Дорога домой

— Сдувает что-то, — выдал Хината свое экспертное мнение и выпустил колесо из рук, вытирая ладонь о шорты, — наверное, нас было слишком много для старушки. Колесо лопнуло. Или на дороге что-то было. Кагеяма, стоявший рядом, с нечитаемым выражением лица перевел взгляд с велосипеда на Хинату. — Ну, эм, пешочком тогда? Хотя ты вообще можешь пойти, куда хочешь, я сам могу дойти. И так много времени на меня потерял. Кагеяма ощутимо поморщился. — Нет, я провожу. — Точно? — Да, — с плохо скрываемым раздражением подтвердил Кагеяма. — Ладно. Как знаешь. Хината мазнул взглядом по недовольному лицу Кагеямы и уставился на небо. Докапываться было себе дороже. Кагеяма катил велосипед, в корзинку которого переехали сумки, и точно из-за случившегося порядком расстроился. Если бы Хината сказал кому, его наверняка сочли бы сумасшедшим. И он бы их понял и простил; со стороны и в самом деле могло показаться, что у Кагеямы в эмоциональном диапазоне только два настроения: самодовольное и жутко-злое, но то, с какой скоростью тот мог скатиться в раздражение, выдавало его с головой — Кагеяма Тобио был самым настоящим минным полем. Небо затянуло совсем. Воздух заметно похолодел, с порывами ветра оставляя на руке Кагеямы мурашки, и Хината с грустью расстался с чужой кофтой — у него все равно была своя. На своих двоих было гораздо дольше, чем на велике, и Шое очень кстати припомнил, что дождевика не взял. Им, кажется, светила перспектива попасть под ливень, промокнуть и замерзнуть, и стремительно темнеющие над головами облака этой мысли только вторили. Кагеяма мрачнел так же быстро, как и небо. — Чувствуешь? — Ага. — Ускоримся? — А тебе нормально будет? — Нормально. Они прибавили шагу, но у погоды были свои планы — дождь начал накрапывать очень скоро. Кагеяма зло смотрел на небо, а потом, когда послышался раскат грома, невесело рассмеялся. — Прекрасно. Этот день становится все лучше и лучше, — он пнул какой-то камешек, а Хината проводил грустным взглядом машину. Она, к сожалению, ехала в противоположную сторону. — Может, оно к лучшему. — Каким боком попасть под дождь может быть к лучшему? — Я заболею и мне не придется смотреть, как учительница по инглишу осуждает меня за заваленный тест. — Только попробуй заболеть. Хината, улыбнувшись, хмыкнул. — А вот и попробую. И что ты мне сделаешь? — Буду приходить к тебе каждый божий день и кормить таблетками. Хината рассмеялся. — Звучит замечательно, договорились. Со всей серьезностью Кагеяма ответил: — Тебе не понравится. Хината на это рассмеялся еще звонче, но веселье быстро сошло на нет, когда он заметил, что Тобио стал только злее. Это должно было разрядить обстановку, а на деле, каким-то образом, сделало ее только хуже. Не зная, смеяться ему или плакать, Хината продолжил судорожно перебирать в голове, чего бы такого сказать. — Не переживай из-за велосипеда. Что Тобио оставил совершенно без внимания. Шое поджал губы и перестал пытаться; он просто подступил ближе и постарался не отставать. Опустилась тишина, и она отдавала чем-то гнетущим. Вдали послышался еще один раскат грома. Капли дождя все чаще задевали лицо. Затем, спустя какое-то время, Тобио внезапно заговорил: — Я просто… Хината бросил на него взгляд. Кагеяма перехватил велосипед покрепче, подолгу собираясь с мыслями. Шое начало казаться, что он и не продолжит вовсе, но Тобио все же заговорил. — … хотел хоть раз сделать что-нибудь нормальное для тебя? — В смысле? — Ты, — Кагеяма выдохнул, — столько всего для меня сделал, а я даже не могу отвезти тебя домой нормально. — Ну, так это неправда. — Неряшливыми движениям Хината отряхнул куртку от воображаемых пылинок. Он не знал, чем еще занять свои руки, которые определенно нужно было чем-то занять. Разговор в этом русле почему-то порядком заставлял его нервничать. — Без твоих пасов- — Тупица. Хината стушевался и молча уставился на Кагеяму. Тот словно порывался сказать что-то еще, но никак не решался. — Это... — он отвел взгляд и на выдохе выдал, — не такое личное. Личное? Это поэтому Кагеяма был такой странный последнее время? Делился молоком и вот это все? На велике повез? — Это ты тупица. Для меня волейбол очень даже личное. Честно говоря, ему было достаточно просто того, что Кагеяма всегда был где-нибудь рядом. Он даже терпел его длинные монологи без какой-либо четкой мысли на обеденных перерывах. Именно терпел — в них и слов то, по-честному, было даже меньше, чем каких-нибудь междометий и несвязных криков. — Ты делаешь. Мне большего и не надо. Ненадолго опустилась тишина. — Не надо? — почему-то зло переспросил Кагеяма, и Хинате со стоном захотелось спрятать свое лицо в ладонях. Но он не стал. Он не разрывал зрительного контакта, как будто играл в гляделки с бешенной собакой. Как же сложно. Он же имел в виду, что Кагеяма уже хороший друг, а хороший друг в ответ вздумал злиться. — Ладно, вру, но, Обижакояма, для твоего же блага. Если так и дальше пойдет, ты меня совсем разбалуешь, а потом я начну воровать твои обеды или, не знаю, устраивать марафоны фильмов у тебя дома, а потом как-то незаметно, прям вжух, и я у тебя уже живу — ни за что не выгонишь. — Он продолжил жестикулировать еще с секунду, хотя закончил говорить. — Осторожнее. Сработало. Губы Кагеяма дрогнули в намеке на улыбку. — Ну, может я этого и хочу. Хината опустил руки и совсем растерялся. — Что? — Говорю, что я хочу все это. С обедами и фильмами, и, — он посмотрел куда-то влево, набрал в легкие побольше воздуха. И захлопнул рот. Хината с прищуром посмотрел на Кагеяму. Не все же. Он точно сказал не все. Чувство было такое, словно еще немного потянуть и он докопается до сути или, ну, Кагеяму прорвет на всякие ругательства — он напряжен последние десять минут, и обычно это ведет к чему угодно, но только не к добру. — И?.. — И не только. Надежда захлестнула Хинату очень быстро, и он не заметил, как остановился, судорожно пытаясь сообразить, что это значило. — И не только, — повторил Кагеяма, тоже остановившись. — Может быть. Ты мне нравишься. Кагеяма поджал губы в тонкую полоску и возобновил шаг. Хината, не сразу это уловив, пошел за ним следом на негнущихся ногах. Сердце забилось где-то в глотке, и куртку захотелось снять — бросило в жар. Он же в самом деле это сказал, правда? — Может быть нравлюсь? — уточнил Хината. Кагеяма фыркнул и вяло ответил: — Не смешно. — А я и не смеюсь. Просто может неловко получится, если я скажу, что ты мне тоже нравишься, а ты имел в виду что-нибудь другое. — Хината его догнал, неловко вдруг заковыляв. — Тоже нравлюсь? — Что? — Ты сказал. — Когда это? — Да только что. — Нет-нет, смысл ведь был в том, что я этого не скажу, пока не скажешь ты. — Но по факту сказал же. Хината сдавленно простонал, потому что Кагеяма опять начал спорить. А потом задумался, и немного погодя краска хлынула к лицу — Хината предусмотрительно отвернулся, мысленно сетуя на то, что тело так легко его подводило. — Я все равно вижу, как у тебя уши покраснели. Хината прикрыл ладонью ухо. — Хината? — позвал Тобио, и Шое неохотно взглянул на него, — ты мне нравишься. Хината коротко кивнул. Сцепил руки в замок. Перекатился с пятки на носок. Последнее это он зря сделал, подумал вдруг Хината, от боли поморщившись. А потом немного помолчал. — Ты мне тоже нравишься, — бросил он, в конце концов, небрежно, и также небрежно добавил, — может быть. Кагеяма свел брови на переносице, и прежде, чем он ответил бы на это что-то, Хината, налюбовавшись его растерянным видом, хохотнул и побежал. Бега, правда, получилось только секунд на десять, потом он просто неловко волочил за собой правую ногу, пока Кагеяма его не догнал, — тяжелая ладонь легла на плечо, разворачивая Хинату, и до того, как тот попробовал бы вырваться, он уже уткнулся Кагеяме в грудь. — Ай, — резюмировал Хината и зашелся смехом, норовя спрятать его в чужой футболке. Грудь Кагеямы поднималась, как если бы он тоже смеялся, и спустя секунду, когда кровь перестала так громко стучать в ушах, он поймал чужой голос — и Хинату как-то проняло. Слишком уж близко к его ушам раздался смех Кагеямы, и Хината улавливал его терпкий запах в полной мере, и руки так хорошо обвивали его. Выпрямившись, Шое утыкался носом Кагеяме в шею. Жар снова прильнул к лицу, и щеки потяжелели, как будто кровь была свинцом. Кагеяма чуть отстранился, чтобы обхватить лицо Хинаты, — его ладони очень кстати холодили кожу. Шое поднял взгляд и прищурился. Дождь успел зарядить сильнее, и капли воды неприятно стекали по лицу, закатываясь под воротник. Хинате показалось, взгляд Кагеямы скользнул по его губам, и он чуть-чуть поддался вперед, поднимаясь на носочкам — но Тобио вдруг сказал: — Хината? Нам нужно идти. Хината, растерявшись, кивнул. Велосипед был поставлен на подножку слишком спешно и все-таки упал. Кагеяме пришлось за ним возвращаться, и Хината с удивлением отметил, что убежал как-то дальше, чем думал. — Тебе уже давно можно звать меня по имени, Тупояма, — бросил он, как только Тобио с ним поравнялся. У велосипеда что-то странно стало клацать, но, пожалуй, слишком тихо, чтобы беспокоиться всерьез. — Тогда ты можешь звать меня Тобио. — М-м, нет, спасибо, коверкать твое имя не так смешно. Кагеяма ничего не ответил на это, ровно как ничего не выражал своим лицом, и Хината немного смягчился. — Тобио. — Что? — То-би-о. Знаешь что? Этот день действительно становится все лучше, если подумать, что ты можешь посидеть у меня дома, пока не пройдет дождь. — Ага.— Кагеяма фыркнул, — это если он не закончится, пока мы до твоего дома дойдем. Хината ничего не сказал, но ускорил шаг. Безнадежно промокли волосы, и одежда, и все что только можно, если быть честным, но Хината все равно стянул с себя кофту, пытаясь прикрыть голову. Вода по краю дороги стекала ручейком. Но вскоре стали виднеться дома. До крыльца они бежали, бросив велосипед сразу за забором. Вернее, это Кагеяма его бросил, хотя Хината не был против, что делало его соучастником — только выхватил их сумки из корзинки. Переминаясь с ноги на ногу, он рылся в вещах — дверь никто не открыл. Кагеяма усиленно дышал на ладони. — Быстрее. — Да заткнись ты. Он наконец нащупал ключи, хотя точно проверял этот карман. Кагеяма ввалился внутрь первым. Шое, смеясь, завалился следом, на ходу стягивая кеды, даже не трудясь развязывать шнурки. — Маам? Нацу? Ему в ответ лишь что-то проворчал Кагеяма — оказалось, он тихо извинился за вторжение. Хината почему-то ловил острый укол неловкости, когда смотрел на него, поэтому очень старательно отводил взгляд. Они прошли по коридору. Хината левым носком оставлял влажные следы на полу, находя это крайне интересным. Умудрился наступить в лужу. — Тебе бы в горячую ванну. Шое вскинул голову. Казалось, Тобио чувствует неловкость не меньше его самого. — А ты? Кагеяма улыбнулся уголком губ и вскинул брови. — Хочешь принимать ванну со мной? Хината запутался в своих ногах, едва не упав. — Что? Нет! Лучше ты пе- а- ладно, я первый, приму душ очень быстро!! Располагайся! — Он подтолкнул Кагеяму в сторону дивана и, потирая безнадежно горящие щеки, пошел наверх. Душ он действительно принял быстро, но все никак не мог заставить себя перекрыть воду, стоя под струей и залипая в стену. По ощущением выйти к Кагеяме было даже хуже, чем на подачу. Его била ощутимая дрожь, когда он все же дорвался до полотенца, и когда он оделся — вышел из ванной лишь на чувстве вины за то, что занимает ее так долго. Он неловко пытался уместить в руках все, что может сгодиться для ноги, не очень аккуратно раскидал это на столе в гостиной и приземлился на диван. — Я положил там тебе полотенце. — Ммм. Я уже согрелся. Словно в подтверждение своих слов, Кагеяма выпутался из пледа. Хината набрался смелости взглянуть на него. Волосы у него, кажется, действительно высохли, застыв в легком беспорядке. И одежду на смену Шое ему уже дал — у него нашлась огромная футболка, но штаны явно были коротковаты. Это выглядело почти смешно. Просто на всякий случай, просто чтобы быть уверенным, Хината приложился тыльной стороной ладони к ладони Кагеямы. — Теплый, — пояснил он, поймав вопросительный взгляд, и отвел ладонь. Кагеяма чуть улыбнулся, но эта улыбка померкла быстро: он окинул взглядом то, что Шое притащил, а затем встал с дивана и с крайне невозмутимым видом опустился на колени у его ног. — А! Не стоит- Тобио его проигнорировал, мягко обхватив ступню. Что же, он не сможет дорваться своими загребущими руками до раны, если Хината не даст оторвать ногу от пола; план показался Шое гениальным, и он немедленно приступил его выполнению. Но не последовало никакой грубой силы или угроз, и спорить Кагеяма не стал — просто молча вернул взгляд, такой открытый, что за свои жалкие попытки мятежа Хинате стало стыдно. — Правда, не стоит. — Шое. Я же сказал, что хочу. Хината вжал голову в плечи. Да, он действительно говорил что-то такое. Умаляло ли это хоть как-то неловкость ситуации? Нет, нисколько. В итоге Хината решил стоически это перетерпеть. Он откинулся на спинку дивана, уставившись в потолок, и позволил Тобио вертеть его ногой так, как тому было нужно. То, насколько Тобио аккуратно с ним обходился, ничуть делу не помогало, и когда вдруг неприятно защипало, Хината даже не знал, что терпеть хуже. Но на самом деле Кагеяма не мешкал и вскоре даже наложил повязку — повязку! когда Хината додумался только налепить поверх пластырь. — Можешь опустить ногу. — Все? — Неверяще переспросил Хината, и Кагеяма кивнул: — Нужно будет периодически менять бинты, но да. — О. Быстро. Шое упустил ногу и как раз начал задаваться вопросом, зачем Тобио продолжает ее придерживать, как хватка за щиколотку вдруг как-то окрепла, и Кагеяма наклонился вниз — даже раньше, чем Шое успел испугаться, он оставил мягкий поцелуй на коленке. Хината поджал пальцы ног, чуть не подорвашись дернуться вверх — заехать Тобио по лицу не хотелось, даже несмотря на то, что тот предусмотрительно удерживал его. — Это еще за что? Тобио улыбнулся одним уголком губ и с этого напрочь перехватило дыхание. — Чтоб не болело. — Т-тогда ты дурачок, ты знаешь? Не та нога. Кагеяма согласился с этим одним лишь “мгм” и его улыбка стала чуточку шире. Он уже сидел у правой, и может быть поэтому, а может быть, умышленно — клюнул левую чуть выше коленки, носом задевая внутреннюю сторону ноги. Его волосы щекотали бедро, и он так и замер, прижавшись губами, дыханием опаляя кожу. Хинате хотелось провалиться в диван, но он позволил себе только спрятать лицо в ладонях. — Почему ты так легко повелся, ты же сидел все это время- ха-аха- Он буквально почувствовал на коже улыбку Кагеямы. — Ты ужасно врешь. Голос звучал приглушенно: Кагеяма все еще не потрудился отлипнуть от ноги и Хината развел пальцы, чтобы взглянуть на него, как тот вдруг снова прижался с поцелуем, — чуть выше, чем в прошлый раз. — Кто тут еще дурачок. И еще чуть выше. Становилось щекотнее, так что полунервно, полусмущенно, Хината снова посмеялся, и, испугавшись, что Кагеяма собирается продолжать дорожку, уперся в его макушку ладонью. — Кагеяма! Кагеяма в ответ на это его укусил. — Тобио! Боже, за что- Кагеяма таким темпом точно его убьет. Тобио наконец сел ровно. Хината не хотел знать, как выглядел сейчас со стороны, но, должно быть, Кагеяма находил в этом что-то очень забавное: чем дольше тот смотрел, тем больше веселье проступало на его лице. В конце концов Шое не выдержал и отвел взгляд. — Как думаешь, останется шрам? Смена темы была нелепая, но Тобио ее поддержал: — Мм, очень может быть. Небольшой. Сердцебиение Хинаты понемногу приходило в норму, и он даже осмелился пошевелиться, подняв обе ноги на диван — они ощущались немного… ватными. Кагеяма отвлекся на раскиданные по полу бинты и ножницы, аккуратно перекладывая все это обратно на стол. — Кстати, что это за гель для душа? Хината моргнул. Какой гель- Но он быстро вспомнил — от одного только воспоминания кожу снова защекотало. — Ха. Персик. Что-то не нравится? — Нет, очень даже нравится. — Кагеяма поднялся с пола. — Я сделаю чай? Хината резво подорвался встать, но Тобио осадил его взглядом: — Ты сиди. — Разберешься сам? — Да. — Тогда мне две ложки сахара. Кагеяма поморщился на это — и ушел. Хината лениво проследил за ним взглядом, обратно растекаясь по дивану. Плед, завернувшись в который сидел Кагеяма, казался таким заманчивым, лежал так рядом и наверняка еще был теплый. Шое в него замотался. За окном по прежнему лил дождь. От чая, который Кагеяма принес, поднимался пар, и когда Тобио опустился рядышком, Хината не смог сдержать улыбки: — Ты выбрал мою самую нелюбимую кружку. — Ну, зато я могу не бояться, что ты ее разобьешь. Хината мягко толкнул его локтем. Чай едва не расплескался, и Кагеяма раздраженно подытожил: — Придурок. Хината пискнул: — Я больше так не буду.