Слеза на нефритовой щеке

Если до того, как Вэй Ин согласился отправиться с ним в Гу Су, Лань Чжань переживал о душевном состоянии среброглазого заклинателя, то теперь настало время начать переживать о своём. А все потому, что оживший и заряженный кипучей энергией Вэй Усянь во что бы то ни стало решил его осчастливить. То, что Лань Ванцзи счастлив от одного его присутствия, Вэй Ина не удовлетворяло вообще. Даже не просто "не удовлетворяло", а казалось вопиюще недостаточным. Да и откуда ему было об этом знать, если Ванцзи молчал в лучших своих традициях, изъясняясь по большей части касаниями и еле уловимым движениям бровей. С тех пор, как они прибыли в Облачные Глубины прошло уже несколько недель, в течение которых Вэй Ин бодрым кроликом скакал по территории Клана Лань и старательно готовил сюрпризы для своего драгоценного нефрита. Сам нефрит о своей драгоценности в глазах Старейшины Илина не подозревал, вздыхал тихо и обречённо, но дары благосклонно принимал, бережно храня и лелея любую безделушку, пусть это даже была кривая веточка - "Лань Чжань, смотри, это же лошадка!" - или с виду неприметный осколок какой-то горной породы, очень похожей на хрусталь, длиной в ладонь - "Ты только взгляни, Лань Чжань! Он отражает радугу и переливается на солнце! Никогда такого не видел!". Пусть, он никогда не выбросит то, что ему дарил Вэй Ин - для него все эти неприметные "безделушки" самый дорогой подарок, который следует беречь лучше, чем самую дорогую заколку или артефакт. Частенько дарами Второму Нефриту становились небольшие, но очень опрятные букеты, которые тёмный заклинатель оставлял на рабочем месте Ванцзи или на столике в библиотеке, куда, как он помнил, любил ходить Лань Чжань, чтобы отдохнуть от людского внимания и посидеть в прохладной тишине многовековых стен; вкусные свежие фрукты и ягоды, которые Вэй Ин сам выбирал и покупал на рынке в Цайи или же небольшие записочки с милыми рисуночками - маленькой пичужки, гордого журавля или хитрой лисицы. Но чаще всего были кролики. О, с кроликами была отдельная история! Когда Вэй Усянь чуть ли не клещами вытащил из Второго Нефрита признание, что ему нравятся кролики, он как с ума сошел. По крайней мере, именно это твердили адепты Ордена, когда видели спешащего Вэй Ина с очередным бумажным фонариком в руках. И пусть это был не первый бумажный фонарь, и вообще таких на территории Облачных Глубин было предостаточно, этот фонарик был особенный! Именно так считал искренний Вэй Ин, влетая в цзинши с торжественный воплем охотника, который вернулся с достойной добычей. - Лань Чжань! Смотри, что я тебе принёс! Лань Ванцзи, до этого мирно проверяющий работы учеников, как всегда невозмутимо откладывал кисть и поднимал очи на потревожившего его уединение заклинателя. Не нужно было даже гадать, кто бы это мог быть. Во всём мире, не то, что Гу Су, не было никого, кроме Вэй Ина, кто так радостно и приятно произносил его имя. От этого пламенели кончики ушей, а после и всё тело, томясь в предвкушении прикосновений и объятий. Тёмный заклинатель всегда был очень тактильным и нуждался в ласке, которую многие не понимали или не принимали - где это видано, чтобы взрослый мужчина лежал головой на чьих-то коленях, позволяя перебирать свои волосы? А вот Вэй Ин так не считал и чуть ли не мурчал дикой кошкой, подставляясь под сильные, но такие ласковые руки Второго Нефрита. А тот рад стараться - пропускает пряди сквозь пальцы, такие мягкие и непослушные, которые так приятно немного оттягивать от корней и так же плавно отпускать. - Вэй Ин, - слишком много всего было в этих звуках, чтобы оставаться просто именем и Усянь предпочел не заострять на этом внимание, так как боялся, что не удержит свои желания в узде, которых было много и с каждым годом становилось больше. Не все из них были невинными, поэтому заклинатель предпочитал сдерживаться. Подобное может отпугнуть, отвратить от него Лань Ванцзи, и как тогда жить он не знал. Но вернёмся к насущному. Обычно, сам нарушитель спокойствия и правил не считал свой поступок чем-то предосудительным и всегда широко улыбался, протягивая новый фонарь, который, по его личному мнению, отлично впишется в коллекцию таких же. Так было и в этот раз, с той лишь разницей, что передавал фонарик чуть дольше, скользнув подушечками пальцев по тонкому запястью. - Погляди, Лань Чжань! В коллекции ещё нет такого фонарика с кроликами - тут чёрно-белая парочка, а у тебя либо беленькие, либо чёрненькие! И гордость Клана Лань, гордость Лань Цижэня, сдержанный, благородный муж вздрагивал, поднимая взгляд и с невиданной доселе теплотой смотрел на бумажную поделку, бережно подвешивая ту к остальным. Он не знал и знать не мог, что каждый из этих фонариков расписывал сам Вэй Усянь. Он специально купил яркие краски, которые не выцветут со временем и нарисовал несколько талисманов, защищающих целостность подарка, чтобы тот ненароком не порвался. О, как у него дрожали руки, когда он писал на внутренней стороне "моему дорогому Нефриту"! Но Лань Ванцзи не мог увидеть эти надписи - Вэй Ин написал их так, что даже если зажечь фонарики, ничего не будет видно. Он не мог так рисковать - не хотел вновь терять Лань Чжаня, просто не выдержал бы. С тех пор, как они вернулись, они не говорили о том дне - Вэй Ин попытался, но Лань Чжань, краснея ушами, молчал и не отвечал ни на какие вопросы. Пришлось отступить. Старейшина вздохнул и широко улыбнулся, любуясь статной фигурой в белом. Он слишком низко пал для человека таких высоких качеств, как Ванцзи. Находиться рядом с ним - уже счастье, а уж думать о чём-то ещё было бы просто нагло и нахально! Он не такой легкомысленный, каким его считают! Полюбовавшись ещё немного, Вэй Усянь оставил Лань Чжаня в окружении бумаг, с сожалением удаляясь. Как бы хотелось быть всё время рядом, близко-близко, так, чтобы почувствовать тонкий аромат чистой кожи, вжаться носом в затылок, ловя губами шелковистые пряди.. обнять, прижать к себе, лаская сильное выносливое тело, поражающее своей обманчивой внешней хрупкостью и заласкать, занежить в своих объятиях. Так хотелось изучить всего Лань Чжаня - языком, пальцами, губами! Чтобы добиться неровного вздоха или тихого стона - Вэй Ин почему-то уверен, что громким Лань Чжань не будет, но будет страстным! И когда его хваленое терпение закончится, а самоконтроль лопнет с тихим шорохом мыльного пузыря, тем, кого изучают и доводят до беспамятства, будет именно он, Вэй Усянь. И нельзя сказать, чтобы он был против. С обессиленным поскуливанием тёмный заклинатель вжался лбом в шершавую кору, опираясь на дерево - от таких живых картинок подгибались и дрожали ноги, норовя разъехаться, как у новорожденного оленёнка. А там, под слоями ткани пылала восставшая плоть, сбивая с любых мыслей кроме мыслей о милом сердцу золотоглазом искушении в белых одеждах. Оцарапав лоб, Старейшина отстранился от ствола, заставляя себя сменить ход размышлений и усиленно думать о гусуланьской кухне, запретах на алкоголь и дяде двух нефритов. Это слегка помогло и жар немного отступил. Мужчина встряхнулся - у него было ещё одно срочное дело.. И откуда ему было знать, что после его ухода, когда шаги стихли вдали, Второй Нефрит с несчастным звуком, отдалённо напоминающим стон, прижался к прохладной стене, прикрывая глаза. Стало хуже - перед внутренним взором проносились яркие и красочные картинки того, что могло бы быть, будь Ванцзи решительнее. Как ему самому хотелось прижать и прижаться, ласкать и целовать. Но нет, нельзя, не сейчас. Если его снова оттолкнут, он не сможет. Ему нужно время, чтобы быть в состоянии принять любой ответ Вэй Ина. С жалобным звуком Лань Ванцзи прикусил губу, медленно выдыхая. Медитировать в подобном состоянии было кощунственно и бесполезно, причём первая причина была далеко не главной - если бы медитация хоть немного помогала! Но если он хоть на секунду попытается очистить сознание, то ничем хорошим это не закончится, Ванцзи знает, Ванцзи пробовал. Так что остаётся только глубоко дышать и думать о самом противном, что есть в мире, потому что иначе грош цена его попыткам. Он обязан успокоиться. Хотя, кого он обманывает? Быть абсолютно спокойным, пока рядом Вэй Ин он не сможет, как бы ни пытался.. На этот раз стон был громче и его пришлось заглушить ладонью.

***

Исколотые иглой пальцы болели и ныли, мешая шить. Хорошо хоть не кровоточили, иначе белоснежное сукно было бы уже не спасти - множество гранатовых капель крови испортило бы внешний вид. Шить его научили бабушка а-Юаня и Вэнь Цин. Дева Цин забористо ругалась, когда у него получались кривые швы или косые рисунки, но глаза её смеялись, а бабушка только тепло улыбалась, в сотый и тысячный раз показывая, как правильно делать стежки и закреплять нитку. Воспоминания отдавали ощутимым теплом - Вэй Ин скучал по ним, хоть и знал, что те теперь в безопасности. Малыш а-Юань.. по нему он скучал особенно сильно и надеялся, что ребёнок не забыл его, что помнит, как они вместе играли и ловили карпов. Так хотелось верить, что у них все хорошо.. может быть, Лань Чжань позволит Вэням гостить в Цайи? Хоть немного, ненадолго! Но это потом, потом, когда он соберёт осколки своего сердца и будет в состоянии уйти. Ведь чем больше он находится тут, рядом с таким близким и одновременно недоступным Ванцзи, тем больнее потом будет отрывать себя от него, от его жизни и тепла. Очень хотелось стать частью жизни Лань Чжаня, которой тот не будет стыдиться и за которую не нужно будет переживать. Он.. не хотел быть слабостью Второго Нефрита, он хотел быть его силой и опорой. Хотел с тех пор, как первый раз увидел на ступенях у входа в Облачные Глубины. С тех самых пор, когда они поклялись, что всегда будут идти туда, где царит хаос, а потом.. потом Вэй Ин сам стал этим хаосом, заставляя Лань Ванцзи разрываться между ним, клятвой и долгом. А что ещё хуже - между Усянем и своей семьёй. Этого Старейшина себе простить не мог. С тихим вздохом наложив последний стежок, Вэй Ин уткнулся лицом в вышивку на белой мягкой ткани, пряча болезненно мягкую улыбку в тонком сукне. Вот бы оказаться на её месте, обернуться вокруг стройного тела, защищая от ветра и непогоды, скрывая от чужих взглядов собой. Эх, мечты, мечты. Неизвестно ещё, примет ли Лань Чжань его подарок, или тот так и останется в руках тёмного заклинателя немым напоминанием об искрящейся радости и лучистом счастье, которое он испытывал будучи здесь, в Облачных Глубинах. Подумать только, место, полное таких ненавистных самой его природе правил стало для него отдушиной и всё из-за одного человека! "Да, одного, зато какого.!" - промелькнула горькая мысль, скрываясь в ворохе таких же товарок, незримой горой возвышающихся над Вэй Ином. Нежный поцелуй в на удивление аккуратно вышитое ушко заставил покраснеть - если Лань Чжань когда-нибудь это наденет, то получится, что Вэй Усянь оставил непрямой поцелуй на его теле. А если судить по расположению вышивки, то получается, что чмокнул он его как раз в.. о боги! Как раз туда, где бьётся сердце! С тихим и несчастным всхлипом прижав одежды к груди, Вэй Ин задыхался своими чувствами и переживаниями, захлёбываясь всё больше. Как, как он сможет пережить их расставание снова?! Он так упорно не соглашался не потому, что не хотел, а потому, что боялся потом совсем лишиться воли и захотеть остаться (хотя, кто говорит, что он не хочет?). Но, глядя правде в глаза, ему теперь нигде не рады и Гу Су Лань не исключение. Во всём клане его принимают только два человека - братья Лань и то по непонятной причине. Лань Ванцзи, видимо, из сочувствия, а Лань Сичэнь из-за природной доброты и любви к младшему брату. Стоило вспомнить о Двух Нефритах, как тут же появился один из них. - Господин Вэй? Что-то случилось? Вам плохо? - на плечо аккуратным касанием опустилась тонкая кисть, мягко сжимая жестом поддержки и ободрения. Украдкой покосившись на руку, тёмный заклинатель мысленно отметил, что руки Лань Чжаня выглядят более аристократично. Правда, почти сразу же опомнился и надавал себе мысленных оплеух. "Тебе тут помощь предлагают, а ты о несравненных кистях Второго Нефрита мечтаешь, нечестивец! Стыд, срам и позор тебе, Вэй Усянь" - хлестко припечатал внутренний голос и пристыженный самим собой заклинатель наконец-то поднял взгляд серых очей, не дожидаясь следующего оклика и сталкиваясь с участливым взором теплых карих глаз. - Нет-нет, что вы, всё в порядке, я в порядке, благодарю за беспокойство, но не стоило, - снова начал тараторить по старой привычке Вэй Ин, отвлекая разговором не только Сичэня, но и себя самого, - я очень признателен вам за доброту и хотел бы сказать спасибо за ваше участие. Не знаю, где бы я добыл то, что мне было нужно без вашей помощи. Спасибо большое! На губах Первого Нефрита появилась мягкая и ласковая улыбка, от которой больно кольнуло сердце - Вэй Ин почему-то считал, что улыбка Лань Чжаня гораздо красивее и теплее, чем улыбка его старшего брата. О, как же он хотел её увидеть! "В мечтах, разве что" - снова фыркнуло подсознание голосом Цзян Чэна и на посыл "счастливого" обладателя в страны дальние оскорбилось точно так же. Из размышлений темного заклинателя вырвал мелодичный голос старшего брата Лань Ванцзи. - Ну что вы, господин Вэй, это такая малость. Я рад, что смог вам помочь. Прошу прощения за моё любопытство, но мне показалось, что вы чем-то огорчены.. могу я узнать, чем именно? - Я.. - "Я огорчен своей трусостью и невозможностью признаться Лань Чжаню" - нельзя же ответить так, верно? Это было бы неприлично по отношению в первую очередь к Ванцзи и уже во-вторую - к его брату. Поэтому, собравшись с мыслями и выловив одну из них, самую подходящую, Вэй Усянь попытался снова. - Я никак не могу найти Лань Чжаня. Я уже закончил его подарок и хотел вручить, но постоянно теряю его из вида. Досточтимый Лань Сичэнь, подскажите, пожалуйста, где я могу его найти? На последних словах тёмный заклинатель смутился и отвернулся, рассеянно поглаживая рисунок кончиками пальцев. Поэтому и не заметил лукавой улыбки и озорного прищура. А может, оно и к лучшему... - О, он не сказал вам? Он собирался помедитировать у Холодного Источника. Возможно, он все ещё находится там, - старательно пряча озорство, как можно более благожелательно сказал Лань Хуань, прикрывая глаза. Он сделает всё, ради счастья младшенького. - Благодарю! Тогда я пойду, господин Лань, благодарю ещё раз! - широкая улыбка, которой одарили Первого Нефрита была такой радостной, что даже стало немного светлее. Ох, теперь Сичэнь гораздо лучше понял Ванцзи и был счастлив, что не ошибся в Вэй Усяне. Дождавшись, пока страх и ужас всей Поднебесной скроется из виду, Хуань выдохнул и улыбнулся чуточку шире, чем позволяли гусуланьские приличия. Ему тут больше делать нечего и он с чистой совестью (а может, не очень) отправится к себе в ханьши. Ну и что с того, что он немного приукрасил и на самом деле Ванцзи совершает омовение? В каком-то роде это тоже является медитацией! Прижав кончики пальцев к губам, Глава Ордена Лань позволил себе тихое хихиканье - брат ему за это ещё спасибо скажет! Но всему своё время. С такими мыслями мужчина покинул уютную полянку, возвращаясь к себе в покои. Он уже достаточно прогулялся на сегодня..

***

Лань Ванцзи вот уже не меньше часа стоял в ледяной воде и со смиренной обречённостью понимал - не поможет. Для того, чтобы помогло, надо выкинуть из головы мысли о Вэй Ине хоть на несколько минут, а это было решительно невозможно. Тот просочился в него, захватил его всего, отказываясь отпускать, терзая днём и особенно жестоко - ночью, когда Второй Нефрит просыпался на влажных от пота и семени простынях, с именем Усяня на губах, переходящим в стон. От этого не спасали медитации, не помогали тренировки и, как выяснилось, "смертельно холодная" по мнению того же Усяня вода. С пребыванием Вэй Ина на территории Облачных Глубин всё стало лучше и одновременно хуже. Лучше потому, что можно было коснуться его, заботиться о нем и любоваться, а хуже.. хуже потому, что ответные касания приносили сладкую боль и горькое томление; потому, что ответная забота заставляла пылать и сгорать от силы собственных чувств и желаний, которым было не суждено сбыться. А уж от внимательного, опаляющего взгляда Вэй Ина внутри взвивался костёр, опаляя внутренности и мерно тлея под стальным взором серых глаз. К щекам прилила кровь, окрашивая их в цвет лепестков цветущего персика, а в нижних одеяниях крепло доказательство страстной натуры Ванцзи, больно упираясь в тонкую ткань. Не помешал даже холод! Поистине, Второй Нефрит - человек невероятных качеств и талантов, о которых он никогда не подозревал и которых не просил. Внезапно закралась крамольная мысль - а Вэй Ину бы понравилось, что он такой? Хотел бы он знать, что тот мог бы на это ответить... От размышлений его отвлек звонкий голос, эхом отскакивающий от воды. - Лань Чжань, а вот и.. я.. Неизвестно, откуда появились силы развернуться, но Лань Ванцзи встал лицом к Вэй Ину, с еле заметным удивлением отмечая ярко-красные щёки и учащённое дыхание. Вэй Усянь стоял молча - молча! - и широко распахнутыми глазами смотрел прямо на него, причём ресницы подрагивали так, будто бы заклинатель хочет опустить взгляд. Пока Лань Чжань занимался анализом данной информации, Старейшина Илина беспомощно прижимал к себе свой подарок и умолял не опускать взгляд, хотя очень хотелось. Когда он не заметил Лань Чжаня на берегу это не показалось ему странным - Второй Нефрит был человеком закалённым, а потому преспокойно мог медитировать непосредственно в самом Источнике, стоя в своих неизменных многослойных одеяниях. Но.. но он никак не мог ожидать чего-то подобного! Раньше ему доставалось за купание голышом, а теперь сам Лань Ванцзи, краса и гордость всего Ордена стоит с голым торсом и не скрываясь смотрит ему прямо в лицо! Немыслимо! - Я.. я не вовремя, верно? П-прости, Лань Чжань, я.. я просто.. вот! - выпалил Вэй Ин, протягивая белоснежный аккуратный свёрток дрожащими руками. Милостивые боги, дайте ему сил выдержать своё возбуждение ещё хоть немного, иначе он опозорится перед самым важным для него человеком! Выгнутая кверху смоляная бровь и недоуменный звук выдали удивление светлого заклинателя, который подошёл ближе к берегу - Усянь не смог сдержать облегчённый вздох - Лань Чжань ниже пояса был всё же одет, - так, что стали видны тазовые косточки и прилипшая к ним полупрозрачная ткань. - Что это? - тихо и как-то робко спросил мужчина, принимая дар и поглаживая кончиками пальцев. - Это подарок. Тебе. Я сам сделал, - мысли путались, слова не желали находиться, мешаясь в голове и мешая думать. Лань Чжань поднял голову, прекращая изучать то, что ему так любезно подарили и, скрывая дрожь в голосе, благоговейно выдохнул. - Ты сам сшил это? Увлекшийся наблюдением за стекающими по груди капельками, Вэй Ин не сразу вник в суть вопроса как и то, что спрашивали, в общем-то, его. - А? Нет, нет, шил к сожалению не я, но я украсил! - с гордостью и немного опаской признался заклинатель в черном ханьфу, от волнения кусая губы. Теперь настал черед Лань Ванцзи сглатывать комок в горле и уговаривать себя не делать глупостей. - Украсил? - прошелестел новый вопрос, который впрочем, остался без ответа, потому что Лань Чжань наконец-то развернул свой подарок и увидел вышивку, застывая прекрасным изваянием. С мягкой и нежной к телу белой ткани на него смотрели два кролика - чёрный и белый. На их ушках были ленточки - у чёрного красная на левом ушке, а у белого голубая на правом. Зверьки сидели, прижавшись друг к другу пушистыми боками, перемешивая мех и занимались своими делами. Белый меланхолично жевал травку, а чёрный сладко дремал под боком у товарища, прикрыв один глаз. Резко стало нечем дышать и захотелось притиснуть рисунок к себе и дышать-дышать-дышать еле уловимым ароматом полевых цветов, оставшегося от рук того, кто так кропотливо вышивал эту очаровательную картинку. Останавливало только то, что он был мокрым, а ткань мочить не хотелось. Весь подрагивая, Ванцзи поднял взгляд на Вэй Ина, замершего и боявшегося лишний раз вздохнуть. Тем временем тот сделал какие-то свои выводы и сник, пытаясь выдавить улыбку. Заклинатель нахмурился, чем ещё больше усугубил ситуацию. - Лань Чжань, тебе не понравилось, верно? Да уж, на что я надеялся, не пойму.. права была Вэнь Цин, когда говорила, что ничего путного из этого не вый.. - Вэй Ин. - А? Лань Чжань! Ты чего? Но его никто и слушать не стал - Второй Нефрит впихнул в руки тёмного заклинателя свой подарок, а сам стремительно сократил оставшееся расстояние и прижал Усяня к стволу дерева, вжимаясь в него всем телом и позволяя прочувствовать, что и как ему "не понравилось" и насколько. Поймав удивлённо-восхищенный стон губами Лань Чжань отстранился, обнимая лицо Вэй Ина ладонями и шепча. - Вэй Ин.. Тот осоловело моргнул, трогательно прижимая белое ханьфу с вышитыми на нём кроликами к груди. Вот он встряхнулся, уже более осмысленно глядя в золотые глаза и прерывисто вздохнул, протягивая руку чтобы коснуться в ответ. Лань Ванцзи прильнул к узкой ладошке с исколотыми кончиками пальцев, лаская их губами и открыто глядя в серые глаза, позволяя в своих читать всё, о чём он думал и чего желал, пока рядом с ним был Вэй Ин. - Лань Чжань, - выдох-полустон, отчаянно нежный и совсем немного испуганный, - это значит, что тебе понравилось и я не зря себе пальцы иголкой изрешетил, да? - Мгм. - Ох, милый мой нефрит.. ты был таким красивым там, в воде, что я потерял дар речи. Я вообще в последнее время молчалив, ты замечал? - Мгм. - Конечно, замечал, такой великий человек, как ты, не может ничего пропустить. Тогда скажи мне, Лань Чжань, ты замечал, как я на тебя смотрю? Услышав уверенное "Да" Усянь выдохнул и решил спрыгнуть с обрыва - он слишком устал молчать, эти чувства разрывали его изнутри, не находя выхода. И все они, каждое из них, были направлены на одного человека. Того самого, что сейчас стоит прямо перед ним и целует его пальцы, зализывая ранки. Он скажет, скажет прямо сейчас, потому что молчать более невозможно. Глубокий вдох.. - Я люблю тебя, Лань Чжань. После этих слов всё замирает - губы на его коже, сердце в его груди. Не сказать, чтобы он на что-то рассчитывал, но.. Додумать он не успевает - его целуют. Сильно, яростно, прижимая к груди и усаживая сверху на твёрдое колено, обнимая так, как будто бы он был и есть самым большим и важным сокровищем. От этого на глаза наворачиваются слёзы, а напор сменяется нежностью и лаской - Лань Чжань собирает губами солёные капли, целует веки, мягко лижет нижнюю губу, утешая, успокаивая, принимая и открываясь навстречу. Белая ткань в руках Вэй Ина насквозь мокрая как и его тёмные одежды, но ему так восхитительно плевать на подобные мелочи! В конце концов, он специально выбирал именно эту ткань - она высохнет и останется такой же, как и до "купания". И снова его отвлекают поцелуем, вжимая в сильное тело, позволяя касаться - не просто позволяя, прося об этом, желая этого. И Вэй Ин не может отказать, он с радостью повинуется, запуская пальцы свободной руки в мягкие и гладкие черные волосы, поглаживая шею и тем самым прося о новом поцелуе, который ему с радостью дарят. Они не знают, сколько прошло времени, пока они оказались в состоянии оторваться друг от друга хоть ненадолго. Им необходимо закончить начатый разговор, чтобы он не висел между ними новой стеной. Вэй Усянь стукается затылком о дерево, открывая жаждущему взору тонкую шею. Лань Ванцзи честно борется с искушением исследовать её губами, оставляя несколько отметин, и Вэй Ин ему благодарен. Если они сейчас позволят себе ещё что-то, о разговоре можно смело забыть - слишком много желаний у них накопилось и слишком мало осталось терпения. - Вэй Ин. - Да, гэгэ? Лань Чжань прикрывает глаза и с силой кусает себя за губу. Вэй Ин не должен так его называть, это делает его диким. После этого томного, вкрадчивого "гэгэ" он хочет бережно уложить Вэй Ина на кровати и.. Нефрит трясет головой, заставляя себя дышать и думать, думать и дышать. Ласковая рука на спине, поглаживающая его лопатки немного помогает. Совсем немного, но этого достаточно, чтобы он вернул себе ту каплю самообладания, которой не хватает для признания. - Вэй Ин, я люблю тебя. Серебристые глаза широко распахиваются и влажнеют, блестя в свете солнечных лучей, тонкими нитями пробивающихся сквозь занавес кроны. Губы, такие яркие и вкусные - Лань Чжань знает, он пробовал, - растягиваются в нежной улыбке. - Ах, Лань Чжань. Мой дорогой гэгэ, как я счастлив это слышать. Я даже думать не смел о подобном, только мечтать! Люблю, люблю тебя, хочу тебя, хочу быть с тобой, Лань Чжань! У Лань Ванцзи кружится голова и неумолимо твердеет в паху, с чем он ничего не может поделать. Но Вэй Ину нравится. Он ёрзает, потираясь всем собой о тело благородного мужа чем добивается несдержанного рыка и неконтролируемой дрожи, которая, видимо, передаётся и ему тоже. Его трясет от желания снова услышать этот восхитительный звук и он продолжает до тех пор, пока его не притискивают к себе так, что напрочь сбивается дыхание и Вэй Ин забывает, зачем вообще это делал. - Лань Чжань.. - Вэй Ин. Люблю тебя, хочу тебя, не могу без тебя.. Вэй Усянь прелестно хнычет и виснет на Лань Ванцзи, нашептывая непристойные фантазии в покрасневшее ушко и тем самым вынуждая стискивать руки на бедрах заклинателя всё сильнее и сильнее, практически целиком усаживая на себя. Конец терпению Второго Нефрита приходит тогда, когда Вэй Ин ахает и протяжно стонет, томно растягивая слова. - О-ох, Лань Чжань, Лань-гэгэ.. ты и вправду выдающийся заклинатель, поистине, во всех местах выдающийся. Мне так больно и так хорошо от мысли, что ты можешь оказаться.. мм-м.. во мне.. ай! Лань Чжань, не кусайся! И Лань Ванцзи мысленно попросил прощения у брата за то, что не появится сегодня на обеде. Да и на ужине, скорее всего, тоже.. у него есть дела поважнее. Вэй Усянь, например.