FlowerFell. Обреченная.

      Первым посетившим ее чувством было страдание. Спина, рука, затылок — короче, все, чем тело соприкасалось с грешной земелькой, пульсировало от мучительной боли, возможно, именно это вытянуло сознание на поверхность из небытия. Открыв глаза, она даже не успела сморгнуть слезы — веки тут же пришлось зажмурить, спасая чувствительную роговицу от ярких солнечных лучей, бьющих сверху.       Догадавшись отвернуться, Фриск наконец почувствовала что-то новое: прохладную мягкость и отдаленно знакомый аромат сладости. Как бы ни хотелось остаться так — и забыться, на ум внезапно пришло, что надо двигаться, а для начала хоть осмотреться вокруг себя. Но даже такое простое усилие, как приведение тела в вертикальное положение в пространстве, вырвало глухой стон через упрямо сжатые зубы, по щекам хлынули слёзы и даже голова закружилась: сознание решило спасительно померкнуть, избавляя плоть от чудовищной боли.       Волевым решением оставшись в этом мире, Фриск огляделась, пытаясь сосредоточить внимание на окружающем. То место, где она лежала, а теперь — неровно сидела, было цветочной полянкой, золотистые чашечки лютиков тянулись к солнечным лучам, а вокруг расстилался сумрак огромной пещеры. Так прошло какое-то время, Фриск в отупении смотрела то перед собой, то вокруг, пытаясь не шевелиться лишний раз — левая рука была просто сосредоточием вселенского страдания, и даже чудился скрип кости о кость в месте явного перелома.       — Сколько здесь метров? — спросила сама себя девушка, осторожно рассматривая далекое освещенное пространство наверху. Резкий свет солнца померк, видимо, светило скрылось за облаками. Разве после падения с такой высоты возможно выжить? Так какого черта она все еще жива???       Попытка смахнуть с лица мешающие пряди волос здоровой рукой привела к вспышке незначительного, но все же дискомфорта вроде бы в неповрежденной кисти, зашипев, Фриск взглянула на тыльную сторону ладони да так и замерла в изумлении. К ее коже прилип крошечный золотистый цветочек, но ни стряхнуть его, ни сдуть, ни стереть не получилось, тот словно приклеился. Или прирос. Удивление вкупе с притупившейся болью позволило ей немного успокоиться, собираясь с мыслями.       Глаза постепенно привыкли к сумраку вокруг, получилось разглядеть увитые плющом резные колонны по периметру пещеры и такую же арку, за которой скрывалась чернильная тьма. Откуда в пещере внутри горы признаки цивилизации?! Неужели легенды о монстрах, заточенных под горой — не выдумка? Стало страшно, к такому повороту событий она не была готова. Тем более что она вообще не за древними легендами сюда полезла, а по вполне прозаичным понятиям, и, если конкретнее — желании оборвать свою никчемную, никому не нужную жизнь.       Внезапную догадку о подозрительной своей живучести Фриск подтвердить было нечем, она просто подняла здоровую руку на уровень глаз, призывая собственную магию. Та не замедлила откликнуться: пальцы охватили алые всполохи. Кажется, учитель говорил что-то об уникальных свойствах решительности, что эта магия способна спасти владельцу жизнь при критическом случае. Так может, она и умерла, упав сюда, но дурная магия решила ее спасти? Впрочем, впустую досадовать на уже свершившееся было глупо. И неважно, существовали чудовища в реальности или лишь в воображении людей, надо было либо выбираться отсюда, либо искать более эффективный способ свести счеты с жизнью.       Подняться на ноги стало тем еще испытанием на прочность и решимость, однако Фриск справилась, хоть и сломанная рука при каждом движении болела, будто еще сильнее, чем за миг до этого. Уже с неким отрешением поняв, что с раны на голове, где-то под волосами, течет кровь, неприятно щекоча кожу на шее, пятная и так не особо чистый свитер, она поковыляла под свод арки, освещая себе путь колеблющимся огоньком на ладони.       Следующая пещера оказалась мрачнее и более зловещей, или такое ощущение оставляли багровые всполохи ее магии на древней резьбе колонн? Фриск не успела додумать эту мысль.       — Кто здесь?! — слышать человеческий голос здесь, внизу, оказалось жутче во сто крат, Фриск шарахнулась куда подальше, даже не дожидаясь следующих слов, которые определенно были угрозой, пусть и писклявой:       — Предупреждаю — я вооружен! — в темноте зажглись золотистые точки, освещая крупный цветок в сердцевине которого было… лицо? От удивления девушка так и замерла на месте, пялясь на странное существо, которому пристальное внимание явно не понравилось — золотистые сферы неровно мерцали, кружась вокруг помятых лепестков.       — Так это не легенда?! — пролепетала Фриск, и у цветка сдали нервы — тот взвизгнул:       — Не подходи! — и несколько сфер полетели в девушку.       Запоздалое осознание, что это огненная магия, побудило пригнуться, впрочем, Фриск это не особенно удалось: инстинктивное резкое движение отправило по хребту новую волну боли, из глаз хлынули слезы. А падение на каменный пол все же вырвало из горла полный страдания стон. Когда же девушка смогла проморгаться и сесть, шепча под нос ругательства, обнаружилось, что цветок уже ближе, внимательно наблюдает за ней, в свете одинокой сферы, зависшей над их головами, на чумазой мордочке определенно читалось сочувствие.       — Ты ранена? Прости за нападение, я думал, что ты из тех… постой-ка, ты же человек! Взирая на существо перед собой, Фриск упорно пыталась убедить себя, что такого быть не может и вообще, говорящий цветок лишь плод бреда, бьющегося в агонии от боли мозга. Однако писклявый собеседник не унимался:       — Выходит, ты свалилась в ту расселину? Крайне глупо людям приходить сюда, вниз, подземелье опасно для людей, а уж если тебя ОНА найдет…       — Погоди! — отдышавшись, наконец, девушка нашла в себе силы перебить тараторящий гербер. Или это подсолнух? Попытка наделить хоть каким-то знакомым видовым обозначением это писклявое недоразумение успехом не увенчалась, впрочем, Фриск это не особо расстроило.       — Ты слишком быстро говоришь. Ты монстр, да? Вас и правда заточили в этой горе, как говорят легенды?       — Легенды? — глаза цветка расширились. — Ты уже восьмой человек со времен войны, что провалился сюда, а люди называют это легендой? Да уж, быстро же вы, человеки, забываете о своих грехах. Впрочем, это, наверное, было неизбежно…       Проигнорировав шпильку в адрес человечества, Фриск порывисто дернулась навстречу цветку, выпалив встречный вопрос:       — Здесь есть и другие люди? Где… где они? — даже боль в руке от резкого движения не была столь важной, как узнать больше о людях бывших здесь до нее. — Они выбрались отсюда? Или… что с ними случилось?       — Они… — цветок отвел белые огни глаз от карих шатенки, пряча взгляд. — Они мертвы.       — Их… съели?       На это вроде бы логичное предположение цветок дернулся, на его лице отразился ужас пополам с брезгливостью.       — Звезды упаси! Есть разумных существ — это ужасно! Их убили… другие монстры. Чтобы… Черт, ты же ничего не знаешь об этом месте, раз у людей об этом остались лишь «легенды».       Последнее слово прозвучало с явной издевкой, правда настолько писклявым детским голосом, что последние крохи страха отступили, если бы не боль и постепенно начинающая раскалываться от боли голова, Фриск бы ухмыльнулась.       — Послушай, — наконец собрался цветок с мыслями. — Здесь, внизу, есть только один закон выживания — убей или будешь убит. Монстры ненавидят людей, а наш король ненавидит их больше всех. Несколько веков назад люди заточили нас в этом месте, а единственный выход отсюда запечатан магическим барьером. Король собирает семь человеческих душ, которые смогут разрушить барьер. Ресурсы здесь крайне ограничены, несмотря на… эм… бесперебойный источник магии.       — И монстры за них убивают друг друга? — подсказала смутившемуся собеседнику Фриск.       — Сокращают население?       — Как ты…? — неподдельное изумление сказало девушке много больше, чем неоконченный вербальный вопрос, вызвав невеселую усмешку.       — Люди тоже так поступают. — ее слова взывали еще большее удивление и даже недоверие на цветочном лице. — Я мало что знаю о войне с монстрами, потому что о ней говориться только в легенде. Но сейчас люди воюют друг с другом. За те же ресурсы…       — Но зачем? На поверхности же полно самых разных вещей! — затараторил монстр. — Зачем людям враждовать друг с другом, когда вы избавились от монстров?       — Спроси, что полегче… — Фриск усмехнулась и попыталась встать, снова скрипнув зубами от боли. — Люди те еще придурки.       — У тебя кость сломана, — догадался цветок, увидев висящую плетью руку. — Слушай, ты первый человек, который не напал на меня, а начал задавать вопросы. А я устал торчать в этом месте, и смотреть, как монстры грызут друг друга из-за каждого куска. Давай я помогу тебе выбраться, а ты заберешь меня отсюда? Я могу помочь тебе, пусть я не самый сильный боец, зато я знаю каждый закоулок в Подземелье.       — Ну вообще, я умею использовать магию для боя, — негромко пробормотала девушка. — Правда, в таком состоянии, мне это будет даваться тяжело. Да и я… никогда…       — Не причиняла вред другим? — догадался цветок. — Для человека ты странная.       — А может, я одна нормальная, — огрызнулась Фриск, но вовремя опомнившись, со вздохом примирительно склонила голову. — Прости, если ты и правда хочешь помочь, я не против. Две головы же лучше, чем одна, верно?       — Кроме того, я смогу оплести корнями твою руку, чтобы зафиксировать перелом, — принял решение цветок. — Если станет больно — останови меня.       Перебирая корнями как множеством ног сразу, монстр забрался на плечо к Фриск, и весьма сноровисто оплел руку, фиксируя сломанную кость, вдобавок белесые корешки засветились зеленоватым и боль притупилась, давая, наконец, облегчение. Девушка не вовремя подумала, что сама-то магию исцеления так и не освоила, а она бы сейчас вполне пригодилась.       — Я не очень хорош в лечебной магии, но кое-что умею, — без оглядки на скромность похвалился цветок. — Погоди… Покажи-ка мне вторую руку.       Удивленно моргнув, Фриск, однако, эту странную просьбу исполнила — подняла на уровень глаз ладонь и уже сама с ужасом уставилась на тонкую кисть: вместо одного крохотного росточка на руке теперь было уже два весьма больших золотых цветка.       — Это плохо… — пробормотал монстр ей прямо на ухо, но вряд ли с целью сказать что-то важное, скорее это были мысли вслух привыкшего к одиночеству существа. — И на плече тоже есть.       Устав от бормотания, Фриск поторопила собеседника:       — Ты что-то знаешь об этих цветах?       — Знаю. Я видел твою магию, когда ты подходила, она красная. У тебя душа решимости. М-да, крайне неудачно ты упала…       — Ты о чем? — от таких слов и тем более таким похоронным тоном девушке стало тревожно.       — Тебе жить осталось не больше месяца, — холодно произнес цветок, и его слова прозвучали как оплеуха наотмашь. — От этого даже умелый целитель не спасет. Те цветы…       Монстр взмахнул листом в сторону арки из которой вышла Фриск, иллюстрируя свои пояснения:       — В общем, они реагируют на решимость и заражают обладателя решительной души своими спорами. Они постепенно разрастутся на твоем теле, пока полностью не поглотят его. И они не поддаются ни лечебной магии, ни каким-то бы ни было лекарствам.       В шоке Фриск замерла, пытаясь осознать приговор. Она не умерла при падении с большой высоты благодаря решимости, и из-за нее же какие-то цветочки гарантируют ей скорую смерть?! Весьма иронично. Девушка вспомнила, что слышала об этом от учителя, поэтому ей в детстве запрещали трогать лютики, но она считала, что это просто потому что те ядовитые.       — Знаешь, — наконец, произнесла Фриск, — я ведь сюда пришла именно ради этого. Чтобы умереть.       — Ты что? — цветок перегнулся через ее плечо, чтобы взглянуть ей в глаза. — Почему?       — Люди… отвратительны… — выдавила шатенка, и из ее глаз невольно потекли слезы. — Ничуть не лучше монстров. Я… я просто не могла так больше жить… И, раз теперь моя судьба решена…       Девушка замолчала. Ее одолевали противоречивые чувства: с одной стороны, выносить издевательства отца и учителя у нее просто не было сил, и только смерть могла освободить ее от мучительного существования. Но с другой… Она же сбежала! Сбежала от них, и могла бы попытаться начать новую жизнь подальше от них. Только бы выбраться. Но если цветок говорил правду…       — Ты уверен, что лекарства нет? — и голос невольно дрогнул, выдавая смятение.       — Лучшие умы королевства одно время бились над лекарством от нее, — после паузы произнес цветок, и его голос звучал крайне печально. — Но… не нашли. И я не знаю, что хуже, умереть от цветов или от рук монстров.       Фриск медленно поднялась с пола. Корни цветка не давали ее руке двигаться, и теперь она могла хотя бы сделать несколько шагов без боли по направлению к следующему проходу. Мозг наконец-то смог начать анализировать ситуацию.       Монстры ненавидят людей. И если она правильно понимала ситуацию — вполне заслуженно. Как и она. За свою относительно короткую жизнь люди причиняли ей лишь боль. А этот цветок решил помочь и, похоже, даже искренне за нее переживал. В его взгляде это читалось достаточно четко. А если ей и правда осталось жить так мало… Так может, если ее душа после смерти достанется монстрам, и они смогут спастись… Ее смерть будет не такой уж и напрасной.       Цветок с удивлением увидел, как карие глаза девушки изнутри наливаются алой решимостью, и даже успел запаниковать, пока она не заговорила.       — Отведи меня к королю, — в голосе Фриск звучала непоколебимая твердость. — Раз монстрам нужна моя душа — они ее получат. Хотя бы моя смерть принесет кому-то счастье.       — Ты серьезно? — лицо цветка отразило смесь восхищения и недоверия разом. — Вау, а оказывается не все люди такие уж подлецы. Это… даже благородно. Хотя и глупо. Хорошо, я отведу тебя к королю монстров. Только путь предстоит не близкий: Подземелье куда больше, чем кажется. Уверена?       — Да, — шатенка выдохнула через нос, после чего даже искренне улыбнулась. — Меня зовут Фриск. А как твое имя?       Цветок внезапно растерялся: белые огни глаз замелькали то туда, то сюда, выдавая его сомнения и смятение, словно он раздумывал, стоит ли ему представляться.       — Эм… меня зовут Флауи, — наконец нерешительно произнес монстр. — Цветок Флауи.       Фриск сразу поняла, что он врет. С другой стороны, мало ли какие причины у него были. Может, он вообще никогда не знал, как его зовут и только что придумал себе имя.       — Что ж, приятно познакомиться, Флауи, — приветливо улыбнулась новому приятелю девушка       — Мне тоже… — цветок посмотрел на нее с интересом, после чего тряхнул головкой. — Пойдем. Только очень тихо, тебе явно не захочется встречаться еще с кем-то из местных жителей.