Дорога домой

Неприятности иногда случаются, и Хината в очередной раз напоминает себе, что это абсолютно нормально — ему и так слишком много везло в последнее время. Здесь и сейчас жизнь может позволить себе чуточку восстановить баланс. Может позволить себе навести немного шороху. Шумно выдохнув, Хината пытается разглядеть осколки своей любимой кружки, упавшей в опасной близости у его ног. Да, она может. Ну, это просто означает, что теперь у него будет новая любимая кружка, и в маленьких переменах нет ничего плохого — он уже по ней скучает, это чистая правда, но в данный момент, Хината с большой неохотой вынужден признать, есть проблемы поважнее скорби по самому замечательному принту с собаками на чашке в его жизни. Например, то, что Шое правда пытается разглядеть кусочки керамики под своими ногами, но вот только не может. Неприятности иногда случаются, и порой плохие жизненные решения, к сожалению, тоже случаются. Наверняка, если бы у него не вылетел из головы этот дурацкий тест, который нужно сдать аж первым уроком, он бы не делал его в час ночи вместо сна. Следовательно, он бы не захотел пить, а может, просто немного прогуляться, и тогда, может быть, ему не захотелось поиграть в супер незаметного ниндзю — и он бы включил на кухне свет. Хината проверил, не появилась ли у него способность перематывать время, просто на всякий случай. Нет, не появилась. Что ж, любимую кружку уже не спасти, но все еще нужно спасать как-то себя самого. Вероятно, долго стоять и думать о вещах, которые он не в силах — по крайней мере, пока что — изменить, тоже было не самым лучшим решением, потому что его гениальный план широко шагнуть через потенциальную опасность разбился о скользкую плитку похлеще кружки. Хината не сразу понял, что его нога ощущается как-то не так. Полчаса он потратил на то, чтобы выковырять из ступни осколки и подлатать раны, и еще несколько минут убил на уборку кухни. На английский он без зазрений совести забил. Следующим утром его сестра жевала омлет, периодически совершенно притворно шмыгала носом и бросала на Хинату осуждающие взгляды. Словом, совсем не помогала. Хината не чувствовал за кружку стыд раньше, но теперь — точно чувствовал. — Да, жаль кружку, — суетясь, бросила мама, и Хината вжал голову в плечи, жалея, что уродился не черепахой. — Шое, ешь, остывает. — А потом замерла и, задумавшись над чем-то, сказала, — к вечеру дождь обещали. Шое, почти не веря ушам, посмотрел на нее с благодарностью. Вот бы все так легко забивали. Нацу шмыгнула носом еще раз. Чего она развела тут театр, непонятно было совершенно. Это же его любимая кружка была, в конце концов. Позже он выяснил, что последствия ночных приключений идут куда дальше грустного лица сестры за завтраком и легкого прищура в глазах учительницы, которой он вручал дозаполненный наугад тест, — он имел наглость сделать это прямо в классе. Настолько дальше, что на тренировке нога отозвалась неприятным пощипыванием, когда он приземлился после их первой за весь день быстрой атаки — с лица Кагеямы самодовольная улыбка сошла сразу, как только тот понял, что что-то было не так. — Наверное, — Хината смущенно хихикнул и перенес вес на нормальную ногу, — камешек попал. Пойду вытряхну. Стараясь не думать о взглядах на себе, Хината доковылял до выхода из спортзала и тут же опустился на бетонную ступеньку, со вздохом отмечая, что Кагеяма пошел за ним следом. — Как там твой камешек? — Нормально, — Хината распутал шнурки, — мне и моему камешку не нужна никакая помощь. Кагеяма лишь фыркнул, прежде чем опуститься на корточки у его ног. Вот всегда он так, думал Хината отстраненно, пока смотрел, как руки Кагеямы обхватывают его кроссовок. Совсем не понимает намеков. Или понимает, но намеренно игнорирует, однако Хината предпочитал не думать о таком варианте развития событий, потому что обычно подобные мысли отзывались легкой болью в груди. — Кагеяма, — предупреждающе начал Хината. — Хината, — отозвался тот и попытался стряхнуть его пальцы со шнурков, будто это была какая-то грязь. — Кагеяма. — Хината. Хината уступил, но только потому что отлично знал, что Кагеяма все равно добьется своего, только через оскорбления и грубую силу. Сомнительные у него были методы, конечно, зато действенные. Скоро с него стянули кроссовок и носок, а затем еще и отлепили пластырь — он, кажется, держался на соплях, потому что Хината это едва почувствовал. — Выглядит не очень, — поделился Кагеяма. — Чувствуется тоже не очень, если честно. В ответ Кагеяма только хмыкнул, и опустилась неловкая тишина. Хината выудил из кармана шорт предусмотрительно припрятанную полоску пластыря, но Тобио не взял ее — только посмотрел на Хинату, словно на идиота. — Тебе не стоит играть сегодня. Хината аж поперхнулся воздухом. — Это еще почему? В своих ужасных заявлениях лучше бы Кагеяме быть поубедительнее. Хотя, на самом деле, Шое подозревал, что подобное случится, просто до последнего не хотел давать этой идее и шанса на существование. Какой отстой. Он всего лишь выбрался в час ночи за водой, а теперь пропускает тренировку. — Даже не знаю, как бы тебе сказать. Ты заляпал кровью носок. — Пустяки. Кагеяма не выглядел переубежденным, и Хината продолжил налегать: — У меня есть запасные. Связующий закатил глаза. — Когда Тсуккишима поранил руку- — Это просто тренировка, Хината. — Это не просто тренировка, — буркнул он обиженно в ответ. — Все было нормально весь день, это наверное потому что я прыгнул. — И что? Ты не будешь прыгать? — Буду конечно. Кагеяма вопросительно выгнул бровь. — Как ты это делаешь? Бровями. Ты тренировался или нужно родиться таким- — Не переводи тему. Хината поджал губы, а Кагеяма шумно выдохнул. Они снова помолчали, снова неуютно, и Кагеяма несколько раз, словно в глубокой задумчивости не замечая, что делает, поводил пальцем по выпирающей косточке, добавляя теперь к эмоциям Хинаты толику смущения. — Я конечно не эксперт, — начал он осторожно, — но мне кажется, тебе стоит дать ей зажить нормально, а не лепить пластыри и загонять ногу в потные носки. Что если она, я не знаю, начнет гноиться или еще чего? — Мм, — многозначительно протянул Хината. Что-то ему не нравилось, куда все это шло. — Ты же на велике? Я отвезу тебя домой. Хината несколько раз глупо моргнул. Что все это обернется так, он не ожидал. — Но я сам могу доехать?.. Эмоции, которые Кагеяма вложил в свой взгляд, недвусмысленно говорили, что он не терпит возражений, и Хината очень быстро передумал: — Ладно, хорошо. Между ними словно что-то неумолимо менялось, но в то же время и оставалось прежним. Хината уже давненько заметил, что человеческого отношения от Кагеямы он стал получать в разы больше, и, странным образом, это не ломало его картину мира — если подумать, то Тобио по-своему, очень сильно по-своему, беспокоился за него уже очень давно. Тем не менее, от происходящего все еще веяло сюрреализмом, словно Хината спал и видел подозрительно похожий на жизнь сон, где некоторые детали не имели никакого смысла. Он стоял и смотрел, как Кагеяма, обвешанный двумя сумками, выкатывает его велосипед. — Тут есть корзинка, — подсказал Хината. — Я вижу. Очаровательно. Он имел в виду, что Кагеяма мог бы сплавить туда его вещи, но после такого ответа как-то расхотелось. Шое перекатился с пятки на носок, все еще чувствуя, как правая пощипывает, а затем поморщился — не столько от боли, сколько от того, что Кагеяма отрегулировал высоту сиденья под себя. Ох уж эти высокие люди. Тобио уселся, словно примеряясь, удобно ли ему, а затем обернулся и выгнул бровь. — Ты там особого приглашения ждешь? Хината, поджав губы, уселся на багажник. Какое-то радостное предвкушение сразу же осело, и Хината вдруг подумал, что это была плохая идея. Вполне может так случится, что они по дороге друг друга просто загрызут. Не говоря уже о том, что с пассажиром Кагеяма едва ли сможет ехать так быстро, как обычно ехал он сам — значит, поездка грозила затянуться. Дорога от школы шла ровная, давая Кагеяме набрать скорость и установить ровный темп; Хината видел, как асфальт под ногами теряет четкость и смазывается в кучу серых пятен. А затем он почувствовал ветер в волосах, и вся затея целиком стала выглядеть в его глаза чуточку лучше. Он почти удержал в себе радостный возглас, но все-таки наружу вырвалось тихое “уаа”. Он мог понять, почему Нацу так часто просилась кататься — оказывается, в этом и впрямь было что-то приятное. И отдавало каким-то смутным образом из детства. Тогда он едва мог достать ногами до земли, но высокая трава, росшая по краям дороги, сама тянулась к щиколоткам. Теперь до земли он доставал. Хината бросил взгляд на затылок Кагеямы и ощутил, как потеплело в груди. Пяти минут оказалось достаточно, чтобы его радость немного поутихла, чтобы они оставили позади учеников старшей карасуно, бросающих на них косые взгляды, достаточно чтобы Кагеяма один раз чуть не уронил их на повороте, и, наконец, достаточно, чтобы Хината понял, что на багажнике на самом деле неудобно. — Не тяжело? — пользуясь перерывом, Хината стянул свою кофту, подкладывая ее под зад. Что-то подсказывало, что это не сделает погоды, но он должен был хотя бы попытаться. Кагеяма в ответ промычал что-то нечленораздельное. Хината даже поднял взгляд, чтобы увидеть, как тот протягивает ему две сумки. Он их взял и повесил на себя. Да, корзинка есть, но чем он хуже Кагеямы. — Не тяжело, — Кагеяма нахмурился, — просто должен же ты хоть что-нибудь делать. — Если тебе станет тяжело, я могу тебя подменить. Ну, за рулем. — Тогда теряется вся суть. — Посмотрим как ты через пятнадцать минут запоешь, — Хината не сдержал ухмылки и чуть прищурился, — дальше-то в горочку. Кагеяма прищурился в ответ. — Будем считать, это отличная замена тренировке. — Которую мы могли бы не прогуливать. — Могли бы, — Тобио кивнул, — если бы ты не... — Он замялся, и несколько секунд заискивающе сверлил Хинату взглядом. — Я не знаю, что ты сделал, но уверен, что это полностью твоя вина. Улыбка Хинаты стала чуть шире: он мог бы просто подождать конца тренировки на скамье, но то, с каким энтузиазмом Кагеяма отнесся к тому, чтобы покатать его на велосипеде, крайне веселило. Совершенно притворно Шое вздохнул: — Любимые ранят сильнее всего. Кагеяма снова сделал эту штуку со своими бровями — это он так молчаливо потребовал от Шое объяснений. Хината не был уверен, что хочет объясняться. — Знаешь, что? Забей. Я не хочу знать. — Кагеяма забрался на велосипед. — Ладно! Я просто разбил свою любимую кру- — Бла-бла-бла, я ничего не слышу. — Кружку! —Хината сел на багажник, с удовлетворением отмечая, что Кагеяма замолчал и точно услышал окончание фразы. Тот, когда они снова начали движение, спросил: — Что кружку? — Я разби- — Бла-бла-бла. Хината со стоном стукнул его кулаком по плечу, и велосипед повело — от падения их спасла только вовремя выставленная нога Кагеямы. — Придурок, — подытожил тот. Хината пискнул: — Я больше так не буду. Хината отстраненно вслушивался в звук скользящих по асфальту колес. Они медленно, но верно набирали скорость, и Шое продолжал прокручивать в голове то “придурок”, которое бросил Кагеяма. Было что-то странное в том, как он это сказал. Точно было. Хината сверлил взглядом чужую спину, пока до него не дошло. Или не дошло, он не был уверен. Тяжело было принять эту догадку как верную, и тяжело было оформить ее в своей голове так, чтобы она не звучала как бред, но... это было веселье в его голосе? О, да у Кагеямы сегодня хорошее настроение? Хорошее по мерках Хинаты, а не Кагеямы — у того хорошим настроением наверняка считалась предельная сосредоточенность или злорадство от того, что он придумал какую-нибудь хитрожопую волейбольную стратегию. По скромному мнению Хинаты, от правильного хорошего настроения с лица не сходила улыбка и почти все казалось немного смешным. Образ Кагеямы с каменной рожой конечно не вязался с подобным, но Шое знал, что у того такое тоже случалось. Он сам видел. Тогда Хината списал все на хорошо сыгранный матч, вкусный, а главное, халявный ужин, — Кагеяма, совершенно расслабленный и разомлевший, наклонился к его уху, чтобы пошутить. Хинату тогда совершенно разнесло, но больше с того, что он просто не ожидал. Не ожидал, что Кагеяма вообще знает, что такое шутить. Хината почувствовал почти физическую необходимость знать, верна ли его догадка. — У тебя что-то хорошее случилось? — Хината даже чуть приподнялся, чтобы Кагеяма точно расслышал. — Нет, — Тобио попытался оглянуться, но Хината не дал: уткнулся рукой ему в щеку. Тот поморщился, но оставил попытки взглянуть назад. — Ты что делаешь! На дорогу смотри. Кагеяма послушно уставился вперед, и чем больше Хината сверлил взглядом его спину, тем интереснее ему становилось: — Я просто пытаюсь понять, чего ты такой добрый сегодня. Кагеяма ничего на это не ответил, но Хинате показалось, он напряг плечи. А может, просто поудобнее перехватил руль. Кто знает. Шое пожевал губу. Ладно, это было не очень-то вежливо с его стороны ляпнуть такое, но если подумать — Кагеяма же отлично знал, что обычно он далеко не добрый, правильно? Правильно. А еще он постоянно подкалывал Шое, так что он тоже имел право поиздеваться в ответ. Вот только, замечательно, спасибо — разумные доводы не помогли, он все еще чувствовал стыд. Он только что свел все хорошее настроение Кагеямы на нет. Хината встал на раму, хватаясь за плечи Кагеямы, и наклонился близко к нему. — Кто ты и что ты сделал с Кагеямой? — и прежде, чем тот нашелся со словами, продолжил, — О-о-о, минуточку. Я все понял. Ты наконец-то собираешься убить меня и закопать где-нибудь в лесу? — Зачем, черт подери, мне тебя убивать. Хината стушевался. — Кто тебя знает. Устраняешь конкурентов? Кагеяма совсем смутил Хинату, снова посмеявшись — только в этот раз ему точно не показалось, Хината отлично чувствовал как под его руками подрагивают чужие плечи, и отлично слышал... этот звук, который тот издал. Это был смех, такой редкий и абсолютно замечательный. Сердце в груди немного ускорило свой ход. — Что ты несешь? Мы играем в одной команде. Хината не посмел ничего сказать в ответ, опускаясь обратно на свое место. В принципе, дорогу он узнавал, хотя это было отчего-то тяжелее. Сейчас у него было куда больше времени глазеть по сторонам и замечать на уже ставшей привычной дороге новые детали. Хотелось верить, что дело было в этом. А не в том, что дорога на самом деле не та же самая, а просто похожая, и Кагеяма сейчас везет его куда-нибудь, чтобы убить. Внезапно, то, что Кагеяма сегодня много смеялся, заиграло новыми красками. Хината сглотнул. Это же было шуткой, чтобы Хината перестал себя так плохо чувствовать из-за того, что косвенно назвал Кагеяму злым. Ему определенно не нравилось, что мозг начал делать. Хината попытался успокоиться, внушая себе, что единственная вещь, свернувшая не туда — это его мысли, но это не сильно помогло. Почему- Почему он вообще начал думать об этом. О боже, а что если- А что если он вампир. Это отлично вписывалось во все предыдущие размышления, потому что вампиры — убийцы. Но так было даже глубже. Типа, объясняло все. Вампиры же хороши в том, чтобы очаровывать людей, правда? Они так заманивают жертв. И это Кагеяма вдруг внезапно начал настаивать на том, что отвести его в гребанные горы. После того как увидел кровь. О боже, он, должно быть, учуял кровь, вот почему он вообще пошел за ним на улицу из спортивного зала. И от его контроля мячом точно веяло чем-то нечеловеческим. Хината сдержал нервный смешок и уставился на лес. Просто на красивый пейзаж. Отвлечься. Боже, ну и глупости он думает. Смешно просто. Кагеяма — вампир? Пфф. Хината попытался определить их местоположение еще раз, и кажется он узнал вон тот столб. Где-то за ним будет смешно покосившийся дорожный знак. Да, вот этот. Шое захотелось выдохнуть от облегчения, потому что дорога была верная, но также захотелось немножечко взвыть, потому что они уехали не так уж далеко. Не то, что половину — они едва сделали четверть пути. Пожалуй, зря он переживал, что они с Кагеямой перессорятся в дороге. Ему стоило беспокоится исключительно о себе, о своих глупых руках и путанных мыслях. Просто как-нибудь держать себя в руках. Не делать все между ними очень странным и неловким. Не пополнять список постыдных вещей, который он прокручивает почти каждую ночь перед сном: в этой коллекции хватало подачи в затылок и обблеваных штанов Танаки. Кагеяма вдруг сбросил скорость и свернул к забору. Когда велосипед остановился, Тобио обернулся и тихо бросил: — Пить. — Крови? Кагеяма выгнул бровь. — Что? Нет, воды. Хината смотрел на связующего несколько долгих секунд, а потом почувствовал, как щеки опалило жаром. Черт, он сказал это вслух. Боже, и обе сумки же были у него. Он судорожно начал копаться в своей, но воды в ней не нашлось — должно быть, осталась в спортзале. Мысленно извинившись, он выудил бутылку из сумки Кагеямы и передал ему. Пока Шое в прострации смотрел на небо, Тобио слез с велосипеда. Хинате пришлось держать равновесие своими ногами, но без поддержки руль повело и велосипед стал опасно заваливаться вбок. Что ж, Хината решил последовать примеру Кагеямы и тоже походить. Воздух словно стал холоднее, и, поежившись, Шое обнял себя руками, пряча ладошки в тепле. — Устал? Кагеяма повел плечом и немного погодя ответил: — Ты тяжелый. Хината хмыкнул. Он бы мог поспорить, но, возможно, катить его тушку на велосипеде воистину было сомнительным удовольствием. — Дальше дорога будет попроще. — Шое попытался его приободрить, но в ответ поймал лишь долгий внимательный взгляд. — Замерз? — Мм. С нормальным ответом Хината так и не нашелся, но Кагеяме этого хватило: он принялся стаскивать с себя олимпийку. — А как же ты? — Мерзну тут не я. Тобио словно порывался ее бросить, но в конечном счете подступил ближе и просто протянул. Хината неловко помял ее в руках. Она была размером явно побольше — значит ли это, что на ней сидеть было бы мягче? А с другой стороны… ну, ее же носил Кагеяма. Хината повозился с сумками и все же надел ее; он зарылся носом в воротник — чисто из научного интереса — и заметил, что Тобио наблюдал за ним неотрывно. — Спасибо. Кагеяма хмыкнул и сел на велосипед. Оказалось, то, что стало холоднее, Хинате не причудилось — с обдувающим его ветром это ощущалось в разы отчетливее. Тот кусок неба, что было видно из-за всех этих деревьев, затягивали облака, и Шое искренне надеялся, что их не застанет дождь. По его прикидкам, они проехали едва больше половины. Не хотелось бы остальную половину мокнуть. Но, возможно, дела пойдут быстрее. Дорога выровнялась, и впереди виднелась развилка: влево продолжала подниматься в гору, но вправо — резковато уходила вниз. Кагеяма тоже заметил это. — Пожалуйста, скажи, что нам направо. Хината хохотнул. — Да! Кагеяма явно воодушевился, набирая скорость. Хината думал, что он стремится поскорее разделаться с этим куском дороги и дать силе тяжести катить их дальше. Когда дорога ушла вниз, Кагеяма мог бы передохнуть, да, но вместо этого, наоборот, с усилием крутанул педали. — Хей! Ты что делаешь? — Хината вцепился в Кагеяму, как будто это могло бы их замедлить, и добавил громче, стараясь перекричать шум: — Зачем так быстро? Тобио прибавил еще скорости. — Кагеяма! Они сегодня чуть не упали трижды, и Хината почувствовал, как сердце забилось где-то в глотке. Это… это все было очень небезопасно. Он нервно посмеялся, цепляясь за бока Кагеямы покрепче, и тот словно порвался обернуться и взглянуть на Шое, но передумал — Хината лишь видел, что его лицо вполоборота выглядело на редкость… довольным. Его челка совсем растрепалась и на губах застыла улыбка. Шое проглотил все возмущение. — Боишься? Еще чего! — Нет, — уверенно крикнул Хината в ответ. Он просто не хотел остаться калекой. Скорость Кагеяма не сбросил, видимо, потому что с концепцией здравого смысла не был знаком; Хината смирился и даже предпринял попытку искренне наслаждаться процессом. И у него неплохо получалось, пока они не налетели на кочку — на какой-то короткий миг они оторвались от земли. По приземлению неприятно задребезжала корзинка, и у Хинаты появился новый страх. Страх, что это поездку не переживет велосипед. Немного погодя Кагеяма действительно сбросил скорость. А еще немного погодя остановился совсем. Хината проводил взглядом проезжающую мимо машину, когда Кагеяма обернулся и бросил ему: — Что-то не так.