Зов

За всю дорогу Киаран полностью приходил в себя всего несколько раз, его состояние скакало от бреда до полной отключки, когда Йорвету приходилось наклоняться вперёд, чувствуя спиной вес товарища и крепко держать его руки спереди, чтобы тот ненароком не свалился с лошади и не сломал ещё и шею.              Он нервно всматривался вперёд, чувствуя изучающий напряжённый взгляд Роше и его молчание. Они словно что-то осязаемое легли на плечи Лису вместе с безвольным телом его друга, и их вес не покидал командира скоятаэлей весь путь. Хотя он точно знал — видел, на самом деле, — что большую часть дороги Вернон так же демонстративно пялится вперёд. Но его взгляд сам по себе словно решил задержаться, повиснув тяжёлым камнем на душе.              Это закончилось нескоро. Даже пришлось сделать небольшой привал, дать лошадям отдохнуть. Невыносимо долгие полчаса, во время которых он устал от ожидания так, что ему бы не помешал отдых от отдыха. Но уже потом, когда Киаран перестанет проваливаться в бредовые видения или когда наконец им займётся сострадательная медичка. Вот бы она и вправду оказалась так добра, как говорит Роше.              С ним Лис перекинулся лишь парой фраз, словно не было ни одной мало-мальски значимой темы для разговора, только дежурные фразы, что в их отношениях звучат фальшивее бриллиантов из мутного стекла. И Йорвету невероятно паршиво от мысли, что помехой их разговору является Киаран, даже когда тот без сознания. Паршиво, что Роше видит, как неловко его бывший грозный враг стыдливо отводит взгляд, прерывая попытку человека заговорить. Тот хмурит еле видные из-под шаперона брови и тоже отворачивается, натягивается как новенькая крепкая струна какой-нибудь лютни, делает вид, что вовсе и не пытался сказать ни слова. Йорвет чувствует себя до ужаса не в своей тарелке.              Тугое молчание довело их до опушки леса, а затем и до незаметной дороги, ведущей, как теперь знает Йорвет, в лагерь темерских партизан. Странное чувство ностальгии вдруг тревожит его и тут же пропадает. Месяц, проведённый здесь, — так мало для эльфа, но так много для того, кого спас и выходил враг. Это чувство бередит воспоминания.              Йорвет тормозит лошадь, чувствуя бормотание куда-то в шею. Конь Роше делает пару шагов, а затем замедляется и разворачивается. Склонённая вбок голова человека откровенно намекает, что спрашивать о чем-либо он не собирается. Он обижен, или раздосадован, нелепыми увиливаниями Йорвета от разговора, который обязательно состоится. И Лис собирается с мыслями, берет себя в руки, эфемерно, ведь в настоящем он крепко сжимает поводья и скрещённые впереди запястья Киарана.              — Роше, — голос звучит хрипло от долгого молчания, но имя вылетает довольно легко, для этой натянутой атмосфере между ними, — мне лучше не возвращаться к тебе в лагерь. — На удивление его волнуют все те косые взгляды dh'oine, их тихие сплетни, прекрасно слышимые для эльфского уха.              Роше давит в себе из ниоткуда взявшееся желание спросить такое простое и глупое «почему». Будто бы они уже стали друзьями, чтобы Йорвет вдруг решил снова остаться среди огромной оравы людской солдатни. И, разумеется, с ним, Верноном Роше. Нет, это бессмысленный вопрос. Поэтому Роше выпрямляется в седле и задаёт другой.              — Так у тебя есть другое место на примете? — это почти прозвучало как «У тебя есть место лучше, чем в моем лагере? Сомневаюсь». Йорвет это заметил, подобрался весь и надменно вздёрнул подбородок. Совершенно драматичный вид, театральный, но эльф так естественно сочетается с каждым движением. Он действительно задет тем, что человек вдруг все решил за него. Теперь скоятаэль точно не сделает и шага в сторону лагеря. По крайней мере пока.              — Есть, — эльф чувствует горячий лоб Киарана и надеется, что этот до ужаса не клеящийся разговор скоро прекратится. — Встретимся тут, я постараюсь справиться быстро, — он сворачивает, заезжает в лес и не слышит ответа.              Те самые старые руины, когда-то бывшие одним из невероятных строений эльфского народа, встретили двух скоятаэлей печальной тишиной и прохладой старых стен. Статуя в нише одной из них протягивала свои мраморные руки, словно подзывая. Пахло зеленью и старой историей. Хотелось бы узнать, что таят в себе эти камни, стать ближе к тем Aen Seidhe, что были здесь несколько сотен, или даже тысяч лет назад.              Сама постройка небольшая и без крыши напоминала большую беседку, однако что-то подсказывало Йорвету, что это лишь малая часть, видная глазу. Самое важное скрыто, тайна, о которой стоит узнать больше.              Наваждение старой истории легко слетело, стоило Киарану за спиной завозиться и начать сползать. Йорвет спешно спустился и аккуратно снял его с лошади и уложил недалеко от протянувшей руки статуи. Растущее почти в центре дерево раскинуло свою крону, закрывая от ярких лучей полуденного солнца и раскрашивая посеревшие стены неровными пятнами света.              Не было ни клочка бумаги, ни карандаша, чтобы оставить хоть пару слов, если Киаран снова придёт в себя. Возвращаться к Роше с просьбой о такой нелепости просто глупо. И Йорвет, подумав немного, кладёт лук и колчан на видное место, оставив себе мечи и человеческую солдатскую форму.              Позволив себе задержаться ещё на немного, Йорвет взглянул на бледное лицо Киарана, раскрашенное уже темнеющими синяками и кровоподтёками, в одном месте на голове волосы слиплись от засохшей крови. Но это выглядело далеко не так пугающе, как тот вид его израненного в мясо тела, лежащего в огромной кровавой луже на грязном деревянном полу тюремной барки во Флотзаме. Вернее сказать, на полу чёртовой пыточной.              Вздохнув, не желая больше видеть перед собой образ полумертвого брата, Йорвет склонился над ним, аккуратно провёл рукой по тёмным волосам и отвёл их со лба.              — Мне надо идти. Я скоро вернусь, — Киаран, конечно, не мог сейчас его услышать, но Лис не мог уйти, не сказав ни слова, хоть бы и самому себе.              Роше ждал его, прислонившись спиной к дереву. Его конь спокойно щипал траву рядом, лениво поворачивая голову на эльфа только когда тот подъехал вплотную. Точно так же поступил и его хозяин, без интереса окинул скоятаэля мрачным взглядом и молча и легко забрался в седло. Почти незаметно, что он провёл в дороге больше суток.              И снова молчание, лишь храп лошадей и стук копыт по дороге. До Оксенфурта не так уж далеко, можно обойтись и без разговоров, подумать о своём, в конце концов. Тишина не так уж и плоха.              Йорвет вздыхает, выпрямляется и открывает рот.              — Не знал, что капитан «Синих Полосок» умеет дуться, — оставалось только надеяться, что натянутая улыбка выглядела не так нелепо, как чувствовал её эльф.              — А ты вроде как не желал заводить разговор. Так чего же вдруг начал? — он даже не повернул головы, как будто пустая дорога была куда интереснее эльфа. Вскинув голову, Йорвет смерил его недовольным взглядом, слегка высокомерным, на самом деле. Этот dh'oine один из немногих, если не единственный, кто может вот так вот просто игнорировать Грозу Севера. Причём игнорировать на показ.              — О, да я просто хотел сказать, что у этой вашей недокрепости охрана хуже, чем в борделе. Раз уж я, больной и хромой, смог туда пробраться, — беспечным вроде бы голосом рассуждал скоятаэль, прикрыв глаза. Словно проще той вылазки и быть ничего не могло.              — Ну, и помогло это тебе? Ты был на грани раскрытия, вот на столько, — он изобразил крайне крошечное расстояние между пальцами. Неожиданно много негодования и резкой энергии звучало в этих словах, особенно не подходит тому, кто не так давно пялится на дорогу безучастным взглядом и не горел желанием беседовать.              — Мне удалось вызволить Киарана.              — О, ну конечно, — Вернон совершенно несдержанно взмахнул руками. — Только вот, вас бы тут же кокнули, не заметь я вас. Думаешь, надели солдатские доспехи — и всё? Сразу стали невидимками? — конь под Роше недовольно заржал в протесте против громких криков. Темерец выдохнул сквозь зубы и похлопал его по шее.              — А что ещё было делать? Прийти с повинной к воротам и сказать: «У меня тут друг, знаете ли. Пустите-ка меня к нему в камеру. Мы, кстати, опасные преступники, вот розыскной плакат». Так ты себе это представляешь? — и снова его голос сочился ядом. Слишком крепко пальцы сжимали поводья, но Йорвет не обращал внимания в ожидании слов Роше.              То, что темерец теперь смотрел на него так внимательно, уже не казалось победой. Его глаза слишком пронзительны. Ещё немного, и Йорвет бы отвёл взгляд, но Роше опередил. Качнул головой и поправил сдвинувшийся шаперон, впрочем, черты его лица стали вдруг жёсткими, напряжёнными.              — Ладно. Это уже не имеет значения, — он снова вернул внимание дороге. Это не было спокойствием, как он старался показать. Он начинал распаляться, злиться, но, осознавая неприятные последствия, не хотел продолжать.              В ответ Йорвет слабо кивнул. Эту беседу нельзя было назвать хоть сколько-нибудь удовлетворительной. Очевидно, не стоило начинать с язвительного замечания. Однако эльф лишь озвучил первое, что пришло в голову, в надежде разбить неловкую тишину. И теперь эта самая тишина по его вине наполнена искрящимся негодованием.              — Я хотел спросить, — вторая попытка. В этот раз Йорвет постарался начать аккуратнее. — Что случилось после нашего побега? Почему не было никакой погони? — скоятаэль нисколько не стушевался под ледяным резким взглядом, смотрел в упор, склонив голову.              — Я и есть погоня, — человек криво усмехнулся.              — В каком смысле?              — Не дёргайся, белка, все нормально, — его речь сейчас звучала чуть медленнее обычного, он немного расслабился. Значит, стоит расспросить его потом, когда обстановка перестанет быть столь накалённой.              Больше не было произнесено ни слова за всю в общем-то недолгую дорогу до Оксенфурта. Возможно, это даже к лучшему. События пока не сильно способствуют выяснению отношений.              Небольшой город был необычайно оживлён, люди сновали туда-сюда, спешили, игнорируя двух ехавших по улицам всадников. Право слово, Йорвет не думал, что в таком маленьком городке может быть так много народу. Конечно, он слышал про здешний институт, но неужели тут столько студентов? Да и слишком уж много людей в красных рясах и реданских солдат. Не очень похоже на обыденность для этого городка.              Что-то кричал один из священников, проповедовал для собравшейся вокруг толпы, распинался про еретическую магию, нечестивых чародеев и, что в общем было неудивительно, про неугодных Вечному Огню нелюдей. Как всегда, ничего нового, всё та же мелодия из все той же старой шарманки.              Отвернувшись от фанатика, Йорвет поймал на себе нечитаемый взгляд Роше. Но тот быстро вернулся к дороге.              Лошадей оставили на городской конюшне, чтобы не привлекать лишний раз ненужное внимание к дому медички. Да и по пути к ней будет возможность затеряться в пёстрой толпе горожан и обойти реданцев стороной.              На ветру слабо покачивалась вывеска с изображением колбы и мотка бинтов, и, если бы не она, вряд ли кто-нибудь подумал, что здесь лечат простуду или раны. Совсем рядом шумели волны, ветер доносил резкий запах речной воды. С других улиц раздавались приглушённые голоса людей, но здесь было достаточно спокойно, тихо. В окнах дома почти ничего нельзя было разглядеть.              Никаких плохих предчувствий, ничего. И эльф подошёл к двери вслед за Роше и не удержался воровато оглянуться, когда темерец постучал. Несколько долгих секунд Йорвет переминался с ноги на ногу за спиной Вернона, пока дверь не распахнулась.              Молодая девушка с короткими рыжими волосами и живым веснушчатым лицом с интересом пробежала по гостям взглядом и улыбнулась Роше.              — Здравствуй, Шани, — Вернон кратко кивнул ей. — Нам требуется твоя помощь. Это…              — Cead, benna. Моё имя Йорвет, — Лис шагнул вперёд, не замечая немного раздражённый взгляд темерца.              — Заходите, на улицах неспокойно, — чуть шёпотом поведала она, открывая дверь шире, — поговорим внутри.              Кивнув, Йорвет прошёл внутрь, однако остановился на пороге, вопросительно глядя на Роше, всё так же стоящего на месте.              — У меня есть дела, — темерец развернулся на пятках и через плечо бросил. — Встретимся в конюшне.              Шани аккуратно закрыла дверь и неловко отошла в сторону, заметив помрачневший взгляд эльфа, ненадолго задержавшийся на закрытой двери. Но скоро он обернулся, снова спокойный. И, похоже, она с запозданием поняла, что привычка без вопросов принимать у себя каждого нуждающегося, привела к ней эльфа, чьё лицо несколько лет назад было популярно у рисовальщиков розыскных плакатов. Девушка явно чувствовала над собой давящую фигуру эльфа в доспехах с чужого плеча. Но она выпрямилась, поставив руки в боки, и легко улыбнулась. Даже предложила сесть. Видимо, ей не привыкать к посетителям, чей один только вид сулит большие проблемы.              Она согласилась достаточно легко для той, у кого в глазах мелькнуло сомнение на словах про лес и раненого скоятаэля. Йорвет и так прекрасно понимал, что мало кому захочется ехать в глушь во время войны, так ещё и вместе с разбойником. По правде говоря, было несколько удивительно, что девушка так охотно впустила незнакомца откровенно настораживающего вида и скрывающего острые уши под шлемом. Вдвойне удивительным был её уверенный голос, когда она сказала, что согласна поехать.              И похоже Йорвет разучился правильно на улыбки людей, потому глупо хлопнул ресницами пару раз, прежде чем кивнуть и отвернуться, словно бы в шкафу с книгами было что-то для него привлекательное.              Медичка приподняла изящную бровь, эльф заметил это краем взгляда, но не стал реагировать. Она предложила присесть ему за стол, пока сама пошла собирать вещи.              — Постой, — окликнул уже поднимающуюся на второй этаж медичку эльф. Шани обернулась и спустилась на две ступеньки ниже, чуть склоняя голову словно какой-то зверёк. — Скажи, почему мне совсем не пришлось тебя уговаривать? Почему ты идёшь со мной?              — Я стараюсь быть там, где нужна моя помощь, — и Йорвет бы усмехнулся на эти слова, не скрывайся за их наивностью выношенные годами убеждения. Правду говорят, что врач — это призвание. По крайней мере эта beanna верит в свои слова. И Лис надеется, что это действительно правда, что её не покинет дружелюбный настрой.              — К тому же Институт закрыт, а больных, которым нужен постоянный уход, у меня пока нет, так почему бы не помочь? Ты пришёл в нужное время, — она отвлеклась, на секунду отвела глаза, будто решаясь сказать что-то неловкое. — Тем более, Роше редко можно заметить в обществе эльфа, — её «редко» совершенно точно звучало как «никогда».              Девушка поднялась на второй этаж, а Йорвет удручённо уставился в потрёпанные корешки старых книг. Даже тут Роше. Интересно, без его участия, пустила бы Шани на порог одноглазого разбойника-эльфа? Что-то подсказывало ему, что уговаривать её пришлось бы дольше. А Вернон Роше всего лишь постоял секунду в дверях и был таков, а медичка уже готова ехать с незнакомым эльфом в лесную чащу вдали от города. Интересно, в Оксенфурте висели те безобразные листовки с одноглазым страховидлой, с которым Йорвет себя ассоциировать отказывается? Или же Шани не знает, кого так спокойно пустила в свой дом?              Его взгляд бездумно блуждал по корешкам книг — он всё же проигнорировал предложение присесть, — ждал, чуть ли не притоптывая ногой, когда вернётся темерец. Потому что с этой добродушной барышней было как-то странно находиться один на один. Не привык Йорвет к понимающим и сочувствующим dh'oine.              Вряд ли Лис сознался бы даже самому себе, уж тем более кому-то другому, что украдкой поглядывал на дверь, надеясь, что Роше уже расправился со своими наверняка важными темерскими делами. Но, видно, обратную дорогу эльфу придётся разделить только с медичкой.       

***

      — Эй, бард, неужели её муж так ничего и не понял? — воскликнул молодой солдат, новичок по виду, с восторгом глядящий на гостя.              Лютик лишь весело рассмеялся в ответ.              Бьянка присела совсем рядом, подпёрла рукой подбородок и посмеивалась нелепым байкам гостя. Его истории точно нужно делить как минимум напополам, тогда, возможно, оставшееся окажется правдой. Но каким бы сказочником не был бард — рассказчик он мастерский. Тем более рассказы у костра после напряжённого боя как ни что другое способствовали приятному отдыху бойцов.              А Лютик вёл себя так, будто нет для него ничего естественнее, чем быть в центре внимания. Плавные движения завораживали, звонкий голос ярко выделялся из гогота солдат, собравшихся вокруг. Не одна Бьянка попала под его чары.              Надо признать, так весело в темерском лагере бывает нечасто.              — Да этот осёл небось был и слеп, и глух! — прогремел басом Ортензио и хлопнул своей огромной ручищей по получу барда. Тот лишь качнул головой и лукаво сверкнул глазами.              — Что вы, разве мог этот досточтимый господин, так занятый ночным патрулированием улиц, знать о тяге своей любезной жены к приключениям, — шутливый поклон Лютика вызвал ещё большую волну глупых смешков со стороны совсем зелёных солдат, пока прожжённые вояки насмешливо поглядывали на храбрящегося менестреля и усмехались в отросшие бороды.              Пахло табаком и похлёбкой, сваренной час назад старым Чеславом из недавно пойманных зайцев. Громкие выкрики, смех и хлопки разлетались эхом от каменных сводов. Часовые с досадой прислушивались к общему веселью, всё же не смея покинуть пост, глядя на тихо колыхающуюся листву и заходящее солнце.              На ранее пустой дороге показался всадник, и хоть лица не разглядеть, не оставалось сомнений, кто подъезжал к лагерю.              — Капитан! — дозорный вытянулся по стойке, дожидаясь кивка в командира.              — Ярек, что за шум? — он поднял голову, вглядываясь в лицо стоящего на лесах рядового. Изнутри снова хлынул гул голосов и смех.              — Бард, командир. Наш отряд выцепил его у реданцев. Те зачем-то собирались его хорошенько поколотить, — отрапортовал дозорный Ярек и, помедлив, добавил. — Вэс его знает, как я понял.              Роше кивнул, уже предполагая, кто стал виной этого гвалта. Усталый вздох сорвался с его губ, он спешился и завёл коня внутрь.              — Командир! — воскликнул кто-то из солдат. И гомон голосов резко стих.              Роше вздохнул второй раз:              — Развлекаетесь? — слабая усмешка отразилась на его уставшем лице, и солдаты расслабились и зашумели, радуясь, что удалось избежать выговора.              — Вернон Роше! — Лютик, как напружиненный, подскочил пожать протянутую темерцем руку и ещё раз сверкнуть белозубой улыбкой. — Я подумал, твоим воякам неплохо было бы слегка передохнуть. Послушать пару историй, баллад, — он широко взмахнул рукой, указывая сразу на всех бойцов, собравшихся вокруг. — Тебе бы тоже не мешало. Сядь с нами. Выкинь из головы тревожные мысли, может и лицо твоё тогда перестанет изображать трагедию, — Лютик хохотнул, сжимая плечо Роше. И тут его подхватили согласные голоса.              — Да, командир, садись с нами!              — У этого музыканта так язык подвешен.              — Он ещё спеть обещал!              — Точно, послушай с нами, Роше.              Тихо усмехнувшись, командир всё-таки занял место рядом с весёлой Бьянкой, пока не сказавшей ни слова. Она выглядела помятой — лицо в синяках и ссадинах, и Вернон пристально вглядывался в её синие глаза несколько секунд, пока не понял. Она смеётся. Давно на её лице Роше не видел такой радости.              Вдруг вспомнилась та ярмарка в Оксенфурте, пёстрые флажки и наряженные люди. Вспомнилось, как хотелось отдохнуть и развлечься, хоть ненадолго скинуть камень с души. Роше и подумать не мог, что его внезапное желание исполнится в этот же день.              Лютик расхаживал вокруг костра, что-то вещал, Вернон пропустил всё мимо ушей и не особо пытался снова ухватить нить разговора. Впрочем, это оказалось не так уж важно — бард подхватил лютню, исписанную тонкими растительными узорами — явно эльфийская работа. И стоило только зазвучать мелодии… Эту балладу Роше слышал множество раз при дворе Фольтеста.              И пусть на всех балах и праздниках Темерский Пёс не развлекался, а бдел и искал цепким взглядом всяких подозрительных личностей, не отсвечивал сам, стоя в тенях колонн, он помнил свет свечей, сумрак за окном, пляски и песни. И ещё он помнил Фольтеста, который в один момент заявил, что не потерпит на своём празднике кислых рож и что оправдания службой его не интересуют. Король тогда вручил Роше полный кубок вина со словами, мол, стены выстоят и без помощи несомненно крепкого плеча командира «Синих Полосок». А потом незаметно кивнул в сторону одной аристократки. И Вернон окончательно похоронил надежды тихо не привлекать внимание весь этот вечер. Но своего короля он знал слишком хорошо и понимал — отвертеться никак не получилось бы. Впрочем, танец с леди Гоудваль был неплох, и, что самое главное, она была того же мнения. Музыка стихла. А потом была беседка, сад и звонкий смех его неожиданной спутницы. И её светло-зеленоватые глаза. В них отражалась белая луна, такая же, как и сейчас.              Как сейчас.              Вернон моргнул. Как оказалось, он уже давно смотрит на кусок неба, видимый из ущелья. По ушам ударили настоящие звуки, живой звонкий голос Лютика и перебор струн. Никаких свечей, ни аристократов в роскошных платьях, ни дверцы в сад, только яркий костёр и небритые солдаты в потрёпанной одежде.              Фантомы прошлого постепенно отступали, неохотно освобождая мысли. Роше мотнул головой, вокруг вдруг стало неприятно шумно и неуютно. Хотелось закурить, остаться один на один с эхом воспоминаний, всё ещё звучащем в голове. Смех остальных послышался словно через толщу воды, Вернон улыбнулся, не помня, что за шутка прозвучала, и вышел из лагеря.              Весь тот гомон словно бы мешал выбить шум из головы. Словно знакомый голос барда и мелодия лютни подействовали слишком внушающе.              Всё тише звучала музыка, пока Роше уходил куда-то в сторону от лагеря, и практически затихла, когда он присел на поляне. Потемнело окончательно, и темерец принялся набивать трубку практически на ощупь. И услышал шаги. Еле шурша сминалась листва, и не хрустели упавшие сухие ветки, которые хорошенько потоптал Роше на пути сюда. Так ходят эльфы. Однако тот, кто приближался сейчас к поляне, всё же оступился пару раз — сказывалась незажившая на ноге рана. Хотя вряд ли кто-то кроме капитана «Синих Полосок» различил бы эти шаги. Он слишком привык вслушиваться в лесные звуки и искать следы скоятаэлей.              — Йорвет, — кивнул он вышедшему на поляну эльфу, спокойно закуривая.              — Я уж боялся, что ты потерял хватку, Роше, — привычно усмехнулся Лис, садясь совсем рядом, и достал свою трубку.              — Мог бы постараться потише ломать кусты, тогда, возможно, я бы сделал вид, что удивлён.              — Кому это ещё надо быть потише? — возмутился эльф, надменно глядя на человека. — Я тебя чуть ли не с другого конца леса услышал. Или ты думал, я случайно именно сюда пришёл?              Но Вернон в ответ лишь махнул рукой. Как-то не было настроения вступать в привычную перепалку с этим остроухим.              — Que suecc’s, dh'oine? — посерьёзнев, Йорвет внимательно окинул взглядом откинувшегося спиной на дерево темерца. Его отрешённый взгляд в небо почему-то действовал на нервы. — Вернон, — ещё раз позвал этот приставучий сидх и наконец-то получил в ответ вопросительный взгляд и как обычно жёсткое выражение лица. Хоть что-то привычное. — Что за музыка? Там.              — Лютик, — он махнул рукой, словно отмахиваясь от надоедливого эльфа, — решил развлечь солдат, — и глянул так, словно осуждал за прерванные минуты тишины.              — И ты решил, что счастливые солдатские рожи мешают тебе предаваться тоске? — выгнул Йорвет сохранившуюся бровь, но ответа так и не дождался. — Ладно, хочешь молчать, пусть так, — он выпустил долгую струю дыма и с неким удовлетворением отметил, что Роше больше не пялится вверх, а с укоризной сверлит его мрачным взглядом. Глаза его совсем чёрные в тусклом свете луны.              И Йорвет отвернулся, вспоминая, с какой яростью и гневом смотрел на него темерец всего каких-то два года назад. А теперь… Теперь они сидят бок о бок ночью и курят. Без всякого смысла, просто потому что так получилось.              И вообще, пора бы вернуться к Киарану. Но с ним Шани, а значит можно ещё несколько минут покурить тут, на этой чудесной поляне, и стараться не думать, как так вышло, что рядом точно также расслабленно пускает дым Вернон Роше.