Слеза на нефритовой щеке

Если бы кто-нибудь, когда-нибудь додумался спросить у Вэй Ина, что было самым сложным испытанием в его жизни, то он бы сразу же ответил следующее - самым сложным было тихо висеть на Лань Чжане, пока тот с превеликой осторожностью нёс его на себе в цзинши. И нёс не на спине, надо заметить. Нет, он пытался уговорить Усяня перелезть ему на спину, но заклинатель категорически отказался, вцепившись в Лань Ванцзи руками и особенно - ногами. Бёдра Вэй Ина так сильно сжимали чужие, что заклинатель в белом еле удерживался от желания проверить, насколько сильной останется их хватка, когда он начнёт усердно ласкать так любезно подставленное тело. Начиная с губ и заканчивая этими самыми бёдрами. Дразнясь так же, как и Вэй Ин до этого - сладко, долго и неторопливо. Слегка царапая нежную кожу, покусывая острые ключицы, чтобы вновь услышать притворно-недовольное "Лань Чжа-ань, гэгэ, ты что, собака, что ли? Пощади, будь нежнее!" и зализывать все укусы, добиваясь прерывистого вздоха.. Где-то на мысли о раскинувшемся под ним на траве тёмном заклинателе, пытающемся стыдливо прикрыться порванным в лоскуты ханьфу, выдержка дала новый сбой и Ванцзи испугался, что так оно и будет. А Вэй Ин заслуживает большего, чем просто трава у Источника. Наверняка ему будет неудобно - мелкие камушки, веточки, пыль и жёсткая земля не самое лучшее место для того, чем они собрались заниматься. Его среброглазое сокровище заслужило лучшее обращение - самые мягкие простыни, что у него есть и самую удобную кровать, которая только есть в Гу Су Лань. Когда он озвучил эти мысли, Усянь расплылся в счастливой улыбке и долго всхлипывал ему в плечо, давясь смехом, так как в Облачных Глубинах шум запрещён. Уж что-что, а свою личную жизнь с нотаций Лань Цижэня Вэй Усянь начинать не планировал. Да ему и в страшном сне не могло присниться, что тот каким-то образом в ней поучаствует, пусть даже это будет полуторачасовая лекция на тему "Недозволенность громких звуков на территории Гу Су Лань". Его даже передёрнуло, такой ужасной оказалась представленная живым воображением картинка. Лань Ванцзи же, не понимая подобную реакцию, постарался отвлечь внимание Вэй Ина на себя, с обиженным изломом бровей принимаясь выцеловывать линию челюсти и покусывать нижнюю губу. Хотелось, чтобы любимый был всецело сосредоточен только на нём, хотя бы сейчас, пока они тесно жмутся друг к другу с откровенными ласками. Он давно смирился, что эту битву проиграл ещё до её начала - рядом с Вэем невозможно оставаться равнодушным, а его неравнодушие уже несколько лет как перешло предел "я о нём волнуюсь, потому что он мне не чужой человек". Мало того, он уже дошел до планки "если с ним что-то случится, я не знаю, как мне жить" и перевалил за неё к гуям, потому что, к сожалению, прекрасно осознавал, как он будет жить без Вэй Ина. И жизнью то состояние, в котором он будет находиться, назвать крайне сложно. Поначалу это пугало и не давало покоя - как один человек может стать настолько важным, что заменяет собой весь мир? Но оказалось, что для Усяня нет ничего невозможного - он был и остался исключением из правил. И личным исключением Ванцзи - теперь, даже если Вэй Ин нарушит правила, гусуланьская гордость и слова ему не скажет. Хочет пить вино - пусть пьёт, Лань Ванцзи сам принесёт ему "Улыбку Императора". Хочет смеяться - пусть смеётся, его смех чистый и мелодичный, ничуть не похожий на те смешки, что были после его возвращения. Пусть лучше он улыбается - у Лань Чжаня щемит в груди и сладко сжимается сердце, когда он видит улыбку Вэй Ина. Он будто становится маленьким мальчиком, который увидел божество - он смотрит и не может отвести глаз, любуясь прекрасным сероглазым заклинателем с яркой улыбкой, которая наполняет его светом изнутри. Долго смаковать эту мысль ему не дали - Вэй Ин тоже хотел внимания, а потому настойчиво ёрзал на нём, мягко целуя лицо и крепко обнимая за шею. Когда после очередного такого притирания Вэй Ин вздрогнул и застонал, Второй Нефрит с пугающей ясностью осознал, что либо он сейчас же несёт своё неугомонное чудо в свои покои, либо разложит его прямо тут, недалеко от воды, наплевав на все устои, правила и этикет. В конце концов, он мужчина и он слишком долго мечтал об этом. Поэтому теперь, когда мечта вот-вот сбудется, Ванцзи простительна некая порывистость.. Или нет? В любом случае, им следовало бы поторопиться..

***

Если бы вопрос, адресованный Усяню, задали и Лань Ванцзи, то они были бы схожи в суждениях - насколько трудно было Вэй Ину держаться на Ванцзи, настолько же тяжело Второму Нефриту было сложно держать тёмного заклинателя. Нести самого Вэй Ина было легко, а вот выносить его касания и трепетную ласку - очень сложно. Не было ни минуты с тех пор, как они покинули Холодный Источник, когда Лань Чжаню не хотелось бы притиснуть Вэй Ина к любой поверхности и продолжить начатое. Держался заклинатель только на силе врождённого упрямства и, как ни странно, нежелании попасться Учителю и по совместительству собственному дяде. Пока этого хватало, несмотря на то, что с каждой минутой выпуклость на форменных одеждах клана становилась все более заметной, а её трение об упругие половинки ничуть не успокаивало. Даже наоборот - Вэй Ин как будто специально ослаблял хватку, чтобы опуститься пониже и прикоснуться к твёрдой и жаркой плоти. Оставалось только перехватывать стройные ноги поудобнее и с наиболее возможной скоростью идти к домику, одиноко стоящему в отдалении. Вэй Усянь не помогал - тихо поскуливал в шею, опаляя горячим влажным дыханием чувствительную кожу, сжимал пальцы на плечах. А ещё говорил. Не так, как обычно - с напускной веселостью или с искренним смехом, эхом звенящим в каждом произнесенном слове, нет. Он говорил урывками, тяжело дыша и путаясь, почти шепча на ухо. - Ах, второй молодой господин Лань, как вы нетерпеливы! Мм.. я.. чувствую это при каждом шаге, Лань Чжань.. Признавайся, ты думал обо мне? А, Лань-гэгэ? Ну, скажи же, скажи! Лань Ванцзи стоически молчал, терпя заигрывания и откровенно дразнящий тон. Внутри билось осознание - если он сейчас скажет хоть слово, посмотрит в серые глаза, хоть на миллиметр сдвинет ладони или мазнёт губами по нежной щеке, то можно забыть и о цзинши, и о кровати. А этого допускать было нельзя - он, всё-таки, младший брат Главы клана, а позорить Сичэня ему не позволит совесть, пусть сам он это позором и не считал. Хотя, с каждой секундой он забывал об этом всё быстрее. А Вэй Усянь всё не унимался - крепче обнимал, целовал горло и мурлыкал всякие непристойности, от которых горело тело и уши такого праведного Второго Нефрита, уже морально (и не только) готового к грехопадению. Особенно остро воспринималось сознанием Ванцзи обращение "гэгэ". Вэй Ин тянул гласные, словно смакуя их звучание, перекатывал на языке, с широкой улыбкой зовя его. После очередного такого раза Лань Чжань не выдержал и остановился, глядя прямо в лицо Вэй Ина - он напрочь забыл о том, что делать так не собирался и теперь надеялся, что ему хватит сил пожурить слишком расшалившегося заклинателя и продолжить путь. - Вэй Ин. Висящий на нём человек шкодливо улыбнулся, устраиваясь удобнее. Хотя, как это было возможно в столь подвешенном состоянии по-прежнему оставалось загадкой. Но Лань Ванцзи и не подумал бы жаловаться - тепло, исходящее от тела Усяня было приятным и родным, а держать его в своих руках, совсем не ощущая тяжести, хотелось постоянно. Широкая улыбка вновь осветила лицо Вэй Ина и он отнял руку, помахивая над головой. - Я! Что такое, гэгэ? Подавив судорожный вздох, Лань Ванцзи прикрыл глаза. - Не говори так. - Как, Лань Чжань? - Вэй Ин с хитрым прищуром смотрел в золотые глаза, ожидая ответ. Судя по покрасневшим кончикам ушей, ответ был из разряда очень смущающих. - Не говори мне "гэгэ", я.. младший брат.. - тихо выдохнул Второй Нефрит и уже собирался продолжить движение, как Усянь расхохотался, вновь прячась у него на плече. Лань Ванцзи замер, чуть крепче сжимая упругую кожу - ощущение дрожащего дыхания даже сквозь ткань вызывало неконтролируемую дрожь вдоль позвоночника. Немного отсмеявшись, тёмный заклинатель отнял лицо от белой ткани гусуланьских одежд и подался вперёд, прижимаясь ближе. Выдохнул прямо в чётко очерченные губы, застывая в опасной близости. - О, значит, ты хочешь, чтобы я называл тебя эр-гэгэ? Но для меня ты старший, так что мне больше нравится звать тебя "гэгэ"! - голос заклинателя тек патокой, обволакивая и искушая, юркий и нередко очень острый язычок прошёлся по ярким губам, делая их порочно влажными и блестящими. - Мне казалось, тебе нравится.. а, Лань-гэгэ? Или, всё же, эр-гэгэ? Как тебе больше нра.. м-мф! Договорить ему помешал поцелуй, которым Ванцзи заставил его замолчать, крепче вжимая в себя, не в силах даже немного ослабить эти своеобразные объятия. Мягкие губы завораживали - хотелось прикусить, лизнуть, прихватить своими губами и не выпускать ещё до-олгое время. Была только одна немаловажная деталь - они всё ещё находились на улице, открытые для посторонних глаз. Исключительно поэтому и потому, что видеть такого Вэй Ина мог только он, Ванцзи как-то держался, заставляя себя раз за разом выныривать из затягивающей их обоих круговерти чувств. Окончательно помог прийти в себя нежный и жалобный стон Вэй Ина, который уже подрагивал всем телом и чуть ли не всхлипывал, тянясь ближе, доверчиво прижимаясь к крепкой груди. Он льнул к Ванцзи, льнул всем собой, как и мечталось ранее, как желалось бессонными ночами, полных одиночества и тоски. Особенно громкий всхлип раздался из складок нежной ткани одежд, куда уткнулось красное лицо Вэй Ина. Слегка хриплый, надломленный от желания шепот заставил пошатнуться, крепче сжимая тонкое на вид тело в руках. - Лань-эр-гэгэ, отнеси меня в цзинши. У меня нет сил терпеть, уже так хочу тебя, что даже больно. Отнеси, Лань Чжань, отнеси! И Лань Ванцзи, тяжело сглотнув и полыхая янтарными глазами, вскочил на меч, светлым росчерком срываясь в сторону построек. Ему определённо стоило поторопиться..

***

В цзинши они ввалились - иначе этот процесс было не назвать. Сначала Ванцзи долго целовал Вэй Ина, притиснув того спиной к прохладному дереву у самых дверей, заставляя задыхаться. Когда кроме хныканья и капризных восклицаний в речи тёмного заклинателя не осталось больше ничего, Второй Нефрит перехватил его, устраивая на руках как невесту и внёс внутрь, с грохотом и треском распахнув дверь и так же громко захлопнув её за собой, чего за ним, спокойным и терпеливым, отродясь не водилось. Заметивший подобное Усянь расфыркался младшему Ланю в шею, дразняще скользя припухлыми от частых поцелуев губами по нервно бьющейся жилке. - Ах, Лань Чжань, какая вопиющая нетерпеливость! Что же вы, второй господин, так шумите? Помнится, на стене послушания, что стоит у входа в Облачные Глубины, я точно видел правило, запрещающее шум! Вы достойны наказания за нарушение правил! Грудь под узкой ладонью с длинными пальцами мягко и как-то трепетно вздрогнула, а аккуратное ушко опалил низкий хриплый голос. - Мгм. Накажи меня. Вэй Ин задохнулся. Он и помыслить не мог что.. что.. что Лань Ванцзи умеет быть таким и может сказать такое ему! Судорожно выдыхая прохладный воздух и пытаясь затушить пожар на щеках, Усянь нервно рассмеялся, утыкаясь лбом в крепкое плечо и стискивая в тонких пальцах клановые одежды с узорами облаков. - Ох, гэгэ! Я ведь просил тебя предупреждать! Я буквально умолял об этом, а ты? А-ах, бедное, несчастное моё сердце! Лань Чжань, оно скоро не сможет вместить столько любви, сколько есть во мне для тебя! Теперь настала очередь Ванцзи краснеть и вдыхать сквозь зубы. - Вэй Ин. - М? Да, Лань Чжань? - Вэй Ин.. - Что, гэгэ? В ответ Старейшине осталась звенящая тишина, а в следующий миг его повалили на кровать, прижимая к холодным простыням, внося хаос в аккуратность до этого идеально заправленного ложа. Заклинатель непроизвольно изогнулся, ища удобное положение и в этом движении прижался грудью к груди Второго Нефрита, вынуждая того стискивать немного скользящую ткань постельного белья. Руки сами собой потянулись к вороту черного ханьфу, бережно освобождая пылающее тело от плена одежд. Неторопливо и осторожно, слой за слоем, с Вэй Ина было снято всё, за исключением нижней сорочки и штанов, больше просвечивающих, чем действительно скрывающих что-то от жаждущего взгляда горящих огнём золотых глаз. Сапоги давно уже потерялись - один валялся у входа в дом, а второй затерялся под кроватью. Сглотнув судорожный вздох, Лань Ванцзи низко склонился над раскинувшимся под ним Усянем, до рези в глазах всматриваясь в слегка расплывающиеся под прикрытием остатков ткани контуры подтянутой фигуры. Но долго это любование не продлилось, так как его отвлек дрогнувший зовущий голос. - Л.. Лань Чжань? Подняв потемневшие глаза с неконтролируемо расплывающимся зрачком, как у опасного, но прекрасного хищника, Второй Нефрит ничего не ответил. Вместо этого он прижался губами к клейму на груди, языком прослеживая рисунок и заново наводя каждый лучик по тонкому сукну, жадно впитывающему влагу, становящемуся совсем прозрачным и прилипающего к телу. Вэй Ин уже подрагивал всем телом, зарываясь пальцами в длинные шелковистые волосы, руша идеальную прическу своей неаккуратной торопливостью. Но Лань Ванцзи не было до этого никакого дела, он был слишком занят. У него под руками, губами и языком извивался самый прекрасный из заклинателей, какие уж тут волнения о растрепанных волосах? Пока светлый заклинатель был занят ласками, Вэй Ин тоже не терял времени и расплетал сложную причёску, вынимая шпильку и бережно выпутывая массивную заколку. Когда всё лишнее было убрано и вытащено, по плечам Ванцзи рассыпался блестящий водопад смоляно-черных волос. Несколько прядей сползли на грудь Усяня, тонкими змейками укладываясь в необычный узор. Прерывистый вздох сорвался с ярких губ, но был заглушен ладонью, правда, слишком поздно для того, чтобы его не услышал Второй Нефрит. Он отвлёкся, поднимая глаза и замер, любуясь. От увиденного пересохло во рту и Лань Чжань непроизвольно облизнул губы, ярче выделяющиеся на бледном лице с тонкими чертами. Вэй Ин, румяный, расхристанный и ещё более лохматый, чем обычно, вызывал желание раскрыть его ещё больше, стянуть с него все эти ненужные сейчас тряпки, каким-то чудом все ещё надетые на нем. Если до этого момента дразнить откровенно жаждущего и ждущего а-Сяня прикосновениями сквозь одежду было приятно и волнительно, то теперь любой, даже самый маленький клочок ткани воспринимался враждебно и появлялось желание тот же час сорвать его и отбросить восвояси, чтобы ничто не скрывало прекрасную и ранимую наготу доверяющего ему Вэй Ина, который в разрешающем жесте медленно раздвинул стройные ноги, позволяя Лань Чжаню устроиться между ними. Чтобы ещё ближе, ещё теснее! И Лань Ванцзи срывается. Срывается и чуть ли не рвёт рубашку зубами, с яростной нежностью покусывая и зализывая сначала мягкие, а потом отвердевающие нежные соски, хорошо видимые сквозь мокрое полотно на груди. Руки уже вытряхивают тёмного заклинателя из просторной рубахи, вцепляясь в пояс штанов, сиротливо висящих на слегка выступающих тазовых косточках. Губы исследуют ямку между ключицами, чуть пощипывая сливочную солоноватую кожу, которая кажется сладкой. Потом, повинуясь оттягивающим его пальцам в своих волосах, Ванцзи оказывается втянут в жаркий поцелуй, увлекаемый танцем из языков и покусыванием губ. Вэй Ин дышит прерывисто, практически обжигая его горячим воздухом, выдыхаемым на изгиб шеи у плеча. Снова тянет, но на этот раз ближе и ниже, к груди и просит, заглядывая в глаза. - Продолжай, Лань Чжань, у-умоляю.. ах!. Продолжай! И он продолжает, послушно склоняясь и проводя широкую мокрую полоску до солнечного сплетения языком, заставляя Вэй Ина вздрагивать снова и снова. Он так же широко лижет соски - без преграды в виде сорочки это ощущается острее и полнее, из-за чего Усянь выгибается, толкаясь навстречу ласкающим его касаниям. Долго он не выдерживает и со всхлипом падает на нагревшуюся от пылающего тела простынь, заводя одну руку за голову и стискивая наволочку подушки. Лань Чжань, смотрящий на метания своего возлюбленного а-Сяня едва ли не рычит, начиная усерднее доводить того до опасной своим удовольствием грани, постепенно стаскивая последнюю вещь - злосчастные нижние штаны. Без них Вэй Усянь смотрится ещё лучше, ещё прекраснее. Полностью нагой, он неожиданно сильно краснеет, кусая губу, и стыдливо прикрывает глаза, борясь с желанием укрыть от настойчивого взгляда свои прелести. Он внезапно понимает, что возбуждён настолько, что яркая головка пачкает подтянутый живот каплями смазки, делая кожу блестящей. Это довольно сильно смущает, чтобы быть замеченным, так что долго скрывать сей факт не удаётся. Лань Чжань опускает взгляд и застывает, заворожённый видом медленно скатывающихся вниз капелек. Словно подчинённый мелодией чёрной флейты, он не смеет шелохнуться, только смотрит. Под его горящим взглядом Вэй Ин мелко дрожит и сильнее разводит бёдра - непроизвольно, не контролируя себя, полностью доверяясь Второму Нефриту. И тот ценит это доверие, хоть и сам смущается донельзя. А вот то, что Лань Ванцзи делает дальше, неожиданно даже для него самого - он наклоняется ниже, проводя носом по нежной коже бедра в опасной близости от налитой желанием плоти и глубоко вдыхает, наполняя лёгкие еле уловимым ароматом, присущим одному лишь Вэй Ину. Тот так очаровательно дрожит под ним, извивается и чуть не хнычет, оттягивая длинные пряди и пытаясь безмолвно достучаться до такого яркого и пылающего в своей страсти Лань Чжаня. - Лань.. О-ох, Лань Чжа-ань! Лань-эр-гэгэ!. Да послушай же т.. ах! Вэй Ин старался, честно старался привлечь внимание своего драгоценного Нефрита, но тот остался глух к его зову. Он был больше занят любованием и еле ощутимыми касаниями к таким чувствительным, нежным местам, от прикосновений к которым а-Сянь так прелестно покусывал губы и старался стонать потише. Получалось из рук вон плохо, точнее сказать, не получалось совсем. Было непреодолимое желание уткнуться в подушку, давясь стонами и такими стыдными всхлипами, но Усянь не мог лишить Лань Ванцзи удовольствия слышать их. Да и удержать всё это при себе не представлялось возможным - слишком много всего, слишком ново, слишком ярко, слишком.. просто слишком! Не получается, и всё тут! Да и как тут молчать, когда плавишься, разбираешься на сотни мелких частиц, а тебя заново собирает один единственный человек, от одного взгляда которого заходится израненное болью и горечью сердце, всё ещё способное - нет, желающее! - любить. И он любит, любит как умеет, и любовь выражает тоже - как умеет! А умеет он только так - всем собой. Улыбкой, взглядом, объятиями, восклицаниями и бесконечными повторениями любимого имени. И всего себя отдает в руки своей первой и единственной любви - доверчиво, робко, оставляя нараспашку и душу, и сердце. Мол, бери, Лань Чжань, всё бери, твоё это и всегда было твоим. И в золоте глаз, смотрящих на него с пониманием, он видит ответ - щемящую нежность, огненную страсть и трепетную любовь. Этот коктейль из чувств творит с ним потрясающие бесчинства наравне с удивительно мягкими губами, которые внезапно оказываются на его болезненно-твердой плоти, оставляя мимолётные поцелуи на бархатной коже. Это стерпеть решительно невозможно и изнутри рвётся крик - так остро чувствуется контраст прохладных тонких пальцев с небольшими мозолями от струн гуциня и горячих мягких губ на члене, ласкающих со всё большим бесстыдством. Вэй Ин стонет протяжно, несчастно кривясь и поглаживая острые скулы кончиками пальцев. - Н-ну и.. к-кто из нас б.. бесстыдник, гэгэ? Ванцзи молча вскидывает взгляд, цепляя взор серых, грозовых глаз и так же молча впускает Вэй Ина внутрь, все больше пленяя нежным жаром и плотно смыкая губы. Он слегка давится, от чего кажущееся хрупким горло сжимается и вибрирует, силясь выдать хоть какой-то звук. Это отдается эхом на возбуждённом естестве тёмного заклинателя и Усянь всё-таки хнычет - потерянно, еле слышно и так нуждающеся, что Лань Ванцзи вздрагивает всем телом, сглатывая. И это последняя капля. Вэй Ин уже не сдерживаясь рыдает, пытаясь отстраниться и шепчет, потому что нет сил говорить и нет сил терпеть. Он выпутывает руки из шелковистых прядей, сжимая себя у основания, умоляет, облизывая губы. - Нет, Лань Чжань, нет-нет-нет, пожалуйста! И Ванцзи подчиняется - отпускает, садится напротив, обескураженный и потерянный, как и Вэй Усянь пару минут назад. А тот продолжает плакать и пытаться оттянуть неизбежное. Но уже слишком поздно - по кисти стекают перламутровые капли, падая на простынь и практически мгновенно впитываясь. Вэй Ин всхлипывает, со слезами на глазах поднимая лицо и шмыгает носом. Этого Лань Чжань не видел никогда, а потому он чертовски сильно пугается, бледнея. В голове возникает туча вопросов и сомнений - вдруг он неправильно понял, вдруг он ошибся, вдруг перестарался? Но вместо того, чтобы задать хоть один из них, он надломлено шепчет, истово надеясь, что он ошибается во всех своих предположениях. - Вэй Ин.. Мужчина в его руках дёргается, внимательно смотрит в лицо старшего и, видимо, что-то там находит, потому что в глазах отражается испуг. Усянь тут же садится к Лань Чжаню на колени, нежно целует и берет его руку в свою, пряча вторую ладонь. - Л-лань Чжань, прости.. прости, я вовсе не это имел в виду!. Ох, Великая богиня.. я просто.. очень расстроился что.. что.. что кончил один, понимаешь? Я.. я хотел с тобой, вместе. Глупо, да? Хах, и правда, глупо.. Больше сказать ему ничего не дают - яростно целуют, покусывая яркие губы и притискивают к твёрдой, надёжной груди. Лань Чжань лишь слегка расхристан - одежды на груди распахнулись, являя серебряному взору тугие мышцы и нежные бугорки сосков, что стали твёрже от прохлады - Вэй Ин прекрасно чувствует это пальцами, что лежат на тёплой коже. Вторая его рука всё ещё неестественно вывернута и наполовину спрятана под ворохом чёрно-алых одеяний, которую стыдно показывать Ванцзи. Но тот всё и сам прекрасно понимает, а потому, как только Вэй отстраняется от желанных губ, в надежде отдышаться, Второй Нефрит смыкает пальцы на тонкой коже запястья, осторожно подтягивая узкую ладонь к губам и несколько долгих мгновений рассматривая белесые капли. Вэй Усянь, обескураженный и изумлённый, сначала не до конца понимает, что тот делает, а главное - зачем, но один только взгляд в янтарные очи ставит всё на свои места. Он вздрагивает и мотает головой, пытаясь отобрать у Лань Чжаня свою ладонь, но тот крепко и бережно держит, не позволяя Вэю выдернуть руку. Напротив, он подтягивает её ближе, а в следующее мгновение.. - Лань Чжань! Ч-что ты.. - пораженно шепчет Вэй Ин, широко распахнутыми глазами глядя как его такой близкий и благонравный Лань Чжань вновь ведёт языком по солоноватой коже, слизывая мелкие пряные капли, - ох, Лань Чжань.. Второй Нефрит молчит, собирая последние следы и выпускает руку, которая падает на постель. Усянь смотрит шокированно и тепло, а после переводит взгляд на губы. Вся его суть тянется к этому человеку в белом, и он не видит препятствий для потворствования этой тяге. Он тянется к нежным губам, мягко прижимается к ним и целует. Без оглушающей страсти - ласково, не торопясь. И это прекрасное чувство, когда можно ласкать любимого человека без торопливости, без боязни не успеть. Когда они отрываются друг от друга, Вэй Ин видит еле заметную улыбку на губах Лань Чжаня. Тот улыбается, кладя руку на щёку Вэя, оглаживая скулу большим пальцем. А после говорит, говорит то, от чего вновь спотыкается сердце и слезятся глаза. - Люблю Вэй Ина. Вэй Ин такой красивый, такой добрый. Не плачь больше.. И Вэй Усянь кивает, широко улыбаясь, прижимает ладонь Лань Ванцзи своей. - И я тебя люблю, Лань Чжань. Из нас двоих ты самый красивый! Такой прекрасный, как я пугаюсь твоих слёз! Лань Чжань, ты бы знал, какой ты.. Ванцзи понимает его и без всех этих слов, валит на постель, придавливая собой и нет на свете тяжести приятнее, чем тяжесть его тёплого тела. Второй Нефрит прижимается к груди Усяня, слушая заполошное биение его сердца и в который раз убеждаясь, что он жив, что он с ним, что это правда не сон. По слегка бледной щеке скатывается одинокая слеза и слышится единственное слово, которое Лань Ванцзи горячо выдохнул Вэй Ину в украшенную розовыми пятнышками грудь, касаясь губами. - Мой. Вэй Ин, лежащий под ним, вздрогнул. В макушку дохнул теплый воздух прерывистого вздоха, шевельнув волосы. Тело напряглось - мужчина привстал - и розовой мочки коснулись горячие губы, шепча в ответ. - Твой, Лань Чжань, твой. Никто, кроме тебя.. - Вэй Ин расслабился, вновь падая на подушки и с нежностью перебирая пряди, массируя кожу головы и прослеживая чуткими пальцами шейные позвонки. Через несколько минут его отпускают остатки того томления, что были после столь сильного всплеска эмоций и Усянь зовёт. - Лань Чжань. Заклинатель поднимает голову, ожидая продолжения и Вэй Усянь не заставляет его долго ждать. - Я все ещё хочу тебя. Дашь мне несколько минут, чтобы прийти в себя? Боюсь, я слишком чувствителен, чтобы продолжить прямо сейчас. Так что скажешь, гэгэ? Лань Чжань наклоняется и целует уголок губ, прямо глядя в улыбающиеся серые глаза. - Мгм. Всё, что захочет Вэй Ин. Я подожду. Тёмный заклинатель заливисто смеётся, обнимая Ванцзи и вновь роняя на себя, оплетая конечностями. Он не знает, за что небеса подарили ему второй шанс с этим человеком, но он уверен, что сделает всё, чтобы Лань Чжань был счастлив и улыбался. О, он всегда был готов на многое ради этой улыбки!