Я навсегда запомню нас такими

Она сидела на диване, лениво переворачивая страницы учебника по Защите от Тёмных Искусств. После полуночи гриффиндорская гостиная становилась тихой и уютной, никто не мешал громкими разговорами, и можно было спокойно погрузиться в свои мысли. Поленья в камине все ещё немного потрескивали, хотя уже было заметно, что огонь вот-вот затихнет. Профессор Снейп решил, что ученики Хогвартса вышли с каникул уж слишком радостными. — Да как так можно. Это только первый урок в этом семестре, а мы уже пишем тест, — недовольно сказал Гарри, когда они покинули кабинет профессора. Сегодня Гермиона провела весь день, повторяя материал. Она не сильно переживала, так как неплохо помнила программу. Девушка потянулась на диване и подняла взгляд на камин. Огонь уже полностью погас, оставляя настольную лампу единственным источником света в комнате. Гермиона перевернула страницу и не успела прочесть первую строчку, как комната погрузилась во мрак. Закрыв книгу, гриффиндорка потянулась к лампе. — Ну же, — проговорила себе под нос она, клацая выключателем. Лампа не поддавалась. Гермиона раздражённо фыркнула. По её телу прошелся еле заметный холодок. Она осмотрела комнату, окна были закрыты. Часы пробили полвторого ночи. Гермиона сгребла пергамент и перо в сумку и потянулась за книгой на диване. Её внимание привлекла фигура, стоящая в проходе в гостиную. — Рон? — она удивленно вскинула брови и прошлась по нему взглядом. Он был одет… необычно. Черный смокинг, с такого же цвета галстуком, белая рубашка и шляпа. — Что за праздник? — пошутила девушка. Парень ничего не ответил, продолжая стоять в дверях. Он напряжённо смотрел на нее. — Ты меня пугаешь, — попыталась улыбнуться Гермиона. Рон молчал. С каждой секундой у нее в груди все больше холодело, а тело начинало потихоньку каменеть. Она проглотила комок в горле. — Что-то случилось? — будто не своим голосом произнесла девушка. Все ещё ни слова. Он был напряжён. Его неживой, холодный взгляд пугал её. Было ещё что-то в присутствии парня, что заставляло внутренности сжаться. Он двинулся к ней. Паника охватила её. Девушка хотела кричать, но поняла, что не может даже вздохнуть. Она хотела убежать, но тело не слушалось. Сердце билось с бешеной скоростью, тревога растекалась по венам, заглушая все остальные чувства. Она не могла пошевелиться. Её гортань болела. Она не могла кричать. Она не могла ничего сделать. Он приблизился к ней, не отводя взгляда. Гермиона испугано ловила ртом недостающий воздух. Парень протянул к ней руку. Девушка с ужасом наблюдала, как он вот-вот дотронется до её колена. Она перевела взгляд на его лицо. Оно было уставшим. Желтоватая кожа, синяки под глазами и неживой взгляд делало его таким чужим, совсем непохожим на Рона. В животе все скрутило в большой узел. Его рука почти касалась её. Ещё миллиметр. Она проснулась и резко повернула голову в сторону двери. Там никого не было. Гермиона уснула в гостиной Гриффиндора, читая учебник по ЗоТИ. Отложив книгу в сторону, она посмотрела на часы. 4:30 утра. В груди всё ещё оседала тревога. Гриффиндорка машинально обвела пальцем нижнюю губу, размышляя. К ней во сне пришёл Рон. За последние три месяца ей снилось много кошмаров. В каждом втором она не могла ни кричать, ни шевелиться. Девушка засыпала с включённым светом и просыпалась посреди ночи с бешеным страхом в груди. Война закончилась, они победили. Говорила она себе. Но это не помогало. Ничего не помогало. Ей снились погибшие. Фред. Тонкс. Люпин. Колин Криви. Добби. Даже Дамблдор. Рон приснился ей впервые. После смерти. Она сглотнула. Он умер в битве за Хогвартс. Беллатриса Лестрейндж убила его. Гриффиндорка сглотнула ещё раз. Комок в горле так и не проходил. Гермиона наколдовала воды и сделала пару глотков. Её немного потряхивало. Жизнь изменилась после битвы. Она думала, что они будут праздновать, отдыхать и веселиться. Делать то, что не могли позволить при Волдеморте. Жить нормальной жизнью. Но все, что осталось от нее нормальной, будто исчезало. Нет Золотого трио. Нет Рона. Есть только боль утраты. Видеть убитые горем лица миссис и мистера Уизли, Джорджа, Джинни, потерявших сразу двух своих близких, было ужасно. Гермиона плакала очень долго. Два месяца. Каждый день. После победы гриффиндорка восстановила родителям память и вернулась домой. Родители были счастливы. Но она была разбита. За те два месяца, что она была дома, девушка почти не вылезала с кровати. Только чтобы сходить в туалет. Она спала по 15 часов. Все остальное время Гермиона либо плакала, либо смотрела магловские шоу по телевизору. Под конец второго месяца, она решилась и вышла с комнаты. Мама была несказанно рада, даже приготовила её любимые блинчики с мёдом. Её воротило от еды настолько, что иногда она просто смывала её в унитаз и заносила тарелки обратно на кухню. Гермиона чувствовала вину, потому что не принимала заботу родителей так, как должна. Семья Уизли пригласила Гермиону к себе, и девушка не могла отказать. Она думала, что пребывание в Норе успокоит её. Миссис Уизли пыталась занять себя, а значит и детей, всем, что только можно было придумать. Они чистили метлы, убирали чердак, красили стены, готовили еду, стригли газон, травили докси. Гермиона была уверена, что миссис Уизли так пытается уйти от горя, которое захлестнуло их всех. И она была благодарна ей. Однажды ночью девушка не могла уснуть из-за очередного кошмара, поэтому она спустилась на кухню выпить воды. Миссис Уизли сидела за столом, держа в руках семейную фотографию. Слезы ручьём катились по её щекам. Девушка хотела утешить её. Но смогла бы она? Нет. Гермиона просто оставила женщину горевать. Гарри тоже был разбит. Но он держался. Ради Джинни, которая выглядела не лучше Гермионы. Ранее радостная рыжеволосая девушка превратилась в тихую и подавленную. Все изменились. Джордж допоздна работал во «Всевозможных волшебных вредилках». Без Фреда на него свалилось в два раза больше работы. Мистер Уизли, как и Джордж, рано уходил и поздно возвращался из Министерства, оправдываясь тем, что в послевоенное время много работы свалилось на его плечи. Но в то же время он очень поддерживал свою жену, что не могло не греть душу. Довольно часто Гарри, Джинни и Гермиона проводили время вместе. Однажды они трое выбрались в Лондон, когда Гарри стукнуло 18. Джинни нашла небольшой магловский бар, и они на троих выпили литр дешёвого коньяка. Тот вечер был одним из лучших за лето. Благодаря алкоголю её чувства: тревога и боль — не имели тогда значения. Будто все её проблемы решились сами собой. Они танцевали, веселились, пели в караоке. В тот вечер она впервые попробовала магловские сигареты. Она никогда бы в жизни не подумала, что пойдёт на такое. А потом был следующий день, когда боль и утрата опять заполонили её. Ей нравилось проводить время с Гарри и Джинни. Хотя это и не было как раньше, но отвлекало на какое-то время. Гермиона редко оставалась с Гарри наедине, но когда это происходило, они становились как две натянутые струны. Так много хотелось сказать, но никто не решался. Гермиона ни с кем не говорила о своих чувствах. Девушка была уверена, что Гарри делился с Джинни. Она все держала в себе. Война поменяла что-то в ней. Она не знала что именно, но теперь её жизнь изменилась и отношение девушки к ней тоже. Все болело. Тревога и отсутствие нормального сна шли нога в ногу с её «нормальной» настоящей жизнью. Гермиона вернулась в Хогвартс вместе с друзьями. Без Рона. Миссис Уизли сказала, что надо продолжать жить дальше. Время лечит. Какая же заезженная фраза. Прошло 3 месяца, а боль такая же. Все с такой же силой вина давит на грудь. Гриффиндорская гостиная все больше начала наполняться светом. Гермиона посмотрела на часы. 06:15 Она лениво поднялась в комнату, тихо пробираясь к своей кровати. Гермиона захватила полотенце и халат и направилась в душ. Горячая вода хорошо расслабляла. Высушив волосы, девушка нашла у себя в аптечке флакон зелья бодрости. Только оно ей и помогало. Быстро проглотив все содержимое, она посмотрела на себя в зеркало. Кожа мгновенно стала светлее, мешки под глазами ушли, а настроение резко улучшилось. В последнее время девушку спасало только это зелье. Когда Гермиона была полностью готова, девочки начали понемногу вставать. Парвати первая заняла душ, чему Джинни безумно возмутилась. — Ты сегодня рано, — сказала подруга, расчёсывая волосы. — Что-то не спится, — вздохнула гриффиндорка. — Тебя ждать? -Нет, мне надо принять душ. Надеюсь, Парвати освободит его хотя бы до начала уроков, — закатила глаза девушка. -Хорошо. Встретимся тогда позже. Коридоры были почти пустые. Только парочка учеников лениво шагали на завтрак. После каникул они ещё не привыкли просыпаться в такую рань. Портреты сонно тёрли глаза. -Привет, Гермиона, — подошёл к девушке Невилл, улыбаясь. -Привет. Как каникулы? -Хорошо. Почти все лето провел с Луной. Бабушка так обрадовалась, когда узнала, что мы вместе. Она ей очень понравилась. -Это замечательно, — улыбнулась девушка. Она поймала себя на мысли, что факт того, что кто-то нормально провёл лето, неимоверно раздражал её. Улыбка пропала с лица гриффиндорки. Как она может завидовать чужому счастью? -А твоё лето как? - поинтересовался Невилл. — Нормально, — соврала она. — Гостила с Гарри в Норе. — Понятно, — небрежно произнес парень. — Хотел сказать, что мне очень, — Невилл не успел договорить. Девушка почувствовала сильный удар в плечо. — Смотри куда идёшь, Грейнджер, — лениво кинул Малфой, продолжая свой путь. Он даже не удосужился повернуться к ней лицом, чтобы это сказать. Парень, как и всегда, был до ужаса высокомерным. Будто это она была виновата в том, что он врезался в неё. Слизеринец сказал четыре слова, а Гермионе уже захотелось задушить его. Она не будет это терпеть. — Это ты открой свои глаза, придурок, — крикнула гриффиндорка ему вслед, акцентируя внимание на последнем слове. Он остановился и развернулся к ней, вскидывая бровь и насмешливо улыбаясь. — У гриффиндорской заучки что, голос прорезался? — А не пошёл бы ты, Малфой. Она повернулась к нему спиной, направляясь к гриффиндорскому столу. Гарри уже сидел там и завтракал. — Привет, — раздражённо кинула она другу, садясь рядом. Невилл приземлился напротив нее. — Привет. Что-то случилось? — Встретила Малфоя. До сих пор не могу поверить, что он решил закончить школу. Зачем ему это? У них денег хватит, чтобы ещё десять поколений прокормить. Сидел бы дома и не раздражал никого. — А что он сделал? — спросил Гарри, намазывая джем на хлеб. Он был чрезвычайно спокойным. После войны друг начал немного лучше относиться к Малфою. Как будто они заключили негласную сделку больше не ненавидеть друг друга. — Родился, — ответила Гермиона, отбирая у него нож и отрезая кусок сливочного масла. — Ты какая-то раздражительная. Гермиона развернулась к нему, держа в одной руке бутерброд, а в другой нож. — Я вовсе не раздражительная. Гарри посмотрел на орудие в её руках. — Хорошо. Девушка положила нож и налила себе тыквенного сока. В последнее время она действительно чувствовала себя странно. Моментами ей было очень плохо, гриффиндорка закрывалась в туалете и могла сидеть там часами, пока паника вперемешку со злостью, болью и ещё чем-то ужасным не отступали, давая возможность опять вздохнуть полной грудью. Её будто кидало из крайности в крайность. Девушка списывала это на недостаток сна и стресс. И боль. — Хорошо, что у нас сегодня нет уроков со Слизерином, — сказал Гарри. День длился очень долго. Гермиона еле выдержала Трансфигурацию. Летом она не прочитала ни одного учебника, поэтому очень плохо ориентировалась в том, что рассказывает Макгонагалл. Гермиона ни разу не ответила на уроке, что, как показалось девушке, немного удивило профессора, хотя она не подала виду. Тест по ЗоТИ она все же написала хорошо. Так как гриффиндорка справилась с ним раньше всех, у нее оставался час до конца урока. Сейчас было время обеда, она могла пойти поесть. Только от одной этой мысли её уже начинало тошнить, поэтому девушка решила прогуляться. После битвы замок был серьёзно разрушен, но сумел сам себя восстановить. Это действительно волшебно. Он немного изменился. Знакомые коридоры были не такими уж и знакомыми. Гостиная Слизерина перенеслась на три этажа выше, так как подземелья так и не были восстановлены после битвы. Это вызвало удивление многих студентов. Слизеринцы, казалось, были совсем не против. Гермиона бродила по коридорам и, сама того не понимая, оказалась на Астрономической башне. Раньше эта дорога вела к кабинету Нумерологии. Ей надо будет перечитать Историю Хогвартса ещё раз. Ветер приятно окутал её тело. Сентябрь был тёплым, что оказалось абсолютной противоположностью тому, что было у девушки на душе. Она неуверенно посмотрела вниз. Глаза сами нашли место, где лежало холодное тело Дамблдора. Гриффиндорка вспомнила, как плакал Гарри, когда нашёл его. Девушка сглотнула и перевела взгляд на хижину Хагрида. Его не было дома. Они с Гарри давно не заходили к нему. Она блуждала взором по окрестностям, пока не наткнулась на место возле входа в Хогвартс. То самое место, где она нашла его тело. Глаза затянуло пеленой слёз. Она обещала не плакать. Гермиона была не готова столкнуться с теми чувствами, которые она так отчаянно пыталась спрятать подальше. Чувствами, которые острыми иглами кололи её сердце. Девушка хотела защитить себя от пустоты, которая наполняла её. Она обхватила плечи руками. Это была её вина. Это она во всем виновата. Если бы не она, он был бы жив. Её лучший друг был бы жив. Слезы обжигали щеки. Девушка жалобно хватала ртом воздух. Она ненавидела себя. — Время лечит, — сказала когда-то миссис Уизли. Нет. Ее оно только убивает. С каждым днем умирает частица ее. Зачем тогда жить, если ты будешь мёртвым внутри? Зачем жить? Она подошла к краю. Все казалось туманным из-за слёз. Девушка схватилась руками за поручень и посмотрела вниз. Это не страшно. Один шаг и вся боль уйдёт. Она прикрыла глаза и глубоко вздохнула. — Прости, — еле слышно произнесла девушка на выдохе. Она оттолкнулась, готовая упасть в объятия ветра. Крепкая рука обхватила её талию и повалила на пол. Девушка больно ударилась головой о бетон. — Блять, Грейнджер, ты совсем с ума сошла? Она подняла голову, встретившись взглядом с холодными серыми глазами. Её минутное помутнение прошло, и она осознала, что только что пыталась сделать.