Другие чувства

Tellement jolie, elle m'ensorcelle,

La Seine, la Seine, la Seine.

---

      Назначить встречу было легче, пробираясь к нему, не на прямую, а с помощью, лицемерных по отношению к Илину, друзей. Последние несколько дней Сонхва пришлось забить на полноценный сон, довольствуясь несколькими часами в постели, ища всё, что может быть полезно, постоянно разъезжая по притонам, вытаскивая завсегдатаев и тех кто предпочитает мероприятия куратора Илина. Кажется, теперь, вся его одежда пропиталась травой и самым крепким алкоголем, которыми были замаринованы обитатели мероприятий. - Ну здравствуй, Пак Сонхва. Не думал, что ты лично явишься ко мне. - дворецкий сопроводил Сонхва до самого кабинета, оборудованного под запросы Илина. Раньше это была детская, но из-за того, что в семье за всё время появился лишь один ребёнок, то было принято решение переделать её под кабинет. - Неужели спустя столько лет передумал? - Много на себя берёшь, в жизни яда с твоих рук не приму. - В чём же суть визита? - ехидно прищурившись, Илин присаживается за стол, повёрнутый лицом к входящему. - Нам давно пора с тобой поговорить. Только у тебя хорошо получается на глаза мне не попадаться. - твёрдым шагом Сонхва вышагивает к дивану расположенному перпендикулярно по отношению к столу. - Неужели боишься? - Думаю, это ты много на себя берёшь. - Правда? А мне казалось, что я располагаю достаточной информацией, чтобы ты держался от меня подальше. - Мы же с тобой не кошка с мышкой, чтобы играть в прятки и догонялки. - Я может и не кошка, но точно бы не стал устраивать такие беседы в стенах родного дома в окружении прислуги и охраны. - Что ты? Расслабься, чувствуй себя как дома. - И всё же я предпочту двигаться к делу, а не обмениваться любезностями. - Как пожелаешь нужным, но может сначала я предложу тебе чай? - Не дождёшься. Лицо Илина вытягивается, словно оно было подвластно кисти художника-экспрессиониста. Кураторам запрещается принимать вещества и алкоголь, чтобы те не потеряли контроль над собой и не сболтнули лишнего, но парень напротив предпочитает следовать своим правилам, взятым из больной головы. Потеря в весе, явно не подходящая к лицу, выделяющийся длинный нос, который вечно издаёт хлюпающие звуки и сияет огромным красным пятном, зацикливая на нём внимание. Кожа приобрела нездоровый жёлтый вид. Оставшаяся с подросткового возраста сутулость, превратилась в искривлённый позвоночник. Всё вместе приписывало ему лет десять к возрасту.       - Долго ли ещё планируешь барыжить? - закончив внешний анализ, произносит Пак. - Достаточно долго, если боишься опоздать на моё мероприятие. - Зная, что моим куратором будет кусок дерьма, я бы предпочёл другой день. - Попрошу без оскорблений, у этих стен есть уши. - Не сомневаюсь. - вероятно, у стен есть ещё и глаза. Не мог Илин упустить возможность записать что-то стоящее для своих друзей, с которыми потом будет обсуждать свои подколы про рот, который оппоненту стоит открывать только у стоматолога. - В любом случае, после тебя у меня ещё много дел. Так что слушай. - Сонхва извлёк из кармана флэшку. - Ты стал перегибать палку. Ваша организация занимается только поставками, ты же вербуешь людей. Но должен признать, что делаешь это мерзко, выбирая слабохарактерных клиентов, которые подсаживаются слишком быстро. - Обвиняешь меня в меркантильности по отношению к их деньгам? - мурчаще тянет Илин. - Если бы тебя деньги волновали. - поднимаясь со своего места и подходя к столу, он кладёт флэшку на деревянную поверхность, прикрывая её ладонью. - Джежун умер два месяца назад. - И что ты от меня хочешь? - то и дело кидая на чужую руку, взгляд, лыбится парень. - Напрямую мне ничего не нужно. Но есть ли у тебя в голове мысль о том, что живой Гибом имеет опасность для тебя? - Гибом? - призадумывается всего на мгновение Илин. - Тот, который твой уже бывший однокурсник? Я даже имени его не помню, о какой опасности ты говоришь? - переменив эмоции на скуку, подперев щёку рукой, интересуется Илин. - Ан Янхи, потерявшая от передоза сестру; Пак Чангюн потерявший лучшего друга и через день девушку; Ко Наён, твоя девушка, которая повесилась из-за галлюциногенных препаратов; Нам Сынхён, с твоего курса, застрелил мать, будучи под веществами; Чо Суил, последний из завербованных тобой первокурсников, недавно найден с пеной изо рта в километре от квартиры, где проводилось мероприятие. Мне продолжить список? - Большинство мертво. Научился у духов показания брать? - Мыслишь слишком критично. Каждый из этих людей имеет по крайней мере одного близкого друга, который знаком с тобой и твоими делами. Каждый живой человек, потерявший кого-то по твоей прихоти, по одному не представляет ничего из себя. Но сможешь ли ты выдержать толпу? - Я не боюсь самосуда. Сонхва, не глупи. - он поднялся со своего места, оказываясь на уровне чужих глаз. - Демократия всего лишь слово, а власть имею я. - Открой глаза уже, ты ничего не имеешь. Окружил себя отцом и запуганными друзьями и думаешь, что защищён. Так цепляешься за родственника, но не забывай, что он депутат. Ему будет намного проще отречься от сына, чем потерять всё ради чего он работал. - Не смей проецировать свои проблемы на меня! - Ты бы загнулся от моих проблем. - Сонхва убирает руку с флэшки. - Я избавлюсь от тебя, даже пискнуть не успеешь. Из всего муравейника будешь тем самым муравьём, на которого я направлю лупу под солнцем. - Что там? - глазами Илин как заворожённый зацикливается на флэшке. - То, что лишит тебя сна, Илин. Твои прихоти, которые заберут тебя с собой. Я оставлю это тебе, наслаждайся.       Развернувшись, Сонхва покинул кабинет, слыша как завывают его имя, а следом что-то летит в дверь.

***

      Добравшись до машины и закрывшись в ней, он обратил внимание на то, как дрожат его руки. Вероятно от недосыпа чувства притупились. Солнце в небе, а Лупа направлена на муравья. Осталось только подождать.       Листая контакты в мобильном телефоне, ни один не подходит для того, чтобы рассказать о случившимся и тем самым унять дрожь в конечностях. Но стоило положить телефон, как на него приходит уведомление. Ёсан пишет о какой-то книге. Нет объяснения почему, но Сонхва уже слушал гудки, дожидаясь услышать знакомый голос. - Алло? - Здравствуй, не хочешь покататься по городу? - Что-то случилось? - судя по шуму, Ёсан занял сидячее положение. - Хочу соврать и сказать, что всё хорошо, но уже не смогу. - Приезжай. - слишком ласково, слишком спокойно, слишком по Ёсановски. - Через двадцать минут будь готов.       Пак всегда водил аккуратно, не превышая скорости и не отвлекаясь от дороги. Но сейчас он был готов сам себя стукнуть по голове и наорать за неаккуратность на дороге. Стоило постоять ещё какое-то время и полностью прийти в норму, а такой расклад подразумевал под собой опоздание. Срезая самыми узкими дорогами и самыми прямыми путями, к чужому дому он всё равно прибыл через полчаса. Ёсан спокойно сидел на лавочке около дома, наблюдая за двумя рыжими котятами-подростками играющимися друг с другом. Заприметив знакомую машину, он сразу же поднялся, сказал что-то животным, которые всего на миг подвернулись в его сторону и снова вернулись к битве, направился к Сонхва.       - Прости, я даже не спросил занят ли ты. - произнёс Сонхва, стоило Ёсану разместиться на пассажирском кресле и разобраться с ремнём безопасности. - Если залипание в телефоне говорит о человеке как о занятой личности, то я всё равно тебя прощаю за то, что ты оторвал меня от дел. - он улыбается сомкнув губы, слегка прищуривая глаза. - Куда хочешь поехать? - Туда, путь к чему займёт столько времени, сколько тебе потребуется, чтобы поделиться случившимся. - Боюсь, что на земле нет столь далёкого места. - он старается звучать бодро, но выходит лишь усталый смешок. - Ладно, просто поехали. Не могу долго стоять на месте.       Первые пару минут они ехали в тишине, но Ёсан имел слишком большой багаж знаний о том, как начать разговор. Сначала звучит история о каком-то музыканте, на интервью которого, Ёсан сегодня наткнулся. Потом его разговор с самим собой перетёк в историю о первом потерянном молочном зубе. Под конец Пак осознал, что снова чувствует все свои конечности, а сладкий дурманящий аромат крема из сирени, стал успокаивать. - У тебя бывало такое, что ты что-то делаешь, а потом понимаешь, что последствия не можешь вывезти? - поворачивая руль в правую сторону, интересуется Сонхва. - Буквально любое моё действие - пугает меня. - Как ты с этим борешься? - Обычно люди говорят «это проблема сидит внутри тебя, её нужно решать со специалистом», но мне, если честно, страшно туда идти. Чтобы справиться со страхом перед последствиями, я предпочитаю быть рядом с близкими. Они внушают мне чувство уверенности, ну или поругают, если сделал какую-то глупость.       Конкретного пункта назначения у них не было, но руки вели машину в хорошо заученном направлении. За городом есть обрыв к морю. Это место всегда было не таким как все. Слишком громким и одновременно слишком тихим. Крики птиц, шум волн и ветра, шелест листьев и вся эта природная музыка, ласкающая душу, зализывая на ней раны.       - Здесь так спокойно. - замечает Ёсан, когда оба покинули машину, прислонившись к ней спиной и плечом друг к другу. - Один из моих страхов это то, что это место найдут подростки. Оно тогда сразу погибнет. - Думаю, им будет сложно добираться сюда. Мы с тобой, заметь, ехали сюда два часа. Только не вычитай из времени остановки. Солнце медленно сползает к горизонту, окрашивая небо в оранжевый цвет. Несколько лет себе клялся, что не привезёт сюда никого, что не покажет укрытое от чужих глаз место, и всё равно привёз Ёсана. Хотя вину за это не чувствует. Внутри какое-то убеждение возникло, что ему можно, что Ёсан поймёт красоту этого места. И он действительно понял, подставляя лицо под прохладный ветерок, улыбаясь песни птиц.       Когда на душе было тоскливо, то обрыв в любое время года встречал красивыми пейзажами. Только иногда Сонхва выбирал дом Сана как убежище, когда понимал, что поход к обрыву может стать последним.       Сонхва не боится Илина и никогда не боялся, тот последний мерзавец, слишком зациклен на себе, оттого не имеет достаточной власти, чтобы причинить ему действительный вред, да и плевать на себя, руки тряслись не из-за этого. У Сонхва есть люди, которые доверились ему, те кого он хочет защитить. Возможно, скоро Илин начнёт действовать. Пусть придёт ночью, схватит за горло Сонхва, пусть действует напрямую, но от одной мысли, что пострадает кто-то, чья улыбка спасала в тяжёлые времена, заставляет стиснуть зубы. Теперь он несёт ответственность за тех, кто готов дать показания в суде. Теперь несёт ответственность за человека, что стоит рядом. Слишком много ответсвенности для одного человека, но отступать уже поздно, файлы отправлены, Илин напуган, а люди ждут возмездия.       - Сонхва! - раза с десятого, Ёсану удалось вытянуть друга из мыслей. - Прости, ты что-то говорил? - Что с тобой? - Думаю, ты в курсе, что Уён отверг Сана. Сейчас я занимаюсь тем, что выполняю обещание, которое дал, в случае моего проигрыша. А ещё, мне кажется, что зря я вообще предлагал эту игру. В этом плане, я всё испортил. - Подожди. - Ёсан оторвался от машины и занял место напротив Сонхва. - Что по твоему ты испортил? - Я не учёл того, что Уён может быть против. Мои мысли были заняты тем, что я видел, что Сан заинтересован. Мне не стоило лезть, правда. - Знаешь, впервые я оказываюсь между двух огней. - выпускает воздух Ёсан, пытаясь завладеть зрительным контактом. - Уён не тот человек за которого ты должен переживать. Он всегда выбирается из любой жопы, грязный, вонючий, но выбирается. Правда, слишком любит жалеть себя моментами. На счёт этой ситуации, - он помолчал. - дайте ему время. - А что на счёт Сана? Как мне ему помочь? Что делать с человеком, который закрылся дома и ни с кем не хочет разговаривать, при этом сказав, что всё хорошо и ему всё равно на ситуацию. - Ты не воспитательница в детском саду, чтобы мирить их, знаешь это? Ну не получилось у них, посидят, успокоятся и вернутся. Да, Сан страдает с разбитым сердцем, но это нормально. Тебе страшно потому, что ты не влюблялся как он. Уён страдает из-за своих тараканов, которых слишком жалеет, чтобы убить. - Просто оставить их? - Не в твоих силах изменить ситуацию. Не с твоей, так, со своей помощью они бы однажды дошли до этого. Такие они люди.       - Знаешь, иногда я задумываюсь о том, что намного счастливее, не влюбляясь. - То, что одинокие люди - несчастны, это грёбаный стереотип. Всё зависит от конкретного человека. Ты счастлив один, я счастлив, чувствуя влюблённость, не обязательно взаимную. - Почему-то все наши разговоры всегда скатываются к любви. - Со мной невозможно не говорить о ней. - Как у вас с Гюнсуном? - Ну, он хороший. Недавно вместе по интернету фильм смотрели. - Похож ли он на «Того самого»? - Ой, этого я тебе не отвечу. Слишком плохо знакомы. Зато я знаю, что у него есть кошка. Серая такая и пушистая-пушистая! Хочешь фото покажу, которое он прислал? Сонхва кивнул и уставился в чужой телефон. Фотография нашлась почти сразу. Кошечка средних размеров, очень пушистая, напоминает грозовое облако, с яркими оранжевыми глазами. Ёсан уже всем сердцем полюбил животное, если судить по счастливым глазам, смотрящим на фотографию. В дальнейшем он признаётся, что в родительском доме его дожидаются три пушистых создания по которым неимоверно скучает. Рыженький кот был самым страшим; чёрная кошечка с белым пятнышком на мордочке и белыми носочками, на несколько лет младше; и наконец, кремового цвета, вислоухий, пушистый, шотландской породы котик самый младший из хвостатой компании, которому не так давно исполнилось два года.       Солнце только на половину спряталось за горизонт, а месяц уже чётко различался на небосводе. В машину парни забрались, будто нехотя, словно удерживаемые местом. - Какие планы на вечер? - интересуется Сонхва. - Я обычно не планирую выходные. У тебя есть, что предложить? - Хочу мороженого. Ёсан рассмеялся и всё же согласился отведать вместе десерт. Возвращаясь обратно в город, парни решили включить музыку. Не смотря на любовь к разным жанрам, найти золотую середину удалось буквально спустя пару треков. Оказывается, обоим нравятся испанские песни в ускоренной вариации, а также песни из французских мульфильмов.       Показались первые звёзды. Они стоят около машины, остановившись у первого ларька с мороженным. Из салона доносится приглушенная La Seine. Ванильное с карамелью для Сонхва, клубничное с воздушным рисом для Ёсана. Им будто снова по пятнадцать, поздние прогулки с друзьями, беззаботное время без мысли об экзаменах, на душе легко, а на языке крутятся слишком глупые шутки, которые всё равно заставляют смеяться, то ли они настолько безнадёжны, то ли войдя в это состояние уже не имеет знание сама шутка как тот, кто её произносит. Пусть редкие люди и могут посчитать их дурачками, пусть думают, что хотят, никто им не запрещает. Сонхва вдруг осознал, что совершенно забыл почему они сейчас здесь, почему прохладный, сладких десерт стал таким важным, а разговоры о снах могут доводить до боли в животе от смеха. А пусть так, на душе спокойно, а именно это искал парень листая взад-вперёд контакты в телефоне.       От недосыпа уже изрядно болела голова, но вечер впервые за долгое время казался таким блаженным, оттого прощаться совершенно не хотелось. Хочется покорять моря, сворачивать горы и ломать шеи противным Илинам и всё с верным спутником под боком, в его компьютерных играх такие действия на персонажей называются бафами, так что Ёсан как нельзя лучше подходит на роль персонажа поддержки. Голова, видимо совсем пошла кругом.       - У меня дома стоит чизкейк, мне одному много, но если хочешь, то вдвоём мы с ним справимся. - отстёгивая ремень безопасности, когда машина остановилась около дома Ёсана, произносит он. Не стоит внимания то, что Сонхва был под влиянием эмоций, поэтому согласился даже не задумываясь ни на секунду. А впрочем, чего думать, когда приятный во всех отношениях человек, зовёт к себе угоститься.       Квартира у Ёсана слегка тесновата, что не удивительно, учитывая, что жильё снимается на время обучения. Маленький коридор, в котором им двоим пришлось почти в притык, постоянно задевая друг друга локтями, снимать обувь; санузел разделён две маленькие комнатки, одна из которых размером с неглубокий шкаф, человеку с бóльшим индексом массы тела, явно будет здесь сложно, а может даже возникнут проблемы с посещением туалета; кухня по классике старых времен, загроможденная тяжёлой деревянной мебелью, которая так и грозится убить тебя, если свалится. Покрытые лаком тумбы и стол. Вместо стульев, угловой диван, кожаные сиденья которого со временем затвердели и теперь ничуть не отличаются от общей деревянной конструкции. Пол выкрашен коричневой краской, слегка порыжевшей за столько лет; до полной красочности не хватает только ковров на каждом сантиметре. В любом случае ремонт, который делался задолго до их рождения, не навевал негативных эмоций, скорее разливался внутри каким-то сладким чувством, вселяя уют.       В представлении Сонхва чизкейк был как в ресторанах, где его подают маленькими кусочками, а здесь полноценный торт. Оставаться на кухне Ёсан не захотел и предложил перейти в главную комнату. Сама из себя она представляла зал совмещённый со спальней. В углу стоял шкаф из тёмного дерева, не закрывающийся полностью из-за обильного количества одежды в нём. Параллельно ему диван, спокойно умещаемый на себе небольшую европейскую семью. На полу, выкрашенному всё той же краской, лежит ковёр, которого так не хватает на кухне. Напротив дивана стоит стенка под телевизор без самого устройства, а полки забиты яркими книгами. Как-то Ёсан упоминал, что находит покой в покупке, а не чтении, но даже в самых бредовых мыслях Сонхва не думал о таком количестве книг.       Ассортимент был разный. Сказки с блестящими обложками; философия в коже; подарочные издания Гарри Потера, стоящее непростительно дорого из-за золотых букв на лицевой стороне; зарубежная классическая литература в одном из лучших изданий; классика корейских авторов из лимитированных изданий; количество романтической прозы занимающее внушительное количество полок, но каждая из книг, видно, подобрана с трепетом и удовлетворением эстетического чувства. Сложно представить сколько добра накопилось в родительском доме за столько лет.       Пока гость рассматривал библиотеку, то хозяин разложил диван, так, по его словам, намного удобнее, когда места больше и никто не стесняет никого в движениях.       Оба не учли только одного факта, что как только с тортом было покончено, а Сонхва приляжет и всего на секунду прикроет глаза, то организм после всего стресса отключится. Впрочем, лучше так, чем это произойдёт за рулём, пока тот возвращался бы домой. Он заснул крепко рядом с Ёсаном, как когда-то тот заснул рядом нуждающийся в защите. Со своей задачей Сонхва справился, нужно только надеяться, что другие люди не подведут и выполнят свои обязательства. Ёсан не будит, тихонько выключил свет, накрыл новым пледом и аккуратненько лёг на пустую половину дивана. Весь вечер его настораживали глубоко впавшие в чёрные пятна, раскрасневшиеся глаза, поэтому пусть спит. В этот раз Ёсан обещает оберегать его ночью.