершенно по-другому. Волнение накрывает медленно и тягуче, сразу и не заметить. Чонгук постепенно расслабляется, покрывается мурашками, становится податливым, как разогретая глина. Потом внезапно напрягается и осознаёт своё состояние — в этот момент всегда хочется как можно больше касаться. Следующую стадию Чонгук назвал бы «Физические проявления», и, да, это они и есть. Член немного твердеет в штанах, а кончики пальцев даже слегка покалывает. Что там может произойти дальше, Чонгук ещё не знает. И, если честно, пока не готов узнавать, пусть ему и очень хочется. Поэтому он успокаивается и возвращает своё внимание аниме — на экране как раз воспроизводится заставка.

***

Когда это происходит в одиннадцатый — ему всё ещё не надоело считать — раз, Чонгук соображает быстро. В седьмой раз это не прошло через четверть часа, как проходило до этого, поэтому Чонгук выработал специальный алгоритм. Его удаётся придерживаться вполне успешно. Пока Тэхён не спрашивает в лоб. — Чонгук-и, ты хочешь меня? Чонгук-и валится со стула на пол. Спустя полчаса причитаний, полотенца со льдом на коленке и свежезаваренного чая, он всё-таки находит в себе смелость ответить на этот вопрос. — Да, хён, хочу. Тэхён — не любитель потянуть кота за хвост. Оглядываясь на прошлое их отношений, можно сказать, что Чонгук тоже. Чимин говорит, что у них всё не как у людей. Не было никаких гляделок, заигрываний и ревности к каждому столбу. Не было уединённого неловкого молчания на дружеских вечеринках, не было пьяных или в пылу гнева признаний, не было страстного первого поцелуя на прощание после свидания. Но Чонгук по этому поводу не особо расстроен. Его устраивает их путь — прямой и чистый, как железная дорога. По которой они движутся не на скоростном поезде, а на старомодном паровозе. В какой-то мере это даже романтично. Их первое свидание было сразу оглашено свиданием, никто никого не пытался соблазнить или вывести на чистую воду, чтобы добиться правды о чувствах. Тэхён просто пригласил в кофейню, а Чонгук согласился. Первое признание было взаимным, пусть и немного неуклюжим. Но не потому, что Чонгук стеснялся чувств, а потому, что они у него попросту возникли впервые. Впрочем, как выяснилось немного позже, у Тэхёна тоже. Пары вокруг постоянно проверяют друг друга, а Тэхён просто просит всегда спрашивать, если Чонгук в чём-то сомневается. Доверие — главное в отношениях, и, боже, хоть в этом они с Чимином солидарны. Даже первый поцелуй не был фейерверком или ураганом, не был долгожданным дождём в пустыне. Это было скорее похоже на вишенку на верхушке пломбира — к месту и вовремя. — Можно тебя поцеловать? Так что, да, в их отношениях это распространённая практика — спрашивать перед тем, как сделать, интересоваться и обсуждать. Чонгук благодарен, что в этот раз Тэхён снова задал вопрос первым. Потому что, даже когда главное, казалось бы, решено, его голос продолжает дрожать. — Давай придём ко всему поэтапно. В один день разденемся и познакомимся с нашими телами, в другой попробуем петтинг, чтобы узнать друг друга получше, а после уже перейдём к основному действу. Идёт? Чонгук кивает, и весь последующий вечер они выбирают на сайте смазку и презервативы. Он знает, что это, вроде как, не сексуально и даже не мило, но в итоге сам не может отцепиться от Тэхёна, когда тот начинает собираться домой.

***

Двенадцатый раз случается, когда Тэхён, сидя в кафетерии университета, сопровождаемый недоумевающим взглядом Чимина, говорит: — Сегодня просто посмотрим. И Чонгук смотрит. Смотрит так внимательно, что забывает, как дышать, когда, уже дома, Тэхён расслабленно стягивает с себя кардиган, отбрасывает в сторону футболку, недолго возится с пряжкой на ремне и снимает джинсы, оставаясь в белье и полосатых носках с отдельными пальцами. Смотрит так внимательно, что забывает раздеться сам, и ему приходится помогать. Тэхён тоже волнуется — у него руки немного дрожат — но в его действиях сквозит уверенность. Она заразительная, поэтому Чонгук первым целует его. А потом ещё смотрит, раскрыв рот так широко, что в него, кажется, может поместиться целая дыня. Тэхён благосклонно вздыхает и берёт его за руку. — Не думаю, что случится что-то плохое, если мы немного потрогаем. И, да, Чонгук трогает. Руки — от переплетённых в замок пальцев выше, по нежной коже запястий, сгибов локтей, к плечам и шее. Она горячая и румяная от смущения, но Тэхён улыбается, а значит, Чонгук делает всё правильно. Он и сам не отстаёт — свободной рукой проводит по чонгуковой талии, медленно пересчитывает рёбра. Не оставляет без внимания и бёдра, судорожно дёрнувшиеся от прохлады кончиков пальцев. — Ты опять мыл руки в ледяной воде? Вместо ответа Чонгук получает взгляд — голодный, изучающий, пробирающий до трепетной дрожи. Но он держится и не съёживается под ним. Наоборот — льнёт ближе. Замок из рук приходится расцепить, но отсутствие контакта ладоней быстро компенсируется другими прикосновениями. Где-то — на ключицах — невесомыми и лёгкими, а где-то — на спине — ощутимыми и несколько властными. Тэхён привлекает его ближе, но не намного — всё ещё сохраняет между ними дистанцию, а с ней и свободу для взора. Чонгук им цепляется за тёмные розовые кругляшки сосков. Тэхён смеётся от ласки, когда он задевает их шершавой ладонью — щекотно — но вот сам Чонгук поражённо втягивает воздух, когда Ким наклоняется, чтобы обдать его собственные горячим дыханием. Это всё ещё не так, как с самим собой. Когда Чонгук мастурбирует, он не уделяет внимания своему телу выше пояса, и, кажется, зря. Он не знает, дело в Тэхёне или в физиологии, но он оказывается таким чувствительным здесь. А вот у Кима чувствительная шея. Чонгук это давно заметил — то, как дрожь пробирает чужое тело, когда он в объятиях утыкается носом в ключицу. То, как Тэхён млеет от незамысловатого массажа от затылка и ниже. То, как сейчас он выпускает тихий стон, когда Чонгук его под адамовым яблоком целует. — Хён, сделай так ещё. Он утыкается носом в ароматную жилку на шее, пока прижимается чуть ниже губами несколько раз подряд. Тэхён делает то, о чём его попросили. Его голос ласкает слух. Но потом он мягко отодвигает от своей шеи и коротко целует. Чонгук всё понимает — он тоже уже на грани — поэтому не пытается продлить момент, а просто продолжает счастливо улыбаться. Не всё сразу, у них ещё столько всего впереди. Тэхён уступает ему пойти в душ первым.

***

Чонгук не знает, почему число тринадцать считается несчастливым. Для него тринадцатый раз становится сродни эйфории. Начинается всё немного сумбурно. У них нет плана, как в прошлый раз, нет чётких границ. Чонгук вообще слабо представляет себе, что такое петтинг. Но, несмотря на неожиданность, он оказывается весьма рад, когда Тэхён стаскивает с него и с себя футболки, пока они перекатываются по его кровати. Некоторое время назад, ещё до начала отсчёта, Чонгук бы держал руки на кимовых лопатках или предплечьях. Может быть, переплёл бы пальцы или запустил бы их в волосы на затылке. Но сейчас, когда эти самые волосы, уже порядком отросшие, щекочут ему лицо, а сам он только прикрывает глаза и старается дышать через нос, пока его рот практически атакуют чередой быстрых чмоков, его ладони находят своё место на чужих ягодицах. Так же, как и руки Тэхёна. — Такие твёрдые. Чонгук, конечно же, краснеет. Он раньше комплексовал по поводу их размера. Бёдра благодаря тхэквондо раздулись за несколько месяцев тренировок, а вот задница осталась плоской. Сейчас, конечно, когда подростковая фаза позади, он понимает, что его мышцы — это предмет для гордости. Но всё равно смущается от констатации факта. Хотя, может, дело в том, с какой интонацией он был озвучен — каждое действие Кима сейчас пропитано каким-то запредельным обожанием. Чонгук дрожит под восхищённым взглядом. У Тэхёна ягодицы мягче, но это далеко не плохо — это просто замечательно. Их так приятно щупать и держать в руках. Чонгук не останавливается только на них — в прошлый раз он из-за их общей гипервозбудимости упустил из внимания чужие ноги. А они так и остались бесконечно длинными, мягкими и красивыми. Не то чтобы Тэхён отличался повышенной растительностью, а Чонгук к этой растительности пристрастиями, но его ведёт от волос на чужом теле. Это так необыкновенно, в то же время так естественно, так… Да, красиво. Весь Тэхён красивый. Чонгук обласкивает обделённые в предыдущие разы бёдра и икры, слегка щипаясь, когда Ким расходится и кусает его за плечо. Сам Тэхён весь фокусируется на чонгуковых тазовых косточках и бледном гладком лобке. — Ты так тщательно готовился… Чонгук не может возразить. Он с несвойственным нетерпением ждал этого дня, ходил будто ужаленный, как с пропеллером под поясницей. Немудрено, что заводится с пол-оборота, когда Тэхён вновь целует его — неспешно и нежно, но от этого не менее страстно. Разе на шестом Чонгук в этот момент уже отстранился бы и просто лёг в объятия, стараясь усмирить дыхание. Сейчас же он лишь приподнимается, позволяя снять с себя и без того спущенные брюки, когда чужие пальцы забираются под их кромку. — Ты тоже. Ким коротко кивает головой и отбрасывает в сторону пижамные штаны вместе с бельём. Не очень эстетично, но с комками одежды они потом разберутся. На данный момент, единственный ком, который Чонгука волнует, это узел возбуждения, скрутившийся в нём. Даже два узла — один внизу живота, а другой в сердце. Если бы Тэхён умел расшифровывать узелковые послания, он прочёл бы сейчас что-то похожее на «Я так в тебя влюблён». Но Тэхён не замечает невидимого текста, когда спускается поцелуями по его груди, поэтому Чонгук говорит вслух. Это действует бешеным акселератором, потому что до этого терпеливый Ким впивается в его бёдра, а потом с завидным остервенением трётся лицом поверх белья. Чонгук до этого сдерживался, как мог, но силы покидают его, и он мычит сквозь сомкнутые губы, когда его освобождают от оков белья и целуют прямо туда. — Хён, ты что делае-ешь? Ладно, ладно. К чёрту вопросы и к чёрту на них ответы, пока рот Тэхёна занят его головкой. Это просто ужасно. Ужасно прекрасно. Вообще не так, как с самим собой. Тепло — нет, горячо — мягко, влажно и немного тесно. Чонгук скашивает взгляд и видит, как его хён втягивает щёки. А потом откидывается назад на подушки, потому что от этого зрелища его сердце грозит совершить грёбаный прыжок веры прямо из его задницы. Звуки и цвета вокруг превращаются в одно неразберимое месиво, и единственное, на чём можно сосредоточиться, это собственные пальцы, оттягивающие чужие волосы. Тэхён слегка отстраняется, и Чонгук по инерции следует за его ртом, толкается бёдрами вверх. Ким закашливается, подавившись. — Боже, о господи, хён, прости, пожалуйста… Тэхён подползает к нему и мягко целует в губы. — Я надеюсь, ты не брезгуешь? — Чонгук мотает головой. — Отлично. С минетами разберёмся потом. Говорит перед тем, как впустить язык в его рот. После этого, пожалуй, Чонгук теряет оставшиеся крупицы разума и растворяется окончательно. Тесные объятия, бедро Тэхёна между его ног, большие ладони, сжимающие его ягодицы, и твёрдый член, скользящий головкой по его животу. Чонгук не уверен, что это можно назвать петтингом, но он не собирается останавливаться — его всё более, чем устраивает. Особенно, когда Тэхён сгибается, наклоняясь ближе, и Чонгук подаётся ему навстречу, сначала цепляясь языком, а потом уже соединяя губы. Сам он толкается в чужую ногу, ведомый инстинктами, но это приносит колоссальное удовлетворение, особенно вкупе с тэхеновыми вибрирующими стонами, отдающими в горле. Чимин снова сказал бы, что это каракатица, но Чонгуку слишком хорошо, чтобы думать о том, как они выглядят со стороны.

***

Вероятно, число тринадцать считается несчастливым из-за того, что за ним следует четырнадцать. О, после него Чонгук перестаёт считать. Потому что отпадает надобность. Потом он скажет Чимину, что четырнадцатый раз — наконец-то с продолжением! — был немного неловким, но, в целом, впечатления остались положительные. Но на самом деле… На самом деле Чонгук не уверен, что всё произошедшее можно назвать неловким. Скорее, наполненным весельем. Да, у них не получилось надеть презерватив с первого раза. Да, Тэхён ударился в экстазе головой. Да, они израсходовали больше половины бутылька смазки. Да, Чонгук, в отличие от Тэхёна, не догадался сбросить утром напряжение, а потому обрадовал их преждевременным конфузом. Но через всё это они прошли с улыбками и вместе. Презерватив в итоге наделся, шишки на затылке Кима не осталось, а в случае смазки лучше переизбыток, чем недостаток. В свой живот, забрызганный чужой спермой, Тэхён обмакнул палец, а потом попробовал на вкус, и, вау, это было так горячо… Даже несмотря на то, что потом он скривился и сказал: «Горькая». У него она, надо сказать, тоже на вкус не как его любимые лимонные леденцы, но это решаемая проблема — Чонгук читал, что в таких случаях помогает добавление в рацион питания некоторых продуктов. Да и, в конце концов, стерпится-слюбится. Уже слюбилось. Чонгук это чувствует, когда вновь кутается в тепло чужих объятий, устраивает голову на плече и включает первую серию нового аниме, пока Тэхён копошится у него в волосах и целует в макушку.