Зарево тысячи вечеров

      В юрте было совсем тихо. Все четверо расселись около очага. Максим сидел на полу, обняв ноги, Еки сидела сгорбившись совсем недалеко от него, только уже на заправленной кровати, подперев голову рукой, второй двумя пальцами держала кружку с чаем. Отвлекшись от еды, Илья, что сидел напротив них, поднял глаза на Еки, рассматривающую Максима. Хмыкнув, сложил ноги под себя и сжал тарелку обеими руками, опустив голову. Еки кинула в похлебку Ильи кусочек хлеба и, когда кудрявая голова поднялась снова, начала хохотать. — Эй, еще девяти утра нет, а ты уже злодействуешь. — Не правда. — Еки отхлебнула чай, — Вы выглядите очень потерянным. — Так и есть. Я просто, — Илья взял паузу, чтобы прожевать большой кусок мяса. Обмакнув хлебушек полностью, с удовольствием проглотил его с кусочками овощей, — наблюдаю за вами. Вы такие счастливые приперлись. Да и вообще, — Илья пригрозил лучшему другу деревянной ложкой, — слышь, если ты в нее влюбился, то разлюби сейчас же, иначе я тебе ногу сломаю. Она моя девочка. — Ого, — Максим рассмеялся и показал руку со сверкающим обручальным колечком, — увы, но мое сердце занято. — сделав пару глотков решил задать вопрос, не смотря на то, что объект обсуждения сидел в тридцати сантиметрах от него и прекрасно все слышал, — А Еки вообще в курсе, что она «твоя девочка», или ты решил ее в это не посвящать? — Это будет сюрприз. — Илья кивнул и, доев остатки, отставил тарелку к ворону. Птиц сунул в неё клюв в надежде заполучить лакомый кусочек, но увидев лишь пустоту, расстроенно поскакал к сестренке, которая с радостью пригрела его в своих руках. — Да что вы все разбежались от меня? Чумой вроде бы не болел. И о чем вообще разговор был? Я опять половину сюжета проспал? — Я многое поняла в разговоре с вашим другом, Илья. Но еще больше он узнал от меня, поэтому такой задумчивый. Да и к тому же мы с ним перешли на «ты» — она пожала плечами и, повернув голову, посмотрела на Максима, ожидая подтверждения своим словам. — А вы как были непутевый, так и остались. — Все верно. — Согласился сидящий, вытянув ноги, — Полностью поддерживаю предыдущего оратора.       Илья нахмурился, с сомнением глядя на девушку, и, поднявшись, гордо отряхнул одежды. Максим наклонил голову к Еки, и тихо ее о чем-то спросил, на что она тут же кивнула. Напялив свою любимую красную куртку, парень молча взял свои варежки и, занырнув в сапоги, вышел на улицу. Задумался о своем, засмотревшись на небо. Самая середина дня. — Максим уже помог мне и отработал свой паек. — Еки встала рядом в своей расстегнутой шубке, спрятав варежки, — Раз вы хотели проверить себя на выносливость, то помогите мне тоже. — С чем? — Удивился Илья, опустив голову. Еки тут же кинула ему тяжелую веревку на руки, от чего он пошатнулся. — Много кто ушел далеко. Надо их собрать. — Она пошла до Севера, — Нам надо поймать тех, на ком есть недоуздки. Все поняли? — Ты предлагаешь мне ловить оленей? — Удивился Илья, которому уже пришлось задрать голову. Еки с поразительной ловкостью заскочила на лошадь, и тут же наклонилась к нему. — Да. И я буду вместе с вами их ловить. Сорок голов поймать надо. — Она перевесила свою такую же веревку ближе, — Поймаете больше меня — можете выпросить у меня что угодно. Только не уходите далеко. Не хочу волочить за собой еще и ваш хладный труп.       Она тут же сорвалась с места ударив лошадь по бокам, и помчалась вперед. Илья тут же понесся за ней, наперегонки с собаками. Копытца лошади громко топтались по увядающей траве. Они помчались небольшой стаей вперед, в сторону реки, через поголовье. Наперегонки с ветром и солнечным светом, они мчались по огромной территории, ловя поголовье. Илья резко остановился, решив понаблюдать за своей недотрогой. Мистическая молчунья скрутила аркан, и ловко швырнула его вперед себя. Север понесся дальше, а девчонка дернула за веревку. Непокорный главарь дернулся, попытавшись скинуть с себя петлю, и сам бросился вперед. Еки легла в седло, своей левой рукой прицепив веревку с арканом к карабину, и тут же выпрямившись, начала снова сматывать петлю. Что же, раз ей хватило две минуты чтобы поймать злодея, ему за ней в любом случае не угнаться. Он прекрасно заметил, как она верхом сгоняла всех ближе к нему. За лошадью мчались уже порядка трех голов следом. Илья недоверчиво посмотрел на веревку в руке. Собаки тоже решили ему помочь, и погнали двух вожаков к нему. Илья растерялся, заметив как злодеи с длинными ветвистыми рогами несутся на него. Когда они пронеслись мимо, он побежал за ними. Ловко перепрыгнув грязевые лужи, зацепил веревку сначала за один карабин, и, решив не терять время зря, тут же схватил второго. В ответ получив рогами в живот, толкнул его, но тем не менее это был успех! Еки тут же помчалась к нему, и, выхватила веревку у него из рук, швырнув в ответ другую. Не останавливаясь, гнала лошадь, перестегивая поголовье друг за другом. Схватившись за поводья, вскрикнула: — Дальше сами!       Она резко развернулась, и помчалась верхом в сторону юрты. Мимо Ильи сначала пролетела лошадь, а следом и порядка двадцати голов, бегущих резво друг за другом. За ними помчались и те, на ком ничего не было. Видимо, это были те, кто всегда следовали за главарями. Илья улыбнулся, и, жестом показав собакам на остальных, с азартом побежал за ними следом. Едва успевая за парнокопытными, цеплял за их шлейки и недоуздки, волоча за собой, поймав пять голов, улыбнулся, увидев бегущего к ней Севера. Уже было поднял руку с веревкой, но Еки на полном ходу соскочила с лошади, и тут же запрыгнула уже на одного из оленей. — Сами справитесь!       Илья удивился, когда Север, тяжело дыша, остановился прямо перед ним. Кто-то пихнул его рогами. Едва не завалившись под лошадь, он пристегнул веревку к карабину на седле, и, подпрыгнув, попытался заскочить в седло. Получилось… как получилось. Не очень изящно и не очень быстро. Схватив поводья, он искренне улыбнулся, сняв другую веревку. Еки, верхом и без седла на олене довольно быстро помчалась впереди за теми, кто посмел скрыться от них в перелеске. Швырнув аркан вперед себя, словил еще одного главаря, что брыкнулся, закидав Илью грязью. — Падла. — Прошептал он, и дернул за веревку, — Пошли уже!       Он остановил лошадь, попытавшись перецепить очередного пойманного, и до него дошло, почему девчонка делала это все без остановки — все просто начали разбредаться, и уже Север пошел за ними. — Да твою ж мать. — Ругнулся он.       Перехватив повод, дал сапогами по бокам. Лошадь громко заржала, и сорвавшись с места побежала вперед. За ним поволочилась добрая половина стада. Еки поравнялась с ним, и, кинула свою веревку, где были пристегнуты еще трое их поголовья. — Не останавливайте его! Иначе будет беда. — Посоветовала девчонка, и, едва дотянувшись, сдернула с седла последнюю веревку, — Давайте до дома, я вас нагоню.       Собаки с громким лаем погнали стадо к нему. Илья кивнул. Перестегнув последнюю веревку, развернул Севера, и погнал его к юрте. Теплый ветер гуляющий в волосах был таким приятным чувством. Он кратко обернулся, и ужаснулся за тем, что за ним волочится как минимум больше сотни голов. В ужасе решил больше не оборачиваться. Через пару минут его нагнала Еки, верхом на одном из главарей. До юрты оставалось буквально километр. — Пойдем чуть дальше — до леса. — Скомандовала она, дернув главаря за рога, подведя его чуть ближе к Северу, — Как я скажу — остановите его. Только будьте осторожны и не свалитесь — падать далеко и больно.       Илья кивнул, и крепче схватился за поводья. Они с оглушительным топотом промчались мимо юрты, едва не сбив Максима с ног, и свернули в сторону леса. Еки тут же дала команду остановится, а сама ушла куда-то в сторону. Илья послушался, резко остановив Севера. Тот недовольно заржал, и грозно цокнув передними копытами, приподнявшись. Илья в ужасе схватился за седло, боясь свалится. Но вот олени помчались дальше в лес. Север еще раз заржал, и гордо выпрямился, встав на задние копыта. Всадник в ужасе почувствовал как он съезжает, и, едва успев вскрикнуть, свалился в грязь. Север тут же перескочил его, помчавшись за остальными. По Илье проскочили несколько собак, догоняя остатки стада, лишь бы никто не отстал. Он услышал свист, разошедшийся по лесу. Перевернувшись со спины на живот, Илья подпер голову, завороженно наблюдая за тем, как маленькая девица, в распахнутой шубе, верхом на олене, резво разгоняет стадо. Соскочив со спины главаря, она изящно ему поклонилась, и подойдя к Северу, улыбнулась ему, стоя перед ним. Лошадь заржала в ответ, снова начав бить перед ней копытцами, угрожая снова встать на задние копыта. Еки искренне расхохоталась, сама заскакав в грязи, расставив руки в стороны. Ее шубка изящно изгибалась, выставляя под осеннее солнышко темно-синюю ткань платья, что поблескивала сотнями белых бусин. Когда Север ударил копытами и встал на дыбы, она вдруг дернулась в сторону, и заскочила на лошадь сзади. Конь шумно свалился обратно на ноги, и снова взбрыкнулся. Еки так ловко держалась на нем, как бы он не дергался. — Ну, все, хватит, поигрались и ладно! Всех лягушек распугаешь!       Север покорно успокоился и подошел к Илье. Еки легла в седле, свесив ноги вниз, положив под холку израненную руку и искренне улыбнулась столичному негодяю, что лежал в грязи, а на нем устроилось несколько собак. — Я победила. — Это был очень неравный бой. — Вот как? — Удивилась она, — И что же вы считаете равным? Валяние в грязи? Нет, мне шубку пачкать нельзя. Я же не грязнуля, как вы. — Я быстрее тебя бегаю. Но это было соревнование на ловкость. Я так не играю.       Девица гордо хмыкнула, и, даже не распрямляя спину, лежа на Севере, указала ему пойти вперед. Лошадь переступила валяющегося в грязи Илью, и пошла до юрты. Ему же ничего не оставалось, как пойти за ними. Около юрты их ждал Максим, сидя на санях в окружении нескольких маленьких оленят и их мам. — Что у тебя тут за детский садик? — Удивилась Еки, — Все малыши — и все у тебя. — Так получилось. — Оправдался Максим, и, переведя взгляд на друга, рассмеялся.        Еки стянула с Севера седло, и, унеся в юрту, пришла с небольшим котелком воды. Сначала дала лошади напиться, а потом, все то, что осталось, плеснула в Илью. Тот стоял раскрыв рот от удивления и разведя руки в сторону. Около юрты стоял громкий хохот минут пять точно. Варламов аккуратным жестом стер с лиц мокрую грязь, и медленно убрал толстый слой грязи и со своей когда-то красной куртки. Ну что же. Теперь она в стильное пятнышко. Еки, едва успокоившись, пошла еще за водой. Завидев снова котелок у нее в руках, он уже успел закрыть лицо руками, когда она снова его окатила водой. Все штаны насквозь мокрые. Да еще и под ним лужа. Куртка, которая спасала его в минус сорок, не спасла в плюс два от этой злодейки. Еки подошла ближе, и своей маленькой ручонкой стерла последнюю грязь у него с лица, улыбаясь. — Вы весь в грязище… — Сама меня уронила, своего злодея подговорила… да и собаки еще по мне протоптались. — Он склонил к ней голову, смотря в голубые глаза, — Обиделся бы на тебя, да не могу… — А я могу. — Она усмехнулась, — Вы сегодня спите на улице с Севером. Просто так. Чтобы больше не пропускали все утреннее веселье. На улице спать до часу не получится. — Можно я ее ударю? — Спросил Илья, слегка наклонившись и посмотрел на Максима. — Нельзя с другими драться. Особенно если знаешь, что бой будет не равный. Она же утопит тебя в тех лужах.       Еки довольно кивнула, и, прихватив котелок, ушла в юрту. Илья же недовольно посмотрел на кроссовки. Они теперь чистые, правда мокрые насквозь, да и в луже по самые шнурки. Штаны, которые липли к ногам, тоже были не лучше. Через пару минут Еки вышла уже без шубки в одном легком платье с двумя ведрами. Оба парня за ней с любопытством наблюдали как она зацепила оба ведра за длинную палку. Вся система стала похожа на коромысло. Прижав ее к своему плечу, она остановилась перед парнями. — Я иду к озеру. Вы со мной?       Они вдвоем кивнули. Максим тут же предложил свою помощь, и, когда Еки согласилась, взял коромысло уже к себе на плечо. Интересный опыт. Еки пошла впереди, через оленей. Рядом с ней шел Илья, засунув руки в карманы, хлюпая кроссовками по лужам, а Максим шел в замыкающих. — Значит, вы мне тут три недели мешаться будете? — Задумчиво спросила девушка, и, когда они оба кивнули, недовольно сказала, — Мне придется с вами все стадо перегонять. Только этого не хватало. Себя бы собрать, а тут вы вдвоем еще. — Как ты понимаешь когда это делать? — Не без любопытства спросил Илья, наблюдая за тем, как она по дороге собрала несколько ягод, закинув их в рот. — Через несколько ночей выпадет первый снег. Как его станет по щиколотку им нечего будет тут есть. Поедем дальше. Там уже можно будет до ягеля добраться. — Она прошла вперед, и отпустила еловую ветку, что тут же прилетела Илье по морде. Он оступился, снова свалившись на землю. — Илья, я-то иду умываться, а вот вам придется искупаться, с той скоростью, с которой вы валяетесь по полу. — Ты хоть бы помогла гостям. — Это мы ей должны помогать. — Напомнил Максим. — Максим, я завидую вашей жене. — Честно призналась Еки, бредя осторожно по тропке, чтобы не свалится в болото. — Я опять не понял. — Тут же ответил Илья, и придержал ее, когда она пошатнулась, — Не надо туда падать. И вообще, заканчивай с Максимом флиртовать. Я ревную. — Как хорошо что я не знаю значения этому слову.       Они втроем вышли к большому озеру. Максим, увидев ручей, спросил у Еки, можно ли оттуда набрать воды, и, получив согласие, ушел дальше. Еки же начала развязывать ленты на сапожках. Илья уселся на бережку, задумчиво смотря на зеркальную поверхность воды. Девушка отставила сапожки и уселась рядом, тяжело вздохнув. — Согласен. — Тут же сказал Илья, и повернул голову к ней, — У тебя все хорошо? — Уже давно нет. — Ее маленькие ручки откинули назад пряди волос. Она снова прислушалась. Максим прошел мимо, кратко проинформировав, что ушел. Еки едва заметно улыбнулась, и сказала, — Не заблудись. — Я помню дорогу, спасибо за беспокойство!       Илья снял свои кроссовки, поставив рядом с ее обувью. У нее такие маленькие ножки. Наверное, размер тридцать шестой максимум. Еки повернула голову к нему. У нее гулял взгляд, словно пытаясь за что-нибудь зацепится. Выглядела она немного потерянно. Словно что-то не очень хорошего толка пришло в голову. Она вдруг подскочила, и босиком пробежалась до ближайшего кустарника. Отломив одну из веток, тут же торопливо добежала до него, и протянула ему веточку. — Попробуйте листья. Какие на вкус?       Илья хмыкнул. Вроде бы ничего особенного. Листья такие сладкие, будто просто ягодки черники. Меньше чем через минуту во рту появилась необъяснимая сладость, с каждой секундой становясь приторной. Еки за ним внимательно наблюдала и дала еще веточку уже чего-то другого. Сладость сменилась на едва соленый вкус. Илья сидел, и словно олень жевал ветки, рассматривая голубое полотно озера. Они сидели в тишине, периодически прерываемой шелестом листвы и пением птиц. Еще немного согревающее своими лучиками солнце готовилось через пару часов скрыться за бесконечно далеким горизонтом впереди. Пейзаж вокруг полыхал осенними красками. — На вкус как рассол из-под соленых огурцов. — Увидев улыбку Еки, спросил, — Что смешного? — Я ничего не поняла, кроме того что оно соленое. Вам можно сразу сказать, что это плохо, или вы сами догадаетесь? — Да понял я уже, что от тебя другого не дождешься.       Он сидел оперевшись назад двумя руками, и любовался природой, сжав в губах тростинку. Еки поднялась, и сделала спиной назад несколько шажков, позвав жестом к себе. Делать нечего. Поднялся, встав рядом. Еки стянула с него куртку и свитер, тут же швырнув к обуви, и указала на воду. — Умойте руки и лицо. А потом наклонитесь максимально к воде, но не касайтесь ее.       Илья подчинился. Еки за ним внимательно наблюдала, и тоже наклонилась к воде, оценивающе посмотрев на его отражение. — Волк. — Вдруг констатировала она, слегка повернув голову в бок, выглядя крайне заинтересованной. — Северный белый волк. Какой красивый и сильный. — Она подняла взгляд на Илью. — Он не голодный у вас. Много бываете на природе? — Ну как тебе сказать… — растерянно сказал Илья, с глупым выражением лица пялясь на свое отражение, — Последнее время чаще, чем в городе. От этого… — …Легче становится? — словно прочитав его мысли дополнила Еки, — Душа радуется. Поэтому и на север тянет. — Она указала на отражение, — Вот видите, что оно двоится? — Это ветер просто по воде прошел… — он вдруг осекся. Нет. Водная гладь словно зеркало. Точная проекция неба. Ветер не тревожил ничего. Но и правда контуры его отражения двоились. — Кошмар. — Тихо сказал Еки. — Не такой я и страшный. Ничего не кошмар.       Блондинка отрицательно покачала головой и сказала: — Не вы кошмар. За вами охотится кошмар. — она дошла до куста, и, оторвав еще ветку, протянула ее Илье, решив чуть больше пояснить происходящее. — Неупокоенные души людей, которых обратно в мир живых приводит вина за совершенное при жизни преступление или иное ужасное деяние. Они могут принимать любую форму, в зависимости от совершенного поступка, и не видимы людям, если только те не примут особых отваров или галлюциногенов. — Она протянула ветку, и Илья с радостью съел несколько листочков. — Вы как раз такой и съели. Поэтому и видите, чье отражение двоится. Он просто прицепился к вам. С убийцами не общались? Сами людей не убивали? — Единственный убийца, с которым я имел наглость общаться, это наш с тобой общий знакомый. Вот он как раз убийца, мошенник, и грабитель, судя по надписям на ватнике. — Нет, у него свое чудовище. Скорее всего за ним Хим охотится. Доводит его. Проблема в том, что он крепкий на душу, долго протянет с ним. — Она тяжело вздохнула, смотря куда-то на шею Ильи, с россыпями родинок и подняла взгляд, взглянув своими голубыми глазами на него. — От кого вы его взяли? — У меня в окружении нет таких, чтобы с ними общаться, и сам никого не убивал. — Вредите вы только мне? — Я не… — он взял паузу, и вдруг стыдливо опустил голову, — ладно, да. Только тебе. — Сами этого хотите или это словно желание чье-то еще? — Я не хочу тебе вредить, оно само получается. — Илья пожал плечами. — Я любопытный. Мне все интересно. Я заплатил семьдесят тысяч в одну сторону, чтобы добраться сюда: сменил три авиакомпании, два поезда, и автобус. Мне позволительно быть любопытным. Ты просто против меня. И я не могу понять почему ты к Максиму так хорошо относишься, а я вечно как непутевый у тебя. И я ну… Блять…       Он потерялся в собственном лексиконе и махнул рукой, снова усевшись на берег и продолжив жевать веточку со вкусом рассола. Еки же стояла все в той же позе, не поняв, почему он резко замолчал. — Вы не успеете уехать. — Тихо сказала Еки. — Природа вас задержит. — Мы знали на что шли, поэтому у нас снова нет обратного билета. — Он поднял голову. — Что ты со мной будешь делать? — Ничего. — Она улыбнулась ему. — От вас никакого толка, как от пустой красивой тарелки. Сидите пока сидится. С остальным мы разберемся.       Он обнял ноги руками, и сидел задрав голову, смотря на девушку снизу вверх. Все любовался ей. Пытался понять, о чем она толкует. Но она, кажется, вообще не была им заинтересована. Помедлив с минуту, решил признаться, перейдя на несколько тонов тише: — Я хотел забрать тебя с собой показать то как живу я. Но больше не хочу. И причины у меня нет. — Есть причина, просто не хотите самому себе признаваться. — Она отрицательно покачала головой. — Не хотите возвращаться. Но я вас у себя не оставлю. Знаете, почему вас так кидает? — Девушка устало потрепала волосы, — Двойственность внутри вас. Вспомните когда вы были маленький. Оно изначально проявляется. В неусидчивости. Когда начинаете много, а до конца ничего не завершаете. Потом вы вырастаете. В школе вам нравятся и книжки читать, и бегать с друзьями. Потом вырастаете. И мечетесь между двумя направлениями в том, что выше школы. Двумя разными. Вас всегда двое. Ваша душа, ваша человеческая душа хочет покоя. А вот ваша волчья душа и вредит вам. Проклятия любопытства не бывает. Так же как и проклятий мороза. Смотря какое животное внутри. — Взяв паузу, Еки слабо улыбнулась, — Дурак вы. Вот и вся тайна.       Они просидели на берегу, обсуждая мелкие вещицы. Еки никуда не хотела уходить, любясь водой в озере. Бродила просто из стороны в сторону, раздумывая о чем-то своем. — Я чувствую, какой я грязный и вонючий, но не хочу купаться в ледяной воде, а потом умереть в страшных муках. Еще есть у тебя варианты?       Еки вдруг усмехнулась и поднялась, встав перед ним и загородив собой солнце. — Чего удумала?       Она протянула ему руки. Из-под закатанных рукавов было видно, насколько же криво срослась сломанная рука. Он поднял взгляд, и схватился за ее руки, с неохотой поднимаясь. Еки в последнюю секунду отскочила, и подтолкнула его еще следом. Илья свалился в воду. Еки же громко расхохоталась. Парень выглянул недовольно из воды, откинув мокрые пряди рукой. Вода, на его удивление, не была ледяной. Чуть теплой, но от холода зубы не стучали, и конечности судорогой не сводило. Просто прохладненькая, словно вечернее море, что успело за день нагреться. — А ну иди сюда. — Никак нет. — Она сложила руки на груди, приятно улыбаясь, — Пока не перестанете пахнуть болотами, даже и не думайте ко мне подходить. — Она взяла его куртку, оставив бедолаге только футболку со свитером. — А это я заберу. Вот станете чистый и приходите.       Она гордо ушла. Илья же устало вздохнул, и, аккуратно изогнувшись, лег на водной глади, жуя веточку со вкусом рассола из-под огурцов. Его терзали смутные сомнения о том, что тут происходит. Почему она так странно к нему относится? То ненавидит его всей душой, то улыбается и строит глазки. То она полностью адекватная взрослая девушка, а то дурачится, будто ей пять. И это еще у него душа двойственная. Ну конечно, он так в это и поверил. Мягко отталкиваясь руками от воды, скользил по водной глади. Стояла природная тишина. Ветер шумел. Птички заливались пением. Где-то далеко было слышно лягушек с кузнечиками. Закрыв глаза, он медленно дышал. Полное спокойствие, которого ему так не хватало.       Еки же, накинув на плечи чужую куртку дошла до юрты. Пронырнув внутрь, начала наводить порядки. Максим же сидел на санях, читая книжку, а в его ногах, словно котики, свернувшись клубочками, спали оленята. Лежащий периодически отвлекался от толстого томика экономического анализа стран третьего эшелона, наблюдая за Еки, что сначала вышнырнула все снаряжение на улицу, а потом начала его перебирать. Что-то аккуратно связывала, что-то перешвыривала в другой угол. Каждый занимался своим делом и никто никому не мешал. Максим перевернулся на бок, и ему под бог лег еще один олень. Еки встала около него, сворачивая длинную веревку в небольшой моток, и сказала, искренне улыбнувшись: — Тебя любят наши звери. Они ни с кем обычно ласковые такие не бывают. Малыши же. Обычно топчутся друг по другу, пихаются и кусаются. А тут сразу пятеро, и все просто мирно лежат, да ушками насекомых отгоняют. — Она повернула слегка голову, засмотревшись на него, — как ты это делаешь? — Ловкость рук и никакого мошенничества. — Он кивнул, — помочь тебе с чем нибудь? — Я ужин скоро буду говорить. Надо будет Севера напоить, — она указала на лошадь, — сходишь еще за водой? — А почему бы и нет. — Максим согласился, — оставляй ведро, схожу. Заодно непутевого нашего заберу, если он там не утоп.       Они снова разошлись по своим делам. Максим лег читать книжку дальше, а Еки продолжила наводить порядок и все прятать по сундучкам. Скоро снег придет. И ей надо будет бежать дальше, на север. Она первый раз в жизни будет перегонять стадо с кем-то, а не сама по себе. Ближе к вечеру, услышав быстрые шаги Севера, она заинтересованно выглянула. Он подошел к Илье и схватил его за рукав свитера, потянув на себя. — Да ебати коловрати, — Илья отмахнулся, — ну-ка не раздевай меня! Я и так дрожу как кленовый лист на ветру. — Он показал язык лошади, — вот и иди отсюда.       Север громко фыркнул, и, приподнявшись на задних копытах, шумно хлюпнул ими по грязевой луже, снова испачкав Илью. — Ах ты еб твою мать. — Он упер руки в бока, — встретимся мы с тобой в темном угле. — Он повернул голову, и уставился на Максима, что отвлекся от книжки, и на Еки, что стояла в проходе, заинтересованно слушая их. — Прекрасно поговорили. — Еки указала на его штаны, — даже не смейте таким грязным ложится спать. Я скормлю вас птицам. — Я перемываться не пойду.       Максим указал на ведро с водой. Илья только до него потянулся, как Север гордо отпихнул его в сторону, и пнул ведро, вылив всю воду на землю. Схватив за край, гордо задрал голову, и, вышагивая словно на соревнованиях по выездке, скрылся за юртой. Илья перевел взгляд на друзей, что хохотали над ним. — Тебя даже лошадь унизила, Илья, во что ты превратился, мне вообще не ясно. — Максим снова положил голову на нарты, с любопытством продолжив читать очередную главу книги.       Илья, устав с ними бороться, просто смирившись с участью грязного бездомного криворучки-юродивого, уселся на землю рядом с санями, и, уперевшись в них спиной, достал смартфон. Еки села рядышком с ним, с опаской смотря на яркий экран. Рука с умными часами повернула экран айфона к девушке. — Что это такое? — Еки наклонила голову, косясь на странную вещицу в руках, — Я постоянно вижу ее у вас в руках, но раньше нигде не видела. — Тебе не пригодится. — Илья усмехнулся, и увернулся от подзатыльника, — Давай руку. Не бойся только, она не горячая, не кусается и не взрывоопасна. Иногда.       Еки протянула руку и замерла, когда айфон оказался у нее в руках. Илья осторожно взял ее за запястье второй руки, и ткнул ее пальчиком в экран, смахнув экран блокировки. Девушка изумленно выдохнула, увидев яркую картинку. — Какая красивая штучка. Что это, там, за квадратиками? — Это пляж в одной из стран. — Он хмыкнул, — не помню уже где.       Илья снова взял ее за руку, и открыл ее пальчиком галерею. Тут были тысячи снимков, что ждали своего часа, когда их переберут, бережно разложат по папочкам, а то и применят куда-нибудь. Еки склонила голову, сложив под себя ноги, и взяла айфон двумя руками, смотря на маленькие плиточки фотографий. Максим положил голову ей на плечо, и открыл случайную фотографию. Еки тут же улыбнулась. — Какая красота. Чудные цветы такие. — Она смотрела на фотографию лавандового поля. — цвет такой… словно не настоящие. — Она повернула голову к Илье, — Они настоящие? — Конечно. — Илья выглянул из-за ее другого плеча, и перелистнул фотографию, — знаешь что это такое?       Еки замерла, уставившись на фотографию самолета. Совсем небольшой, для перевозок до областной столицы. Посадочных мест столько же, сколько в автобусе, благо хоть до стоячих мест не додумались. Белоснежный корпус с синим логотипом авиакомпании на вертикальном стабилизаторе. Поджав губы, она сидела уставившись на самолет. — Птица. — Прошептала она, — Не живая. — Вдруг на ее лице появилась улыбка, и она повернула голову к Илье, — Я забыла ее название. Она… — Он. Самолет. — Илья кивнул, — Вот на нем мы летели почти три часа. — Он перелистнул фотографию, которую специально сделал для нее. Местные аэропорты маленькие, хоть и очень гордые, носили звание «международных» но со стопроцентной вероятностью с самолета ты будешь выходить на лютый мороз, и ножками топать до аэропорта. Такая дурацкая логистика позволила Илье сделать такие фотографии — пока ждешь, как все залезут в эту каракатицу по скользким ступеням, запнутся, завалятся горкой, или будут скользить в летних кедах по наледи до самого самолета, в попытках не упасть — успеешь изучить все законы авиационной безопасности и больше не удивляться, слыша что на севере из десятков авиакомпаний осталось две, одна из которых дышит на ладан, а вторая старательно отвязывает от столетних самолетов похоронные венки, не давая их списывать, — Вот это что довез нас с областной столицы до столицы федерального округа. Видишь, он гораздо больше.       Еки внимательно рассматривала фотографию дивной птицы, что казалась ей такой знакомой. Она ее видела. Ни раз, ни два. Гораздо чаще. Снова пальчики перелистнули фотографию. Теперь уже темной большой птицы с триколором на стабилизаторе. — Какая красивая, — Протянула она. — Они маленькие? — Даже самый маленький, первый, он для тебя покажется большим. — Илья тут же встал, и задумчиво прошел шагов пять, и сказал, — это он такой в ширину. — Раскинув руки в сторону, сказал, — крылья у него не такие длинные. У вас тут малыши совсем летают. — Он усмехнулся. — А вот тот темненький? — Еки сжала двумя руками ледяной корпус айфона, смотря на Илью. Максим же решил, что дочитать главу будет интереснее, как минимум потому, что при упоминании местных самолетов его начинало тошнить. Последний раз они садились максимально неудачно. Картонный самолетик проскользил по взлетно-посадочной полосе, гордо взлетел обратно, и пошел на второй круг, где тоже не хватило асфальта для полной остановке. На третий раз, они, конечно сели, правда уже поменяв полосу на более длинную. Как они с Ильей выяснили позже у местных, это вполне стандартное явление, но вот желудок сменивший трижды местоположение в теле, был этим не сильно доволен. Впрочем, как и душа, которая мирно хранилась в багажном отделении еще с взлета в областной столице, когда самолет дал крен относительно полосы чуть раньше запланированного. — Он большой? — Огромный. — Илья хмыкнул, — У него одно крыло шириной с половину первого в длину. — Он прошелся мимо, показывая ей примерную длину, — Они должны быть большими. Те, кто летают на большие расстояния и возят много людей. — Он указал на айфон, — Там в салоне у него почти четыреста человек помещается. А у первого, всего восемьдесят. — Он усмехнулся, и задрал голову. Небо начало темнеть, проявляя первые звезды, — Вещи есть, которые на небе обычно не должны двигаться. Увидишь такие? Или вдруг похвастаешься мне знанием небес.       Еки подняла голову, и, встав рядышком с ним. Илья с умным видом смотрел на скопление звезд. Стоило бы сделать ремарку, что он ничерта не разбирался в звездах, и что бы ему сейчас Еки не сказала, он сказал бы, что она права. Не от того, что он простит ей даже то, что она унижает его как недоразвитого, а просто от того, что если она вдруг права, а он скажет что нет, тогда она спросит его что будет тогда верно, а ответа у него не найдется. Он не станет перед ней позорится еще больше. Девушка же попросила пару минут, сориентировавшись на звездном небе, и вдруг вытянула руку, начав перечислять: — Малая медведица, большая медведица, — Она указала чуть ближе к горизонту, где садилось солнце, — Кассиопея, это которая как молния изогнутая такая, всего на пять звезд. — ручка без нескольких пальцев скользила по звездному небу, — На мышь с хвостиком похоже созвездие Льва. А вот ромб с хвостиком — Лира. — Она вдруг замерла, — Это птица, да? Та, большая.       Илья засмотрелся на небо. И правда. Среди тысяч проявляющихся звезд быстро двигалась по полотну еще одна, что периодически тухла и загоралась снова. — Да. Это самолет. — Он указал на хвост самолета. — Лампочки у него, чтобы друг с другом не столкнутся в небе, и чтобы всем с земли было их видно. — Вам надо было идти не журналистом, хотя я все еще слабо понимаю чем вы занимаетесь. — Она улыбнулась, — Вам надо было идти туда, на небо. Такими как вы, для таких как вы на птицах нужны лампочки. Только такой как вы может столкнуться с таким же как вы на таком огромном пространстве.       Максим, наблюдающий за всем со стороны, вдруг от неожиданности рассмеялся. Ну тут да. Илья же обнял Еки со спины, слушая как она назвала ему еще с десяток созвездий сверху. Он чуть ближе к ней наклонился, и прошептал: — Полетели со мной. Я покажу тебе мир. Покажу тебе такие пейзажи, которые ты никогда не видела. Покажу тебе зиму без снега и замерзшей воды. Покажу тебе лето среди зимы.       Еки отрицательно покачала головой, и, усевшись около Максима на сани, осмотрела снова игрушку в приятном зеленом цвете. Максим, не отвлекаясь от строчки, вытянул руку, и нажал на кнопку сбоку, активировав экран, решив помочь ей. Еки кратко его поблагодарила, и рискнула сама провести по экрану. Искренне удивившись, что у нее получилось, она словно маленький ребенок водила пальцем по экрану, листая туда-сюда рабочий стол. Илья же стоял в полумраке, оглядываясь. Максим, утомившись на длинной главе про Эритрею, на санях решил подремать, накрыв лицо книжкой, окруженный малышами оленятами. — Что-то не так.       Еки подняла голову, смотря на Илью. Она не чувствовала опасности. Все было как обычно. — Тебя тот злодей рыжий не беспокоил? — Нет. Ко мне давно никто не проходил. Придется самой, как снег выпадет, идти до них. Патроны заканчиваются. Зачем вы приехали, Илья? — За тем, чтобы заботится о тебе. — Ваша забота стоила мне единственной здоровой руки. — Еки задрала рукав, указав на искривление в середине руки, — Я прекрасно жила без вас. Я хочу чтобы вы ушли. — Нет, этого не будет. — Илья вдруг улыбнулся, — Это мое последнее место. Убей меня, ведь я не сдвинусь с места.       Еки хмыкнула, и поднялась с саней. Подошла к Илье, задрав голову, схватила его за кудри, заставив наклонится к себе, и прошептала: — Вам всем кажется, что это место легко покорить. Что вы придете сюда со своим источником вечных знаний. — Она сунула айфон в карман его штанов, заставив стоять склонив голову, и смотрела ему в глаза, — И вам покорятся эти бесконечные просторы. Вы не первый такой. Не десятый. И далеко не последний. Это кровавый край. И вы не выберетесь отсюда живым. Вы будете таким гордым и счастливым тут ровно до момента, пока мороз не упокоит вас. Волк внутри вас не голоден. Ему просто любопытно. Животная душа в вас заставляет вас тягаться по всему миру, в попытках найти свой угол на круглом блюдце. А вот человек внутри вас хочет сесть и отдохнуть. Так вы и будете скакать, пока вас что-нибудь не убьет. — Она отрицательно покачала головой, взяв паузу, — Лучше будет, если это будет наш золотой общий друг. У него внутри душа медведя. Он нетерпеливый и голодный. И перегрызет вам глотку быстро и безболезненно. Украсит вашей кровью свои руки. Что было написано на конверте? — Что мой разум слабеет с каждым мгновением, пока я стою в темноте. — С придыханием сказал Илья. — Снега быстро сюда придут. Быстро изменят пейзаж. Под снегом окажется погребенное все. И солнечный день тоже. Вы не уедете отсюда живым, когда солнца на небе не станет. — Она кивнула. — Сейчас только начало. Вам лучше бы убраться отсюда, пока солнце на вашей стороне. — А то что? Убьешь меня? — Удивился он, — Скормишь меня тому заключенному? — Нет. — Еки взяла паузу, смотря в его глаза. — Я лишилась всего, когда не стала слушаться этих предупреждений. Я гордо стояла на своем. Я живу на своей родине, и никто меня отсюда не прогонит. Я лишилась почти всего. Мне пришлось покинуть свое место, где когда-то стоял мой дом, отправится выше. Мне надо начинать все заново. В одиночестве. Шаг за шагом восстанавливать все. Я просто скитаюсь, уже не год, даже не десятилетие, по этой бескрайней тундре. Слежу за звездами. Смотрю за зверьми. — Она вдруг перешла на едва различимый шепот, — Я заплатила за все что имею своей жизнью, выбравшись из мягких рук других душ, что тянули меня на дно реки, где светит солнце в полярную ночь. И я уже не вижу смысла в происходящем. — Ты права. Мне любопытно. Но я не дам себя убить. И зимы не боюсь. И рек не боюсь. Морозов. Гор. — Он схватил ее за талию, и, прижав к себе, вдруг шагнул назад. Еки инстинктивно шагнула к нему, схватившись за его плечи, — Я чувствую, что я дома, ровно когда вокруг меня мороз, который не всякий термометр покажет. Когда я слышу как костер дышит теплом, когда за тонкими оленьими шкурками в два слоя стоит трескучий мороз. — Он мягко поцеловал ее и прошептал, — Я помогу тебе в твоем долгом пути в поисках смыслов и в поисках дома. Мне пришлось побывать в разных уголках мира. Не страны. Мира. Я видел много чего. Вулканы и кратеры. Озера и горы. Леса — живые и мертвые. Я видел все океаны мира. Дышал влажным тропическим воздухом, дышал сухим пустынным воздухом. Чувствовал в воздухе и жару и холод. Поверь мне, у меня много было мест, где я был бы как дома. Но я даже дома не дома. — А тут — дома? — Искренне удивилась Еки, повиснув на его шее. — Да. Не конкретно здесь, с тобой. Но именно на севере. В холодах и темноте. — Он вдруг наклонился, склонив бедную девицу к земле, и прошептал, — Пускай эти просторы мне никогда не покорятся. Я никогда не буду себя уверенно чувствовать в седле, не уверен с какой стороны север, и не ориентируюсь по солнцу. Пускай это место убьет меня. Мне не страшно. — Хотите засчитать мою родину своим домом? — Еки лежала в его руках изящно выгнувшись, едва касаясь ножками земли, — Вот как? Вы, городской неудачник не умеющий даже развести огонь, захотели тут остаться навечно? — Да. Хочу. — Он улыбнулся, — И что ты мне сделаешь? Считаешь что я не справлюсь? — Да. Считаю, что эту драку вам не выиграть. Проще всего будет просто вам уйти обратно в свою столицу, пристегнуть своего волка, а лучше пристрелить, и никогда сюда не возвращаться. — Я готов с тобой поспорить. — Только это вы и умеете. Только проиграете не свои цветные бумажки. А свою голову, что окажется на рогах у Лешего по весне. Дураков не жаль, Илья. Никогда и никому. Чего добиваетесь? — Двух вещей. — Он улыбнулся, смотря ей в глаза, — Тебя и твоей родины. — Двойной проигрыш. — Еки кивнула, — Ничего, заплатите жизнью как предыдущие покойники в полях. Рискуйте. Моя земля вам покорится, — Она прошептала, — тогда и я вам покорюсь.       Илья мягко поставил ее на ноги. Еки мягким жестом пригладила свои волосы, и с довольным видом прошла мимо Максима,