В тебе моя сила

— И долго ты собираешься наблюдать за мной? — недовольно пробубнила темноволосая беглянка, вальяжно раскинувшись на диване, который по праву был уже давно облюбован Красным Королём. Девушка с презрением оглядывала довольного парня, наблюдая его беспечную улыбку, что пленяла и одновременно раздражала Рен. Напряжение ощущалось каждой частицей тела, и то было не удивительно — она на вражеской территории, и кто знает, одно неверное движение, одно неверное слово, и будет её тело покоиться в чёрном пакете где-нибудь на помойке, и это один из лучших вариантов её жалкой смерти. — Тебе не нравится, что я смотрю на тебя? — мягко проговорил Тоцука, в обычной манере одаривая пленительницу доброй улыбкой, которая только больше бередила её. — Не нравится. Я тебе более того скажу — мне не нравишься ты сам. А улыбка твоя дико бесит меня. Ты похож на лицемера — неестественно улыбаешься, — слишком грубо процедила девушка и закинула свою здоровую ногу на диван, согнув её в колене и положив на неё руку. Голова слишком сильно болела, как, впрочем, и всё тело, но такие неяркие позывы боли девушка в себе подавляла, однако её состояние выдавали сведённые у переносицы брови. Хмурится — значит, что-то тревожит, а собственно было над чем задуматься. — Ох, какая же ты всё-таки грубиянка. А я ведь стараюсь наладить с тобой контакт. Ты ведь совсем ничего о себе не рассказала, но всё же решила остаться здесь. — Давай-ка уясним кое-что, парнишка. Не я осталась здесь, а меня принудили остаться здесь — это совсем разные вещи, — вновь огрызнулась в ответ красавица, а на его слова незамедлительно последовал недоброжелательный взгляд в сторону — разговор явно не налаживался. Слова её были в какой-то степени ложью, но доля правды в них имелась. Она осталась здесь из-за маленькой прихоти миниатюрной девочки, что по какой-то неизведанной для самой Рен причине крайне сильно нуждалась в ней. Вот тут и стоял явный и неприкрытый ничем вопрос: зачем она ей нужна? Что конкретно ей надо от неё, и каковы её планы? Имеет ли она какое-то отношение к прошлому Рен или, может быть, будущему? В общем, вопросов было слишком много, но думать о них, а тем более озвучивать беглянка не хотела — раскрывать свою душу перед малознакомыми людьми она не собиралась, собственно, как и разговаривать по душам — не её стиль. Поэтому оставалось только одно — игнорировать, либо просто-напросто грубить, дабы этот жизнерадостный юноша хотя бы на долю секунды оставил её в покое. Но не видать ей такой роскоши, она слишком заинтересовала его, и эти вопросы со стороны парнишки были лишь началом их долгой беседы. — Сколько тебе лет? Может быть, поделишься хоть чем-нибудь из своей биографии, иначе мы не придём к какому-либо решению, — всё ещё изнывал юноша, внимательно оглядывая девушку с ног до головы. — Может, расскажешь, почему ты оказалась на дороге и откуда такие ужасные раны? — неожиданно серьёзно начал говорить Татара, вглядываясь в прекрасные глаза цвета заката с слегка розоватым отливом. — С чего вдруг переводим так резко тему? — Это куда интереснее. — Раздражаешь. Тц, — Рен громко цокнула уже в который раз, со злостью сжимая кулачки и выпуская на волю свою отрицательную энергию, что даже малышка, находившаяся в сей момент на втором этаже, чувствовала агрессивный настрой со стороны беглянки, которой шибко всё не нравилось здесь. — Не помню я, черт подери! Кто я? Откуда я? Как зовут? Сколько лет? Как я оказалась на дороге? Откуда такие раны? Всё перечисленное для меня тоже вопрос, так что сделай доброе дело – отвали, пока я ещё спокойна. Я надолго не останусь, уйду, как раны заживут. — А тебя никто так просто уже не отпустит, — улыбка так и светилась на лице, что в который раз выворачивало Рен наизнанку — не нравился ей этот тип, и ничего тут уже не попишешь, слишком беспечный, слабый, доверчивый, а такие люди в нынешнем времени быстро умирают, и в итоге оставляют после себя слишком много боли и горя. А беглянка не любила такой типаж людей, ей было бы привычнее находиться одной. Одна — значит, ни боли, ни страха, ни лишнего груза за плечами. Ей не надо было заботиться ещё о ком-то помимо себя, ведь такую ношу она вряд ли смогла бы нести одна, да и прошлые ошибки напоминали ей о многом. Одиночество, как казалось ей, было наиболее оптимальным решением всех последующих дилемм. Рен закинула голову на спинку дивана, прикрывая глаза. Она жадно вдыхала парящий в помещении воздух, чувствуя при этом что-то доселе неизвестное. Она не могла с точность сказать, что запах здесь был родной, как и то, что здесь ей вряд ли найдётся местечко. Она могла и не признаваться другим, но стоило признаться себе: ей нравилось находиться в этом вечно запустелом баре, где всегда тепло и уютно. И может, она не помнила, кем является и почему та девчушка так сильно цепляется за неё, но знала наверняка: она сама хотела быть здесь, и если бы это было не так, то уже давно нашла бы способ сбежать. Король был не помехой, хомравцы опасности не несли, но всё же беглянка пока ещё была здесь, а это уже о чём-то да говорит. Улыбка проскользнула на её лице так же незаметно, как и появилась, впрочем, настроение малейшим образом поднять удалось. Анна только хмыкнула, продолжая внимательно рассматривать своё отражение в зеркале, висевшем в её комнате. Она почувствовала её настроение, и это послужило толчком для белокурой принцессы. Пока все мирно сидели, занимаясь каждый своими вещами, Рен чувствовала, как боль в ноге понемногу ускользает, и это не слишком ей понравилось. Хоть светловолосый мальчишка и сказал, что повреждения в ноге были довольно серьёзными, несмотря на само состояние брюнетки, однако было удивительно, что буквально час спустя, она могла с лёгкостью ходить уже на двух ногах. И вновь не придав этому огромное значение, она приоткрыла свои глаза, прислушиваясь к поселившейся здесь тишине. Но гостья эта приятная была здесь, увы, не долго. — Ята-сан, не стоит так злиться, он не прав, но устраивать драку не надо! — голос раздался с улицы, а точнее, дверца этого заведения помогла услышать до боли знакомый голос одного из соклановцев, немного полноватого блондина — Камамото. Рен пока ещё не успела толком познакомиться с этим человеком, но почему-то и не желала этой близости. Услышав какие-то крики, все, кто находился в баре, окутанном спокойствием, в мгновение очнулись, отдавая своё внимание двум несуразным личностям. — И чего они разорались, — неуклюже и слегка устало девушка приподнялась с дивана, выходя на улицу, где собралось пару парней, один из которых явно нарывался на нехилый удар со стороны хомравцев. Рыжеволосый парнишка в шапке был явно зол, и причиной тому стало непростительное поведение со стороны каких-то школьников лет семнадцати. Подростки-максималисты, считавшие, что в этом мире всё вертится вокруг них, но как бы не так, и лишний раз они убедятся в этом на собственной шкуре, когда синяки разукрасят их миловидные мордашки. — А ты ещё кто такая? Тоже одна из этих неудачников, считавших себя крутыми? — парнишка с темными, как смоль, волосами выступал больше остальных, и кажется, на то были серьёзные причины, раз сыпались такие явственные обвинения в сторону Красных. — Ха-а? — чуть поддавшись вперёд, беглянка недоумённо посмотрела сначала на себя, а потом на тех самых парней, от которых исходило слишком много шума. — Вы это мне говорите? — указывая на себя пальцем, она с серьёзным видом оглядывала то себя, то появившегося из ниоткуда Камамото. — А ты что, глухая или, может быть, тупая? — парнишка выкрикивал каждое слово с полной уверенностью в том, что сил у него хватит на схватку с двумя хомравцами и одной — на вид хоть и не скажешь — безбашенной особой. — Всё же это предназначалось мне. Хм, — Рен быстро оглядела тех самых нарушителей её и остальных соклановцев спокойствия и, поняв, что угрозой тут никак не пахнет, с улыбкой на исцарапанном лице продолжила: — Будем считать оскорбление я проглотила, только вот с чего вдруг такие яркие обвинения. Знаешь, что получишь, и, возможно, даже твои друзья тебя не спасут, но всё равно не отступаешь. Чего же ты добиваешься? — кажется, брюнетку забавляла вся эта психологическая игра, которую она сама затеяла, наблюдая за выпученными глазами подростка. Он был явно недоброжелательно настроен по отношению к Красным и постепенно выходил из себя, а она только разбавляла тот внутренний огонь в его подростковой и такой открытой душе. И всё же, как решила сама бродяга, это куда лучше, чем сидеть в захолустном баре с таким приятным собеседником, как тишина. — Ты чего о себе возомнила?! Не лезь не в своё дело?! Они поплатятся за всё, что натворили. Из-за них погиб мой брат, и я так просто не прощу им это! Всех убью! И тебя тоже! — А вот и червячок вылез наружу. Так вот в чем проблема. Тогда лучше на твоём месте кидать яркие обвинения прямо Королю, или, может, ты боишься, и поэтому решил оскорбить одного из соклановцев? Король сейчас наверху, я могу позвать его, и ты лично скажешь ему все обвинения, которые тебя терзают, пойдёт? — вскинув тёмную бровь вверх, забавно прощебетала Рен. Она находилась здесь всего лишь один день, но уже нашла забавное приключение на свою голову — раздражать этого юнца приводило её в такой восторг, что сдержать улыбку беглянка просто была не в силах. — Я и сам нехило вобью ему в голову правило поведения! — Эй, как тебя зовут? — спокойно проговорила брюнетка, затыкая скейтбордисту рот. Татара тоже вышел на шум, а за ним следом из бара выскользнула и миниатюрная красавица, смотрящая на всё с некой таинственной улыбкой на бледном личике. — Акира. — Акира? — Да! — Отлично, Акира. Может быть, ты утихомиришь свой пыл, — размахивая руками из стороны в сторону, девушка надеялась, что парень уберёт биту, покоившуюся у него на плече, однако на это подросток только сильнее разозлился и рванул прямиком к Рен, размахивая деревянной дубинкой из стороны в сторону. Девушка лишь ловко уклонялась, даже не используя руки. Улыбка не спадала с её лица, впрочем, в глазах был довольно озорной огонёк, не угасающий ни на минуту — предвестник чего-то явно грандиозного, так думала сама Анна и была права. Наблюдать, как сияет личико ещё недавно хмурой особы, было поистине блаженством — она чувствовала, что ей весело, и на душе становилось теплее. Её якобы злой образ неприступной девушки рухнул под натиском всего произошедшего — она могла быть другой, и Кушина убедилась в этом самолично. — Какой же ты неугомонный, — сказала брюнетка, уворачиваясь от новых порций ударов — ей было не впервой встречаться с такими неумелыми хулиганами, которые не то что с битой справиться не могут, свои физические способности толком не развили. Это было смешно, ведь, как считала сама девушка, все они были «аристократами», не видевшими в жизни чего-то слишком жестокого, но при этом считающих себя всесильным, вздор. — Ах ты, сука! — заорал Акира, резко рванув, и несильно врезал бродяге по лицу, отчего на губе появилась новая ранка. — Хах, задел! — Ну всё, выродок, мне надоело играть в игры, — вытирая тыльной стороной руки кровь, стекающую по подбородку, девушка, замахнувшись ногой, ударила парня в челюсть. Быстро оказавшись рядом, она нанесла поражающий удар в живот, отчего малец согнулся пополам, выронив из руки биту, которую так крепко держал, словно надеясь, что она поможет ему чем-то. — Хах, задела! — Ничего себе. Драться она умеет не хуже хомравцев, — удивлённо прошептал Татара, осматривая поверженных, которые всем своим видом молили о пощаде, но сама девица сдаваться не собиралась, решив дать нехилый урок ребятне. — Тоцука-сан, может, остановить её? — Думаю, Анна, Король сам решит, остановить её или нет, — повернув голову в сторону, Тоцука увидел Суо, прислонившегося к стене и, скрестив руки на груди, внимательно наблюдающего за боем, который явно его забавлял. — Микото, — девочка повернула голову в ту же сторону, что и сероглазый юноша, увидев своего дорого Короля. — Это ещё не всё! — прорычал Акира, вставая с колен и хватаясь за лежащую рядом железную палку с острым концом, вновь налетел на Рен, однако та ловко парировала его удар, направляя его против него же самого. — Думаешь, что умеешь драться? Думаешь, что силёнок хватит победить хоть одного из хомравцев? — хватая парня за грудки, девушка приблизила его к своему лицу, угрожающе смотря на него, при этом не менее опасно процедив каждое слово: — Ты неудачник, каких ещё свет не видел. Винишь в смерти своего брата Красных. А чем ты лучше них, а? Только твой брат виноват в своей смерти — раз не смог защитить свою жизнь, значит, не место ему на этой грешной земле, — отпустив парня, юная особа ногой откинула палку, которой только недавно её собирались прикончить, в сторону и, засунув руки в карманы, направилась к бару. Услышав сзади хлюпанье, она развернулась: сидя на коленях, юноша плакал, сжимая руки в кулаки. Она действительно была права — она попала в самое яблочко. От всей этой до жути сопливой картины Рен передёрнуло, а плечи судорожно затряслись. «Да чтоб с ним», — мысленно выругалась беглянка, не сводя презрительного взгляда с этого человека, сейчас слишком жалко выглядевшего в глазах хомравцев и своих товарищей. Рен не жалела о тех словах, что сказала этому юноше, тем не менее сердце почему-то грызло изнутри, словно считая всё это неправильным. Да к чёрту его! Оглянувшись через плечо, девушка взглянула на парнишку и чуть более спокойно произнесла: — Ты агитировал своих товарищей пойти против Красных, хотя все они следовали только твоей прихоти. Ты рискнул взглянуть смерти в глаза, когда появился здесь. После всех ударов ты стоял на ногах, не смея отступить хоть на шаг. Ты сильнее своего брата, так что если он действительно тебе дорог, то живи и за него тоже. Живи за вас двоих, — улыбнувшись, она направилась в бар, завидев неподалёку Микото, на лице которого играла странная ухмылка. Все слова, сказанные ей только что, почему-то заставили на минуту призадуматься. Ей было ради кого жить, только сама Рен этого почему-то не понимала. Считала, что раз жизнь отобрала всё и всех, то зачем тогда вообще существовать на этой земле, однако это было совсем не так. Были люди, ради которых стоило бы рискнуть всем: малышка Анна, которая так доверчиво смотрела на неё, или же Тоцука, не менее доброжелательный молодой человек. И, в конце концов, её единственная цель, которой она всегда будет придерживаться — правда. Правда, скрытая за мрачным прошлым и неизвестным будущим. Рен взглянула на белокурую малышку с такими родными, словно два прекрасных изумруда, глазами, невольно вспомнив то, о чём так просила её эта девочка. Остаться. Быть рядом, словно от неё зависело что-то важное. Посмотрев на рядом стоящего Тоцуку, девушка оглядела его, понимая, что кто-то должен приглядывать за этим беспечным парнишкой, иначе роковой будет его судьба. — Анна, — присев на корточки перед девочкой, брюнетка улыбнулась, убирая прядку с её чуть покрасневшего лица, — скажи мне, зачем я так тебе нужна? Девочка недовольно посмотрела на беглянку, а позже перевела взгляд на небо, словно видя там нечто загадочное, нечто такое, что могла бы увидеть лишь она, а позже тихо произнесла: — Ты и сама в скором времени это узнаешь, — она улыбнулась, но не так, как улыбалась раньше. Эта маленькая красавица будто видела что-то важное, но что, никто не мог знать. — Странно, но я почему-то совсем не хочу уходить из этой кучки неудачников, — взглянув на удаляющийся силуэт Акиры, невольно она подумала о той схожести между ними. На долю секунды, на один только миг, она увидела себя: маленькую, беспомощную и такую одинокую. А сейчас ей хотелось немного другого, и до тех пор, пока это желание преобладало в её сердце, она посчитала нужным остаться здесь, вместе с этой ребятнёй, вместе с малышкой и вместе с опасным Королём. — Надеюсь, вы не дадите мне соскучиться, — засмеявшись, она щёлкнула Анну по носу и прошла в бар. — Что ты вообще за человек? Я же хотел с ними разобраться, — вопил сзади Ята, ударяя ногой по краю скейтборда, и, беря его за колеса, направился следом. — Вот всегда мне ничего не достаётся. — Не переживай, Ята, поучаствуешь ещё в драках, — улыбнулся Татара, пропуская всех внутрь, мельком взглянув в сторону, где ещё минуту назад стоял Король, однако след его уже простыл, и только потушенная сигарета валялась на земле. — Интересно, сможешь ли ты принять её?