Слеза на нефритовой щеке

Сколько бы ни было неприятностей и трудностей на пути Второго нефрита Гу Су Лань Лань Ванцзи, он никогда не плакал. Стойко сдерживался, задавливая недостойный порыв, незаметно сглатывая горький ком и молчал. Молчал, терпел, стискивая рукоять меча, обжигая ясным взглядом без намека на предательскую влагу. Он прослыл холодным и неприступным молодым господином. За глаза его звали ледышкой, статуей, выточенной из белого нефрита, неприступной скалой. Раньше это задевало, но потом Ванцзи привык, перестал принимать близко к сердцу. Очень помогал и поддерживал брат, когда, в очередной раз ободряя приунывшего младшего, говорил ему следующее. - Не обращай внимания на такой пустяк, а-Чжань. Тот человек, который всем сердцем полюбит тебя, обязательно увидит, какой ты на самом деле. И даже наши правила не станут в этом помехой, - успокаивающе журчал мелодичный голос Лань Хуаня. - Полюбит.. всем сердцем? - краснел ушами Лань Чжань, опуская глаза, а Сичэнь только тепло улыбался, сжимая плечо брата. - Да, братик, всем сердцем. Тебя нельзя любить иначе. И Лань Ванцзи ему верил, лелея глупую надежду встретить того самого человека, о котором ему говорил старший брат. А потом в его жизни появился - хотя как, появился, ворвался! - задорный жизнерадостный вихрь, который носил имя Вэй Ин. Вэй Усянь.

***

Первую свою слезу Лань Ванцзи обронил в пещере Черепахи Губительницы, когда стало известно о сожжении Облачных Глубин кланом Вэнь. Просто не осталось сил затолкать слёзы поглубже - юноша только и успел, что отвернуться от невольного свидетеля - Вэй Ина, - беззвучно давясь горечью и болью. Немилосердно ныла нога, периодически напоминая о себе неприятной пульсацией, но он не жаловался, как и всегда молчаливо стерпев все тяготы. Да и кому жаловаться? Такому же измученному Вэй Ину, с болезненным ожогом на груди от Вэньского клейма. В груди всколыхнулась злость и не было понятно, на кого - на фанатика Вэнь Чао и его прихлебателей за подобную гадкую выходку, на Вэй Ина, который добровольно подставился под удар или на себя, за то, что не успел, не защитил.. С тяжёлыми думами, которые грузно ворочались в такой же тяжёлой голове, Лань Ванцзи перевёл взгляд на горящего в лихорадке Вэй Усяня, с тихим вздохом качнув головой. Благородный. В груди кольнуло - а говорил-то, говорил! Ночным соловьём заливался, доказывая, что ему травы без надобности, что пустяковое дело - всего лишь ожог. Всего. Лишь. Ожог! Подумать только! Лань Чжань выдохнул, непроизвольно стискивая полы в ханьфу в тонких, музыкальных пальцах. Надо было помочь. Понять бы ещё, как и чем, если кроме гуциня и внутренней энергии ци ничего нет - травы в мешочке цянькунь закончились, а пополнить запасы было нечем. Со вздохом, Второй нефрит материализовал свой гуцинь - Ванцзи - и задумался, что можно сыграть для того, чтобы облегчить состояние спутника. Ничего из того, что помнил Лань Чжань, не подходило. Разве что.. Метнув быстрый взгляд на бормочущего что-то в бреду Вэй Ина, Лань Ванцзи резко кивнул, соглашаясь сам с собой и извлёк из инструмента первую ноту. То, что нужно! Когда на середине мелодии Вэй Усянь затих и улыбнулся, молодой человек не смог удержать порыв - уголки губ слегка дрогнули, пытаясь сложиться в ответном жесте. Всё-таки он сделал правильный выбор. В груди патокой растеклось внезапное умиротворение, практически вынуждая временно позабыть о своих горестях и сосредоточиться на игре. Мелодия зазвучала чище, стала сильнее. А человек в тёмных одеяниях, ставший невольным слушателем, задышал спокойнее и ровнее. "Все так, как и должно быть.."

***

Во второй раз Лань Ванцзи очень хотел бы удалиться и дать волю слезам, но не мог. Суйбянь лежал в его руке мёртвым грузом, оттягивая руку ставшей враз непосильной тяжестью. Меч хотелось отбросить в неверии, крикнуть "Неправда, он жив! Он не мог умереть! Меч просто запечатан и всё!", но он не мог. Не имел права. Постаравшись вдохнуть как можно более ровно и беззвучно, Лань Чжань снова взялся за рукоять и бережно потянул клинок из ножен. Кисть дрогнула - ничего не изменилось, меч как был, так и остался намертво застрявшим в ножнах, запечатанным, как если бы его хозяин уже перешёл через грань этого бренного мира. Верить в подобное не хотелось категорически, но факты упрямо твердили о правоте окружающих - Вэй Ин действительно мог.. Нет! Пальцы сжались на мече до побелевших костяшек, отказываясь отпускать, отказываясь верить. Он будет надеяться, он будет ждать. И Вэй Ин вернётся, обязательно вернётся. Пусть не к нему, но он будет жив! Улыбчивый сероглазый заклинатель с алой лентой в волосах, который всегда так легкомысленно зовёт его.. сердце кольнуло, во рту терпким вкусом разлилась горечь, добираясь до сердца. Главное, пусть он будет жив, а остальное Второй Нефрит в состоянии выдержать и стерпеть. Пожалуйста, пусть только..

***

Что же, его желание сбылось - Вэй Ин действительно оказался жив и относительно цел. Но.. он изменился. Он больше не улыбался так, как раньше, был бледен и хлестко отвечал на любые поползновения в свою сторону. Это оказалось неожиданно больно - прочувствовать как это, когда тебя отталкивают. А ведь он много раз делал то же самое - пытался освободиться от Вэй Усяня, заставить того перестать следовать за собой хвостом.. А теперь страстно жаждал этого. Чтобы был рядом, чтобы шутил, смеялся, поддразнивал и хулиганил, сверкая широкой улыбкой, от которой становилось светлее вокруг и на сердце. Но теперь об этом можно было только мечтать. Вэй Ин сердился, огрызался на беспокойство, смотрел волком и не подпускал к себе. Потом он слегка остыл и теперь они могли хотя бы поговорить какое-то время, но недолго - тёмный заклинатель отговаривался делами и исчезал неуловимой дымкой. Только был - и нет его. Пропал, как утренний туман в предгорьях Облачных Глубин, тающий с первыми лучами солнца. Хотелось взвыть, круша всё и вся - разнести в щепки тренировочный полигон, срубить под корень бамбуковую рощу или выжечь талисманами жгучую тоску, которая волком царапалась изнутри, поднимая зубастую морду. Чтобы хоть как-нибудь, хоть немного прогнать ощущение бессилия и грусти. Вэй Ина не хватало, его было мало и становилось всё меньше с каждым днём, ломая Лань Ванцзи изнутри. То, что не смогли сделать война, смерть отца и сожжение родного дома, с успехом делали тоска и горечь - он рассыпался по кирпичику, скучая и тоскуя, боясь признаться в этом самому себе. И Ванцзи копил, копил всё в себе, нося тяжкой ношей, которая припечатывала к земле. Он не мог оставить брата и дядю в это непростое для всех время, заставляя себя чем-то заниматься каждый день, а ночами утопал в мыслях о заклинателе с серебряными глазами, в которых плескалось ныне позабытое, но в воспоминаниях живое искристое счастье. Второй Нефрит даже писал письма, которые никогда бы не отправил, выплёскивая на бумагу свои сожаления, переживания и надежды, которым, как он считал, не суждено было сбыться. Брат видел его метания, поддерживал, как мог и чем мог, но, слава богам, в душу лезть не пытался, за что Ванцзи был ему очень благодарен. С дядей было гораздо сложнее. Лань Цижэнь не желал ничего слышать о Вэй Ине вообще и о его возможной связи с младшим племянником в частности. Долгое время Учитель пытался образумить Лань Ванцзи, подбирая, на свой взгляд, веские доводы, почему младший из братьев Лань должен прекратить всякое знакомство с этим "дьявольским отродьем" и был немало удивлён, когда на него вполне заслуженно обиделись и не разговаривали почти месяц. Зная Лань Чжаня сложно представить, что этим можно кого-то испугать, но не нужно недооценивать его! Так красноречиво, как он, молчать не мог никто! Вот и Лань Цижэня пробрало. Уже после первой недели ему было не по себе - ведь со всеми остальными Ванцзи общался как обычно и только на него смотрел с молчаливым осуждением. Сначала мужчина не мог понять, за что племянник его осуждает, но когда понял.. кашель не прекращался ещё долго. Его осуждали за оскорбления в сторону Старейшины Илина! И кто! Собственный племянник! К концу третьей недели Цижэнь смирился и даже позволил привести Вэй Усяня в Облачные Глубины, за что был удостоен благодарного взгляда и тихого "спасибо, дядя". На этом конфликт был исчерпан.

***

Если бы у Лань Чжаня кто-нибудь когда-нибудь спросил, какой день в его жизни был самым худшим, он бы без промедления назвал бы этот. Потому что ничего хуже, чем опять получить отказ от Вэй Ина и быть не могло. Он просил Вэй Усяня из раза в раз отправиться с ним на территорию клана Лань, но Вэй Ин ни в какую не соглашался и Ванцзи с ужасом понимал, что устаёт. Устаёт получать отказ, устаёт сдерживать горечь, устаёт молчать о своих чувствах к тёмному заклинателю. Это копилось в нём с тех пор, как он не смог вынуть из ножен Суйбянь - медленно, неотвратимо, пугающе непривычно. Он никогда - никогда! - не испытывал столько чувств разом. Сожаление, горечь, боль от потери и тоска, а затем радость от встречи, от возвращения Вэй Ина, надежда, вера и.. И вот это самое "и" страдало больше всего, острыми иглами впиваясь в сердце каждый раз получая отказ снова и снова.. И сегодня, когда он вновь решился, Вэй Ин не смилостивился над ним и его глупым, израненным колкими словами сердцем, говоря то же, что и всегда. - Я же уже говорил тебе, что не вернусь в Гу Су.. Что же, это день его позора и одновременно облегчения. Сегодня официальный третий раз, когда Лань Чжань хотел и плакал.

***

Вэй Ин в ужасе смотрел на одинокую слезинку, скатившуюся по бледной щеке и затараторил. - Лань.. Л-лань Чжань, ты что! Не.. не плачь, не надо, пожалуйста! Я.. я что хочешь.. всё, что угодно.. только не плачь! - сбивчиво уговаривал Старейшина, задыхаясь и запинаясь. Ему было больно видеть, как плачет Лань Чжань. Он будто бы плакал вместе с ним, но внутри - сердце, неспособное вынести вида слёз дорогого человека обливалось кровью, гулко стукаясь о рёбра, словно в желании вырваться и утешить. Лань Ванцзи стоял молча, на лице не было ни одной эмоции, но глаза.. глаза, подёрнутые пеленой слёз, не отпускали, приковывая взгляд. Так не смотрят те, кто ненавидит. Так не смотрят на тех, кого ненавидят. Да кого он обманывает?! На него никто, никогда так не смотрел! Вэй Усянь прикусил губу и стал думать, чем отвлечь Второго нефрита. Но на ум, как назло, не приходило ничего. Вот совсем. Как будто бы он разом разучился думать. Мужчина чуть не застонал - как не вовремя! - Я.. я вернусь с тобой в Гу Су, хорошо! Только перестань, умоляю! Ну, хочешь, даже твой траурный цвет нацеплю?! Хочешь?! Вот прямо сейчас с себя все тряпки сниму и нацеплю! - неизвестно почему взорвался Вэй Ин, тяжело дыша. Молчание Лань Ванцзи действовало на нервы, заставляя переживать и волноваться, а оттого совершать глупые и необдуманные поступки. Вот как сейчас, ведь Вэй Ин замолчал, решительно глядя на Лань Чжаня и.. И принялся исполнять обещанное. Уж чего только про него не говорили, но обещания свои он старался исполнять. Сказал, снимет тряпки, значит снимет! - Ну что ты за человек такой?! - ярился Усянь, срывая с себя темные одежды и оставаясь только в нижних одеяниях, распахнувшихся на груди. Он не понимал, почему вечно зажатый и скованный в подобных вещах Лань Ванцзи его не останавливает. Боги, да он кровью кашлял, когда он пытался его раздеть, тем самым избавляя от мокрых одежд в пещере Сюань У! А сейчас ни одного замечания, ни одного упрёка в бесстыдстве! На Лань Ванцзи он не смотрел, поэтому убитый, полный боли и отчаяния звук был для него сюрпризом. Обернувшись, Вэй Ин приоткрыл рот, удивлённо глядя на ярко-красные кончики ушей и сложенные руки, прикрывающие низ живота. Мужчина в белоснежных одеждах с узором облаков выглядел.. смущённым? Вэй Ин еле переборол желание протереть глаза. - Лань Чжань?. - в замешательстве позвал заклинатель, но в ответ дождался только измученного вздоха. И всё. Тот, кого он звал, по-прежнему молчал и не смотрел на него, предпочитая любоваться на что-то вне местоположения Вэй Ина. Это, почему-то, задевало. Хотя, почему "почему-то"? Тёмный заклинатель уже давно знал в чём причина, но быстро гнал эти мысли прочь, предпочитая не надеяться понапрасну. И всё равно получалось с трудом. - Лань Чжа-ань? - попробовал он ещё раз и его опалило золотом глаз. Что-то такое было в этом взгляде, что заставило дрогнуть, а сердце забиться чаще, колотясь, как язычок колокольчика - резко, быстро, звонко. И так приятно.. пришлось даже за руку ущипнуть, чтобы сосредоточиться на разговоре. - М-мн.. - звук походил на задушенный стон, который не хотели выпускать, но Вэй Ин отмахнулся от этих мыслей, - он не выдержит, если догадка подтвердится, - потихоньку приближаясь к застывшему Лань Ванцзи. Когда до него оставалось меньше нескольких шагов, адепт клана Гу Су Лань вскинулся и резко выбросил руку вперёд, припечатывая словами. - Не подходи! Ему послышалось, или в голосе Лань Чжаня и вправду была еле сдерживаемая паника? Неужели.? Бывший ученик клана Юньмэн Цзян упёрся грудью в руку мужчины в белоснежных одеждах и застыл, пытливо вглядываясь в лицо гордости Лань Циженя. Он должен понять, в чём дело. Ему нужно, просто необходимо понять. Между ними сейчас происходит что-то очень важное для них обоих, Вэй Ин обязан разобраться! Иначе он не простит себе, не простит себя! Ещё раз не простит.. слишком многое он упускал в своё время. - Почему? Несчастные, больные золотые глаза оказались прикрыты пушистыми стрелочками ресниц и с губ сорвался тихий вздох. Сердце замерло, сжалось тисками. Лань Чжаню.. больно? Нет, пожалуйста, нет.. - Хоть раз послушай меня, Вэй Ин, - просьба прозвучала жалко и несчастно, неприятной колющей иголкой забралась под оставшуюся одежду. Конечно, он послушает! Но только после того, как узнает! - Почему? - повторил свой вопрос строптивец, сильнее упираясь в дрогнувшую ладонь, ненароком отираясь спрятанным под тонкой тканью комочком плоти, что оказалось неожиданно приятно до дрожи, прошившей тело. Пальцы на его груди дрогнули, огладили твёрдые мышцы, и, слегка увлекшись, проследили лучик клейма, после соскальзывая с кожи. Вэй Ин сам не понял, как подался навстречу. Зато это уловил Лань Чжань и отстранился, отступив на шаг. Слишком велико было искушение и слишком мало осталось сил для поддержания самоконтроля. Так что лучше пока держаться в стороне и лишний раз не прикасаться. А не то Лань Ванцзи за себя не ручается - он уже несколько месяцев плохо спит и много думает из-за одного человека. И человек этот сейчас находится на расстоянии вытянутой руки, что совершенно не способствует спокойствию и сохранению выдержки. - Вэй Ин, надень, пожалуйста, и пойдем.. - робко попросил Второй Нефрит и снова отдалился, - я.. расскажу. Но позже. Пожалуйста. И что-то было в этом тоне такого, что Вэй Усянь просто не посмел возразить, послушно накидывая верхние одеяния Лань Ванцзи. Если тот так хочет, то он, так и быть, послушает. Почему-то не хотелось расстраивать Лань Чжаня. Внезапно вспомнив прозрачную и такую чистую слезинку, упавшую с нежной кожи, Вэй Ин сразу передумал спорить и упираться. Что угодно, лишь бы его драгоценный нефрит больше не ронял слёз. Его прекрасные, чудесные янтарные глаза не должны плакать! Только улыбаться. И, желательно, ему. Он мечтает об улыбке Второго Нефрита с начала учёбы в Облачных Глубинах и по сю пору! Что ж, кажется, настало время осуществить свою мечту - он заставит Лань Чжаня улыбаться. Никаких пакостей, только безобидные проделки! Насколько он помнит, Лань Чжаню нравились кролики.. Лань Ванцзи, видя, что никаких поползновений в его сторону не намечается немного расслабился, но руки по-прежнему держал на животе. Он не может сейчас убрать их, но как бы он этого хотел! Если он сделает это, Вэй Ин сразу же поймёт, почему Ванцзи остановил его. Достойный муж прикрыл глаза, тихонько сглатывая - упертое тело ни в какую не хотело ослабить то томление, что он испытал, когда увидел как Вэй Ин буквально срывал с себя одеяния, открывая пытливому взору ладное тело с абрисом мышц. Воображение у наследника Гу Су всегда было живое да и фантазия редко когда подводила - не спасовали они и в этот раз, выдав в подсознании такую горячую картинку, что было чудом то, как Лань Ванцзи не покраснел весь или не сгорел на месте от охватившего тело жара. С трудом вздохнув, молодой господин Лань протолкнул в лёгкие так необходимый сейчас прохладный воздух, заставляя себя размеренно дышать в попытке усмирить так не вовремя возникшее возбуждение. Как хорошо, что Вэй Ин не заметил! Вон как смотрит растерянно, непонимающе. Если бы догадался, то иначе бы смотрел. Лань Ванцзи титаническими усилиями давит в себе вздох облегчения и, наконец, убирает руки, возвращая в привычное для себя положение. Это уже не так смущает, да и сама поза внушает какое-никакое спокойствие. Всё лучше, чем ничего. Поправив на Вэй Ине свою накидку и аккуратно сложив в свой мешочек цянькунь одежды Вэй Ина, перед этим бережно очистив от пыли, Ванцзи достает из ножен свой меч и жестом предлагает встать на Бичэнь. Так они быстро доберутся до Гу Су с наименьшими потерями. Вэй Ин прищуривается, но приглашение принимает. Он уже всё для себя решил и взвесил. Как только они переступят порог Облачных Глубин, Лань Чжань от него так просто не отделается. А пока можно прижаться к сильной спине близко-близко, ловя судорожный вздох, чувствуя напрягшиеся плечи и наслаждаться этим. Он слишком скучал, чтобы отказывать себе в подобном удовольствии. А со всем остальным они потом, по прибытии разберутся. Вместе.