Зов

Небольшая деревенская таверна была куда приличней, чем казалось изначально. Видимо местные тоже так считали, а потому набились туда как селёдки в бочку. Шум стоял, что уши закладывало, но только поначалу. Уже попривыкшая к галдежу и чьему-то неумелому пению Бьянка разглядывала разношёрстную толпу, пока потягивала пиво из одной единственной кружки, которую позволила себе заказать. Роше обещал вернуться скоро, но его всё не было, и Вэс с нетерпением постукивала пальцами по относительно чистой столешнице. Она сидела в углу, напустив на себя максимально недоброжелательный вид, чтобы никакому мужику не пришло в голову сунуться к ней.              Свободное время можно было провести с пользой, например, пособирать сплетни, узнать, что творится в округе. Но, девушка вздохнула, не блещут нынче слухи разнообразием, народ то о бытовых мелочах, то о войне говорит. Даже скоятаэли теперь реже занимают место в мыслях людей. Вот какого-то мужика больше волнуют пропавшие вилы и амбарный замок, а другого шастающие в округе охотники на ведьм, хоть он сам явно не был ни ведьмой, ни нелюдем. Компания невдалеке возмущалась взлетевшим ценам на еду, и вот с этим Бьянка не могла не согласиться. Простой хлеб стоил невозможно дорого, особенно для тех, кто монеты в глаза уже больше недели не видел, а про мясо лучше даже не думать.              — Да в лес она убежала, ягоды собирать, — Бьянка навострила уши, вслушиваясь в беспечный голос женщины. — Вернётся, ещё даже не полдень. До вечера вернётся.              — Ох, плохое у меня чувство. Корзинка на месте, мне она ничего не сказала, — явно волнуясь, всплеснула руками женщина, выражение её лица отражало глубокое волнение и нагоняло на Бьянку тоску.              — Хорошо, если до вечера не вернётся, пойдём её искать. Но, вот увидишь, придёт она с полными карманами малины. Десять лет дочке твоей, она справится. Не первый раз в лес ходит, — вторая женщина всё пыталась говорить непринуждённо, но и в её голосе Вэс всё же расслышала тревогу.              Она прождала ещё полчаса, к этому времени кружка уже успела опустеть, а интересных разговоров не прибавилось, и только тогда входная дверь впустила знакомую фигуру, закутанную в дорожный плащ. Фигура кивнула в сторону выхода и скрылась в дверном проёме. Бьянка резво вылетела за ней — засиделась на одном месте, что сил нет.              Лицо командира было хмурым — значит они с Талером снова обсуждали что-то сложное или решение для Роше было тяжёлым и, как нередко бывало, чрезвычайно неприятным.              Они отъехали от деревеньки уже на приличное расстояние, Бьянка всё выжидающе поглядывала, но Роше будто бы и не замечал.              — Как прошло в этот раз? — всё же подала голос девушка, понимая, что командир слишком глубоко ушёл в свои мысли и не собирается начинать рассказывать.              — Сложно, — очнувшись, ответил Вернон и нахмурился ещё сильнее. — Талер едет уладить кое-какие дела. И без этих дел нам пока не светит отдых, — он поморщился, всем своим видом показывая отвращение. Бьянке оставалось лишь гадать, что за план мог вызвать такое отторжение у её командира, но она не стала больше расспрашивать. В конце концов, Роше рассказал бы ей всё, если бы мог, но, видимо, сейчас у него были причины молчать. Тем более ей ничего не стоит подождать и узнать всё самой позже, она уже научилась без объяснений следовать за ним и в огонь и в воду.              — Я надеюсь, ты не думаешь, что сможешь провернуть всё это без меня? — Бьянка серьёзно глянула на него своими яркими голубыми глазами.              — Нет, не думаю, — лёгкая усмешка появилась на уставшем лице мужчины. — Заставлять тебя сидеть на месте — гиблое дело. Я уже понял, — он коротко усмехнулся и добавил серьёзным тоном. — Мне пригодится твой меч. В таком деле каждый верный человек на счету.              Облегчённо кивнув, Вэс перевела взгляд на дорогу. Она боялась, что Роше оставит её, когда начнётся что-то серьёзное, что он пожалеет или захочет уберечь. Будто только он один мог бросаться с головой в самое пекло. Разве что делал это ради высшей цели, а Бьянка ради него.              Впереди, на пути к лагерю, ещё одна деревня. Можно попытать удачу и попросить мешок с зерном у сострадательных селян. Если те не побоятся помочь партизанскому движению.              Роше вгляделся вперёд, заметив пару лошадей, привязанных у корчмы, и нахмурил брови. Пахло чем-то неладным. Он замедлил коня, чувствуя такой же хмурый взгляд Бьянки и собрался поворачивать, как услышал тихий щелчок справа.              — Кто такие? — гаркнул грубый голос. Солдат вышел из-за дома с заряженным арбалетом в руках. — Слезли с коня!              — Мы просто путники, — как можно более дружелюбно ответил темерец, чувствуя на бедре тяжесть меча.              — Эй, парни, у нас тут «путники», — он сплюнул себе под ноги и поднял арбалет повыше, целясь прямо в голову Роше.              Из корчмы вышло ещё трое солдат в крепких доспехах и один охотник на ведьм — этот чёртов фанатик — в узнаваемых шапке и маске.              — Путники, говоришь? — переспросил один, скользнул маленькими серыми глазками по обоим и остановился на Бьянке, и явно не на её лице. Зря она не застёгивает рубашку. Зря они не повернули раньше. И зря этот парень всё не опускает арбалет. Роше мысленно выругался, готовый к худшему. — Говорят, на дорогах небезопасно, там, как это называют, партизаны. Разбойники. Может, вы останетесь, — он шагнул к лошади схватив её за повод, пока другие показательно держали руки на своих мечах и топорах, — а мы потом вас проводим. Проследим, чтобы ничего не случилось. — Он потянул лошадь и достал явно наточенный кинжал. — Или это вы проводите нас.              Роше, не моргая, глядел в эти серые глазки на огромном лице. Тело напряглось, рука привычно потянулась к эфесу меча. Деревушка как-то значительно опустела, только ставни хлопали некоторое время.              — Эй, смотри! Ведут, — вдруг воскликнул тощий охотник на ведьм и ткнул пальцем в сторону.              Арбалетчик дёрнулся, болт пролетел мимо лошадиной морды. Конь мотнул головой и Роше резко всадил в толстую шею реданца его же кинжал. По звукам стало ясно — Бьянка позаботилась, чтобы стрелок больше не смог зарядить арбалет.              Впереди суматоха, шум и лязг стали. Роше мельком кинул туда взгляд. Всё те же охотники на ведьм, штук пять, и кто-то… кто-то в зелёном яростно машет двумя мечами. Этот кто-то носил красный платок на голове.              Неважно.              Не сейчас, когда конь беспокойно ржёт и норовит встать на дыбы. Роше наконец вынул меч, сходу рассекая лицо добежавшего с топором солдата. Бьянка наворачивала круги вокруг других, метилась. Она вскользь глянула на командира и кинулась на одного охотника. Его шлем слетел, тело тяжело рухнуло под ноги оставшемуся фанатику. Тот успел лишь замахнуться топором, а потом осел на землю.              Немногие жители, что ещё были на улице, самые любопытные и бесстрашные, разбегались по домам, хлопали дверьми, словно деревянная преграда могла их спасти от страшной участи. Возможно, они были правы. Ещё пятеро людей в кожаных коричневых доспехах были заняты той знакомой Роше фигурой в красном платке.              Почти на скаку спрыгнув с лошади, темерец, оставшись незамеченным, рубящим ударом вспорол спину одному из реданцев. Следом пошатнулся и упал другой, вбив ударом о землю метательный нож ещё глубже в затылок. Теперь внимания Охотников удостоился не только эльф. Их было много, но мастерами боя назвать их было нельзя, однако Вернон не привык расслабляться в схватке, даже если чувствовал за собой превосходство. Бьянка кидалась на противника так, как привыкла, — дико и с криком, от которого неопытный соперник разве что не наваливал в штаны. Так, чтобы не потерять бдительность, Вернон бросил взгляд на эльфа. Тот только и мог что защищаться.              Стрелы. Три штуки торчали у него из груди и, кажется, одна была в ноге, так ещё и раны от мечей. И движения его неуклюжи и медлительны. Роше выругался через зубы и резко выдернул свой меч из безвольного тела.              Йорвет не выдержал ещё одного удара, руки ослабли, и его мечи отлетели, со звоном упав неподалёку. Растерянность отразилась на его лице всего на миг, потом он рваным движением выхватил кинжал и с трудом ушёл от скользящего удара грубого меча. Роше резко вспорол грудь ещё одному и заметил. Эльф отступил назад, всё медленнее занося свой меч, — он упал на землю с глухим звуком и хриплым выдохом. Охотник замахнулся над скоятаэлем, намереваясь добить, но взвыл нечеловеческим голосом от боли там, где только что была правая рука. В следующую секунду он затих, лишь немного хрипя через перерезанную глотку.              Вокруг больше не осталось врагов, Бьянка вытирала клинок о ткань мертвеца, а Роше, переведя дух, подошёл ближе к старому врагу.              Из последних сил эльф вскинул руку с кинжалом перед собой. Вышло нелепо и неловко, совсем не под стать плавным и уверенным движениям подобающим истинному Aen Seidhe, но темерец всё же отшатнулся, скорее по привычке, чем от реальной опасности, и с укоризной покачал головой. Йорвет смотрел волком, хоть и лежал на земле перед своим врагом, раненный и беспомощный. Рука, на которую он опирался, предательски задрожала и подогнулась, он рухнул на спину, еле подавив стон боли. Вернон сделал шаг, и эльф тут же неловко пополз назад, пытался скрыть отразившийся на лице страх. Но, кажется, кровь из его ран полилась сильнее, заставив его упасть окончательно. Эльф почти не мог пошевелиться.              Роше опустился рядом с ним на одно колено и внимательно окинул взглядом. Кинжал был вынут из ослабшей руки эльфа, а у того было слишком мало сил, чтобы удержать его. Эльф с тревогой следил за каждым движением Роше. Он вполне мог сейчас перерезать горло скоятаэля его же оружием, Йорвет теперь в его полном распоряжении. С его губ слетали постыдные хриплые вздохи, граничащие со стоном, — воздуха не хватало. Он скоро грохнется в обморок.              Роше по привычке стиснул челюсти, окидывая эльфа взглядом.              — На тебе живого места нет, — сказал человек себе под нос, хмуря брови даже больше обычного. И в его голосе прозвучало что-то вроде жалости и недовольства. Он кашлянул, попытавшись скрыть эмоции. Но вряд ли эльф заметил это в таком состоянии. — Эй, здесь есть знахарь?! — Роше крикнул командным, замечая, как Йорвет дёрнулся и застонал.              Бьянка, её силуэт Вернон видел краем глаза, резво пошла стучаться в дома и спрашивать про лекаря или хотя бы травника, пока он сам почему-то не отходил от эльфа. Оставлять его лежать на земле без присмотра казалось плохой идеей. О причинах темерец старался сейчас не думать.              Хриплый вздох сорвался с губ скоятаэля, и тот разлепил спёкшиеся губы, чтобы прохрипеть еле различимое:              — Почему?.. — Роше и сам хотел бы знать. Возможно, стоило прирезать эльфа прямо здесь — избавить от мучений и самому отвести душу за все те года охоты на этого остроухого. Но Вернон, похоже, разучился правильно охотиться на эльфов за годы войны.              — Всё потом, Йорвет. А сейчас молчи и постарайся не отключиться, — темерец резко поднялся, подхватывая Йорветов кинжал. Эльф попытался встать, враждебно вперившись в него взглядом, видно подумал, что Роше всё-таки собирается его прикончить. Тот лишь заткнул кинжал себе за пояс и отошёл, давая место лекарю.              Упрямец. Эльф пытался подняться, несмотря на увещевания врача, кряхтел и упрямился. Но он совсем ослаб. Вырубился и упал, пошатнувшись, обратно на землю, пропитанную его кровью.              Местные деревенские жители всё-таки одолжили одну расхлябанную телегу для перевозки раненого эльфа. Со страхом в глазах, но согласились отдать. Наверное, этот мужик, чья была телега, и не надеялся больше её увидеть. Роше пытался быть как можно более вежливым и дружелюбным, насколько это было возможно, когда вокруг разбросаны тела убитых им и Бьянкой людей.              Старая телега — это уже хорошо. Везти Йорвета на коне, даже при том, что Роше бы смог его удержать, было бы крайней мерой. Неаккуратная перевозка растревожила бы свежие раны и пустила бы весь труд старика-лекаря насмарку. И эльф, скорее всего, умер бы по дороге к лагерю.              То, что Йорвета везут именно в убежище темерских партизан, между Роше и Бьянкой не обговаривалось. В конце концов, больше было некуда, а оставлять только что спасённого ими эльфа помирать на земле казалось как минимум нелогично. Командир не смог бросить этого эльфа одного отбиваться от охотников на ведьм, хотя сам мог ускакать на лошади, а значит не сможет бросить его и сейчас. Вэс лишь удивлённо поглядывала на Роше, когда тот суетился над эльфом, запрягал свою лошадь в телегу и выглядел при этом так, словно это было само собой разумеющееся действо.              Направляясь из деревни в сторону Оксенфурта, они всё ещё чувствовали настороженные взгляды спрятавшихся в домах людей, но больше их отвлекали тихие и редкие стоны эльфа, когда телега накатывалась на кочку на дороге.              — Роше, — тихо позвала Бьянка, — мы его спасли, — в этом утверждении явно сквозил вопрос, который Вернон отчётливо расслышал.              — Да, — он кивнул и глянул на соратницу, не поворачивая головы. Она смотрела на него в упор.              — Почему?              — Потому что… хватит с меня всего этого, — Роше громко фыркнул, надеясь, что закрыл тему. Но она продолжала прожигать в нём дыру своими невозможными глазами. — Не осталось никого, кто бы отдал приказ убить его, кроме меня и Наталиса. Коннетаблю сейчас есть чем другим заняться, а я … У меня тоже полно забот.              — Вот как, — она на миг прикрыла глаза и больше ничего не спрашивала, и Роше мысленно поблагодарил её за это. Она ведь могла сказать, что одной его заботой как раз и был Йорвет, но сдержалась.              Роше старался не думать, с чего так твёрдо решил не бросать эльфа одного против кучи фанатиков. Правда старался. Но непрошеные мысли всё лезли в голову. Даже несмотря на свои слова в их последнюю встречу в лесу под Флотзамом, он не смог покончить с ним. Возможно, Роше чувствовал, что Йорвет был одной из тех деталей, которые связывали его с не таким уж и далёким прошлым. С тем временем, когда всё было предельно ясно, когда у него были чёткие приказы, был король и не разбитая на части страна. Чёрт возьми, Эльф буквально был ходячей памятью о тех временах.              Неужели, Темерский Пёс ударился в ностальгию?              Стоило подъехать к лагерю, как солдаты во все глаза уставились на старую телегу и на раненого эльфа и в ожидании указаний удивлённо косились на невозмутимого командира, распрягавшего своего коня.              — Он пленный? — один кивнул в сторону белки. Взгляд его был такой, словно он хотел почесать голову и выпустить какое-нибудь крепкое словечко, но всё же сдержался.              — Нет, — казалось, Вернон даже не взглянул на белку, словно совсем не заинтересован в остроухом бандите, которого сам же и привёз. — Лекаря ко мне, а эльфа отдельно ото всех в дальнее помещение, — он вручил поводья солдату и пошёл к себе. Назвать эти пещеры комнатами, а уж тем более кабинетами, у Роше язык не поворачивался. Но всё же это единственное, что он и его бойцы могут себе позволить в эти нелёгкие времена. Даже постучаться к каким-нибудь крестьянам за малейшей помощью было опасно, и не только для партизан, но и для мирных жителей. Поэтому темерцы совсем не шиковали, не было у них ни нормальных кроватей, ни нормальной еды, ни отдыха. Тем не менее, если командир решил приютить ещё один рот, к которому в придачу шли ещё и острые уши, приказ будет выполнен.              Войтек, умелый лекарь, по доброте душевной и из любви к родине оставшийся с отрядом, уже как час возился с бессознательным скоятаэлем. Не думать об этом почему-то не получалось — то ли все эти письма, договоры и всевозможные бумаги нагоняли сильнейшую тоску, то ли мысль о возможной скоропостижной смерти одноглазого сидха не давала покоя. Честно перечитывая строчку за строчкой приказа Наталиса, Роше наконец заставил себя забыть обо всём, кроме дела, и с головой ушёл в хитросплетения букв на пожелтевшей бумаге. Сидел он долго, по внутренним ощущениям, но точного времени назвать не мог. Очнулся, отвлечённый звуком шагов. Уставший и с посеревшим лицом лекарь прямо на входе оттирал от пальцев кровь чистой тряпкой — за такими вещами нужно следить, когда в любой момент может потребоваться кого-то заштопать или вытащить из чьего-нибудь бока вражеский арбалетный болт.              Внимательный взгляд теперь адресован не бумагам, а Войтеку, но он всё равно не торопит с докладом. Роше знал, что при плохом исходе не стал бы Войтек тянуть, а выложил бы новости с порога, но всё равно нервно стучал пальцами по столу.              

***

Тяжёлые веки поддались не с первой попытки, перед взором появился серый каменный потолок… если у пещеры вообще есть потолок. А это определённо была пещера, они всегда имеют характерный запах, только здесь воздух был менее влажным, в отличие от всех остальных пещер, попадавшихся Йорвету. Где-то через одну маленькую вечность, по меркам эльфа, он повернул голову на бок и подождал ещё минуту, пока зрение наконец сфокусируется. В стороне стояли какие-то ящики, а на одном из них была зажжённая свеча, к яркости которой эльф был не готов. Помещение было совсем небольшим, буквально закуток, ничего интересного. А вот за проходом недалеко от изножья кровати было большое пространство, освещённое несколькими факелами, где слышны приглушённые голоса, но самих людей не разглядеть. Никого рядом не было, так что узнать об этом месте что-то ещё Йорвет не мог, да и снова клонило в сон.              В следующий раз он сумел прийти в себя гораздо быстрее, и свет свечи не казался таким выжигающим. Раны оказались обработаны и замотаны чистыми бинтами, чего он не заметил при первом пробуждении. Вряд ли это сделала какая-нибудь добрая душа, сжалившаяся над умирающим эльфом. Значит, этому добродетелю что-то нужно. Было бы неплохо узнать, что именно.              Пора было что-то предпринять — лежать в неведении, в незнакомом месте, пускай и с обработанными ранами, эльф не мог. Он попытался сесть, но получилось лишь опереться на локоть и рухнуть вниз с глухим стоном. Боль новой волной прошла по всему телу, но даже сквозь помутневший рассудок он услышал шаги из соседнего помещения. Бесстрашно, насколько это было возможно в его состоянии, он смотрел на вошедшего человека, на того, кого так сильно не хотел видеть, на того, кто спас его… совсем недавно. Эльф не знал, сколько времени прошло с той постыдной драки, но спрашивать — заговорить первым с этим dh'oine — не собирался. Освещённый слабым светом потухающей свечи, Роше выглядел гораздо старше своих лет и гораздо более уставшим, однако взгляд его всё также оставался твёрд.              — Больше не пытайся вставать, белка, иначе раны откроются и всё придётся начинать сначала, — спокойствие в его голосе смешалось с еле заметной неловкостью. Надо же, хоть что-то общее есть у него с командиром белок. — Наш лекарь сказал, что ты скоро придёшь в норму. Скажи спасибо своей эльфской крови. Ходить сможешь через недели две. Медленно и аккуратно, но сможешь.              Темерец замолчал, явно ожидая какого-то ответа от эльфа, но тот не соизволил даже как-то измениться в лице, словно не услышал сейчас ни слова из всего сказанного человеком.              — Почему ты здесь? — Роше всё смотрел на него и явно не собирался уходить, а Йорвету этого хотелось даже больше, чем прекращения жгучей боли.              — Неужели у тебя такая плохая память, dh'oine? Потому что ты меня сюда притащил, — остроухий сукин сын исказил губы в презрительной ухмылке, заставляя гневный комок образоваться в груди.              — Не придуривайся. Почему ты не в Вергене? — тонкая полоска сжатых зубов показалась между губ человека, это всегда было предупреждением кончающегося терпения.              — Не твоё дело, Роше, — резко и зловеще огрызнулся эльф. Однако он и сам услышал, как неубедительно это прозвучало. Он ещё не пришёл в себя, слишком болезненным был его голос. И, конечно, Темерского Пса не провести такой напускной бравадой.              Несколько мгновений ещё длилось молчание, Йорвет всё ждал, когда Роше продолжит закидывать его вопросами, и готовился стойко игнорировать человека, но тот вдруг прикрыл глаза на секунду, устало, как показалось эльфу. Развернулся и ушёл.              Быстро, их разговор явно не был окончен. Может быть, темерец просто не собирался тратить на него своё время, а может быть уже придумал, как развязать упрямцу язык. В любом случае, Йорвет почувствовал разрастающееся негодование. И смачно выругался на старшей Речи отвратительно слабым голосом.              В последующие дни Йорвету стало хуже, и, если Роше когда-то и почтил его своим присутствием, эльф был не в состоянии это запомнить.