FlowerFell. Обреченная.

      Утро в доме братьев скелетов началось с оглушающего грохота на втором этаже, от которого Фриск буквально подскочила с места на метр, распахивая глаза. Грохот повторился — судя по звукам, от души пинали дверь — и сопровождалось это крещендо односторонним разговором, по крайней мере, девушка слышала только голос Папируса:       — Я сказал — поднимайся, Санс! Меня не интересует, какое место у тебя встало, для меня важнее, чтобы твоя тушка встала на ноги! Если через пятнадцать минут я не увижу твою харю внизу, я принесу тебе завтрак в постель! Уверен, кружка крутого кипятку тебя взбодрит!       Капитан гвардейцев затих, прислушиваясь к ответу, затем цензурно огрызнулся и от бессилия еще пару раз пнул дверь. По лестнице вниз загромыхали шаги — Папирус вихрем пронесся на кухню мимо заспанно лупающей глазами Фриск и уже оттуда сообщил более приемлемой громкостью:       — Утра, если ты намерена умыться, то чапай сейчас. Санс еще полчаса будет валяться, как раз успеешь.       — После такой побудки полчаса?! Да такое и мертвого поднимет! — не сдержалась девушка, а из кухни донесся сдавленный стон и звуки, при которых единственной ассоциацией были экспрессивные удары головой по какой-то поверхности. Фриск неуверенно переглянулась с недовольно ворчащим Флауи, который как раз распрямлялся: вчера он уснул в своем горшке, свернувшись на мягкой почве калачиком, словно котенок.       — У них что, так каждое утро начинается? — висящие над старым телевизором часы показывали семь с небольшим утра, в принципе самое время вставать. Потерев глаза листочком, цветочный монстр зевнул.       — Хрен их знает, Санс спит по несколько раз на дню — его низкий ОЗ дает ему этот повод, да и натура у него не самая деятельная, — в тоне Флауи яду хватило бы на все население Сноудина, кажется, такое «доброе утро» покладистости и благорасположения его характеру не добавили. — Во всяком случае, если бы не сон, то он давно б в прах рассыпался от удара мизинцем по ножке тумбочки.       Понятливо промычав, Фриск отважилась спустить ноги на пол. Старые доски были весьма прохладны, а может, она просто под одеялом так пригрелась? Сонный Флауи встрепенулся:       — Нужна помощь?       — Нет, — с улыбкой качнула головой девушка, все же набравшись мужества покинуть свое теплое укрытие. — Я просто схожу, умоюсь. Доброго утра тебе.       Погладив в качестве приветствия довольно прищурившегося монстрика по верхнему лепестку, в который раз мысленно сравнив его с котом, девушка направилась наверх, в ванную. Первые шаги в этом холодном мире заставили пожалеть о собственной забывчивости: девушка не обула тапочки, но спускаться за ними показалось глупым, так что она просто решила поскорее закончить с мыльно-рыльными процедурами.       — Доброе утро, мелкая, — от хриплого голоса, раздавшегося от дверей Фриск едва не подпрыгнула: шум воды заглушил шаркающую походку Санса.       Утершись полотенцем, девушка взглянула на вальяжно облокотившегося на косяк монстра: тот был одет по-домашнему, в растянутую линялую футболку, бывшую некогда черной, и такие же шорты. Санс со смаком зевал во всю пасть, Фриск даже подвисла от такого зрелища. В уголках глазниц скелета блеснули слезинки, когда он с довольной ухмылкой вновь взглянул на притихшую девушку.       — Очаровательная улыбка, не так ли?       — Не то слово, — сипло пробормотала Фриск. — Львы нервно курят в сторонке.       И только разглядев искреннее недоумение на черепе Санса, спохватилась:       — Львы — это такие большие звери, с мохнатой гривой, кисточкой на хвосте и зевают страшно…       Ухватившись обеими руками за дверной косяк, скелет прыснул со смеху, чем ввел девушку в еще большее замешательство. Внизу что-то неразборчиво рявкнули, но это не помогло: завывая и поскуливая Санс всхлипывал, едва ли, не сползя на пол, говорить он не мог, только мотал головой, кусая собственные пальцы. Выглянувший из дверей кухни Папирус зыркнул наверх, встретился взглядом с растерянной девушкой и громко посоветовал:       — Полей его водичкой похолоднее, это уймет истерику.       — Не надо! — цепляясь за перила в попытке принять вертикальное положение, Санс протестующе махнул рукой, чтобы исполнительная Фриск не вздумала реализовывать рекомендации брата. — Знаю я, кто такие львы! Но такое сравнение, признаюсь, услышал впервые! Бро меня ленивцем называет. На что я возражаю, что не зеленый.       — Ты смотри, я ж тебя снова зеленкой обмажу всего! — из кухни вновь загрохотал голос Папируса. — Спасибо что напомнил! Сойдет за отличную мотивацию тебе вставать вовремя!       — Ты же сам позеленеешь от стыда меня выпускать из дома в таком виде! — парировал старший брат, на кухне взвыли в отчаянии, что-то грохнуло, послышались витиеватые ругательства и возня.       Наблюдавшей за пикировкой скелетов Фриск оставалось лишь утирать слезы от смеха, и отстраненно мелькнула мысль о том, что ее жизнь невероятно странна: к примеру, зубастые монстры не заставляли ее трястись от страха, а за сегодняшнее утро она нахохотала уже столько, сколько и за месяц не удавалось дома, на поверхности.       — Как себя чувствуешь? — задал вопрос Санс, когда, наконец, сумел успокоиться в достаточной мере. — Вроде лучше? Или болезные всегда ржут так заразительно?       У девушки уже сил не было смеяться: схватившись за живот, она присела на край ванны, пытаясь отдышаться и сморгнуть слезы. Скелет это понял по-своему, поторопившись приблизиться и присесть напротив на корточки, заглядывая к ней в лицо.       — Мелкая?       — Юмор твой уж больно крут, и с него, бывает, мрут, ну, а те, кто выживают, те до старости живут! — простонала Фриск, вызвав очередной приступ хохота у Санса.       — Заколебали там гоготать, гиены! Жрать идите, все готово! — прогремел вопль Папируса, когда уже истерика смеха в ванной практически унялась. Старший брат не замедлил отозваться:       — В этом доме охуенная акустика, бро! Тебя отлично слышно!       — Рот вымою с желчным мылом, чтоб прекратил выражаться! — капитан гвардейцев не сбавлял громкости. — У нас дома девушка, а ты меня позоришь!       — Переживает, что блинчики остынут, — доверительно пояснил старший скелет, заговорщицки подмигивая. — Завтрак намечается вкусный!       Спускаясь за монстром по лестнице, Фриск тихонько отметила:       — Грозный капитан королевских гвардейцев, пекущий на завтрак блинчики — это по-своему мило, — намерзшаяся босиком, она поторопилась отыскать тапочки под диваном, пока Санс переглядывался с оглоушенным Флауи. Тот сидел в горшке с видом вселенского страдания на мордочке, явно сожалея о том, что ничем не в силах заглушить грохочущий до крыши голос Папса.       — Кулинария — это любимое занятие брата, — черты черепа Санса тронула нежная улыбка. — Хотя начал он этим заниматься не от лучшей жизни, ему просто в какой-то момент надоело жрать то, что получалось у меня.       — А как же ваш отец? — с осторожностью уточнила Фриск, надеясь, что добавила в тон как можно больше осторожности, намекая, что отвечать не обязательно, скелет же передернул плечами, отвернувшись:       — Отец был чересчур занятой персоной, чтобы торчать на кухне. Он пытался, конечно, уделять нам внимание, но…       — ЕСЛИ Я ИЗ-ЗА ВАС ОПОЗДАЮ НА ПАТРУЛЬ, Я ВОПЛОЩУ ГОРОДСКИЕ СЛУХИ В РЕАЛЬНОСТЬ! — рявк Папируса заставил гостей подпрыгнуть на месте, и девушка, поспешно схватив горшок с Флауи, вбежала на кухню. Следом неторопливо вошел абсолютно безмятежный Санс, нисколько не тронутый такими угрозами: видимо, для него подобное было в порядке вещей.       На столе уже стояло блюдо со стопкой румяных блинчиков и даже были готовы тарелки с приборами для всех присутствующих, а Папирус как раз выключал плиту, сгребая в раковину грязную после готовки утварь.       — Значит так, — уже спокойно обратился к Сансу младший брат. — Сегодня остаешься дома.       — А как же смена? — скелет едва не выронил из рук наполненный кофейник — настолько был шокирован такими новостями.       — Так ты и будешь работать: ты присматриваешь за человеком, это твоё задание. — съехидничал Папс. — За столь опасную и невероятно сложную миссию тебе полагается тройной оклад. Возражения есть?       — Никак нет! — по-военному отозвался Санс, почтя за лучшее не возмущаться таким раскладом вещей. Тем временем капитан гвардейцев посвящал присутствующих в планы на сегодня:       — Андайн придет после полудня, так что я вернусь сразу, как закончу обход, гвардейцы и без нас справятся с хулиганьем, а люди к нам проваливаются отнюдь не пачками.       Закончив с пояснениями, Папирус уселся на свое место и, закинув ногу на ногу, а также опершись локтем о столешницу, уткнулся взглядом в газету. Для Фриск осталось абсолютной загадкой: где тот ее раздобыл, если не выходил из дома? Или она умудрилась хлопка дверей не услышать?       — Все кофе будут? — ставя во главу стола полный ароматного варева стеклянный кофейник, уточнил Санс. Ему никто не ответил: Папирус был занят содержанием какой-то статьи, Флауи как раз набил рот блином, а Фриск вообще сочла неуместным настаивать на чем-то по своему вкусу, ее и так фактически содержали. Старший монстр видимо обладал шикарной интуицией, или все же на лицо девушки в обход выдержке пробралось выражение стоического принятия действительности, но чуть помолчав, он продолжил:       — В холодильнике есть молоко, сахарница вон, — взмахом руки он указал на полотно разделочного стола, припорошенное мукой, помимо прочего немного с краю там стояла непрозрачная жестяная банка. — Если Папирус, конечно, не вытряхнул в блинчики последний сахар.       — Хм, — не совсем чтобы понятно прореагировал упомянутый, перелистывая хрустко шелестящую страницу.       — Не думал, что в этом доме найдутся любители прессы, — отметил Флауи, сверля взглядом капитана гвардейцев, тот бросил на цветочного монстра короткий взгляд поверх газеты, затем снова вернул внимание к сероватым листам.       — Детские книжки я уж давно перерос, а в газетах хоть и печатают в большинстве своем чушь всякую, но важные для подземелья события все же можно найти. К примеру, сейчас я проверяю, внял ли редактор моей настоятельной просьбе не публиковать новость о том, что в Сноудине появился человек. Главное, Фриск даже в самом городе еще не появлялась, только на окраине, а уже слухи поползли… вот что значит — любить свое дело…       — Ты про Догарессу с ее призванием сплетницы? — отхлебывая кофе, уточнил Санс и, не обращая внимания на хмурый кивок брата, пояснил гостям: — Эта сука так-то в гвардии служит, но похоже лишь затем, чтоб всегда узнавать свежайшие сплетни Сноудина. А если заскучает, то вполне сама может слушок пустить, я уверен, что именно эта блохастая тварь и начала болтать, что Папирус меня ебет. То есть, он-то мне мозг имеет, а я его подъебываю периодически, но слух был конкретно о плотских утехах…       Договорить он не успел: у Фриск от смеха пошел носом кофе. Прикрываясь руками, смущенная девушка пулей вылетела из-за стола и унеслась наверх в ванную. Санс переглянулся с Флауи, с братом, и со вздохом поднялся из-за стола, вразвалочку направившись следом за гостьей, ему вслед донеслось ворчание:       — И вот с кем приходится работать мне, Великому Папирусу! С каламбурщиками, сплетниками и идиотами!       Ответа Флауи старший скелет уже не услышал, потихоньку поскребшись в прикрытую дверь:       — Эй, мелкая? Ты живая?       — Утонула, — мрачно ответили ему из ванной и вновь закашлялись, зашумела вода. Терзаясь непонятным чувством долга, велящим ему остаться и убедиться, что все в порядке, Санс переминался с ноги на ногу в ожидании Фриск. Внизу затопали сапоги:       — Чтобы к моему приходу посуда была чистой! Газету можешь выбрасывать. И Санс, — уже взявшись за ручку двери, Папирус обернулся, встречаясь взглядом со старшим братом. — Убери этот хренов носок из гостиной! Задолбал!       За спиной капитана гвардейцев с грохотом захлопнулась дверь.       — Он уже ушел? — Фриск наконец покинула ванную, влажные брови, ресницы и челка красноречиво свидетельствовали о том, что девушка умывалась. — Вот же! Я не успела поблагодарить за завтрак!       — В обед поблагодаришь, — усердно делая вид, что отирался на втором этаже не из-за гостьи, скелет поплелся вниз по лестнице. — А что ты вообще сюда ломанулась-то?       Недолго помолчав, девушка нехотя призналась:       — Кофе носом пошел, из-за того, что засмеялась, когда глотала. Чуть не преставилась раньше срока…       — А что, от такого умереть можно?! — Санс был искренне удивлен подобными новостями, даже затормозил, оборачиваясь к Фриск. Та сконфуженно кивнула, не став уточнять, что по большей части — от дикого смущения подобным обстоятельствам, нежели из-за угрозы здоровью.       — Э, ну, ты осторожнее… — в замешательстве почесывая затылок монстр занял свое место за столом, избегая смотреть на усаживающуюся напротив девушку. — Конечно, мои познания в анатомии человека скудны, не то, чтоб я много знал… я вот дым из глазниц могу пускать под настроение. А люди?       — Нет, люди точно не могут! — фыркнула Фриск, проигнорировав бухтение Флауи, на его счастье Санс не расслышал сквозь чавканье слова «позер». А девушка не стала закладывать приятеля.       Дальше доедали молча — Санс с карандашом чиркал ответы в кроссворде, ограничившись на завтрак исключительно крепким кофе и одним блином, а гости приканчивали печево без опаски подавиться.       — А когда падал человек до меня? — наконец нарушила тишину Фриск, увидев, как скелет отложил от себя карандаш.       — Лет десять назад. Плюс-минус, — с неуверенностью протянул Санс, хмуро взирая на мятый лист перед собой.       — Так и было, — вклинился со своим мнением Флауи. — Где-то через две недели после нашего знакомства.       Скелет адресовал цветочному монстру взгляд, полный нескрываемого раздражения, да такой, что тот подавился продолжением и уткнулся взглядом в пустую тарелку. Стараясь не нарушать тишины, девушка собрала со стола опустевшую посуду, встав к рукомойнику на вахту чистоты. Только когда миски и тарелки были вымыты и Флауи взялся их вытирать насухо полотенцем, Санс очнулся от размышлений.       — Болезная, с какого рожна ты за хозяйство взялась? Вали под одеяло поправляться.       — Я буду выздоравливать, когда толстеют — поправляются! — парировала Фриск, вызвав у скелета усмешку. — Мне не сложно, да и заняться нечем, не кроссворды же гадать!       — Нравятся интеллектуальные игры? — оживился Санс. — Я вот тоже изредка позволяю себе это удовольствие, так как загадки охрененно опасная вещь!       — Это почему?! — хором вопросили Фриск с Флауи. Выдержав театральную паузу, скелет с сокрушенным видом поведал страшным шепотом:       — Потому что над ними головы ломают!       Дружный смех приподнял крышу маленького домика.       Оказалось, что Санс еще с юношеского возраста собирал своеобразную коллекцию вырезок из газет — все кроссворды и сканворды, что публиковались за время его интереса к подобному досугу. Притащив вниз коробку, он вытаскивал на свет хрустящие листы один за другим, делясь с заинтересованной собеседницей успехами и неудачами. Некоторые головоломки были решены полностью, некоторые — частично, хмурый монстр нехотя признал, что его раздражает собственное невежество, но просиживать часы в библиотеке в поисках разгадок — не его стезя. Фриск тоже не могла похвастать идеальной эрудицией, но немного все же помогла приятелю, заполняя клеточки угловатыми буквами.       — У тебя красивый почерк, округлый, — тихонько отметила девушка, вчитываясь в уже записанные ответы на сероватом листе.       Готовящий дополнительную порцию кофе Санс пожал плечами, смотря в окно: в Сноудине снова начинался снегопад. Было непривычно сидеть дома, а еще — в компании. Украдкой оглянувшись через плечо, скелет наблюдал за склонившей голову над листом Фриск, пытаясь разобраться в той каше, что представляли его эмоции последние часы. Сперва он нервничал, костеря себя за данное обещание Ториэль, затем настороженно наблюдал за шагающей по лесу девушкой. И стоило привести ее домой, это напряжение лишь многократно возросло, по спине мурашки бегали: Санс порывался постоянно держать Фриск в поле зрения, ожидая опасности от человека, пусть и больного. Но чем дальше — тем больше эту нервную настороженность заменяло любопытство. Или интерес, скелет сам толком не мог пояснить, отчего так происходило и какова причина всем странностям.       Виновница этого раздрая сейчас кусала карандаш, забавно хмурясь, раздумывая над очередным вопросом, заправив за ухо каштановые пряди волос, чтобы не мешались. Пушистые ресницы временами бросали тени на щеки, на миг скрывая карие глаза от наблюдателя. До этого не вмешивавшийся в общение газетных червей, Флауи ехидно отметил:       — Са-анс, ты сейчас во Фриск дыру протрешь!       В замешательстве поняв, что такое обстоятельство действительно имеет место быть, скелет с ворчанием схватил с подоконника пачку сигарет и пулей вылетел вон из кухни и дома: оглушительно хлопнула входная дверь. Поднявшая голову от кроссвордов Фриск даже не успела спросить в чем дело — послышался шелест, звук падения и отчаянный мат.       — Сиди, все с ним в порядке, раз так разоряется! — упредил Флауи взволнованно порывающуюся встать и проверить что произошло подругу. — Он на тебя так пялился!       — Поверь, ты тоже произведешь фурор на поверхности, — осадила язву девушка. — ГОВОРЯЩИЙ ЦВЕТОК! СЕНСАЦИЯ! Немедля в лаборатории, препарировать и изучить! Я же для него сейчас как экзотика, мне не жалко — пусть смотрит.       Недовольно ворчащий монстр удалился в гостиную, прихватив с собой горшочек, а Фриск прислушивалась к происходящему на улице — маты стихли, шагов слышно не было.       Санс вернулся спустя пару минут, окруженный ореолом снежной свежести вперемешку с запахом табака и жутко недовольный, тут же принявшись с себя стаскивать мокрую футболку.       — Ты чего? — осторожно выглянув с кухни, девушка смущенно покраснела, не ожидав стать свидетелем обнаженки, но голые кости притянули взгляд.       Можно ли было счесть белый остов объектом возбуждения? Наверное, не с точки зрения человека так точно, но определенно было занятно сравнить собственные куцые знания об анатомии скелета, почерпнутые из художественного атласа, и наглядный пример. Насколько Фриск могла припомнить, различие было лишь в толщине костей: в отличие от выцветшего рисунка, монстр был грузнее, насколько это можно было вообще описать. А не заметивший ничего особенного Санс ворчливо буркнул:       — Незапланированное купание, зато теперь козырек над крыльцом чистить не надо.       — Дикий он у вас какой-то, — с некоторой осторожностью протянула девушка, пояснив на вопрошающий зырк скелета: — Снег. На монстров бросается. Прямо как снег на голову.       Утирая выступившие от хохота слезы с краешков глазниц, скелет не сразу сумел членораздельно изъясняться.       — Мелкая, ты еще вчера на мои шутки крысилась, а сегодня уже не хуже меня юморишь! Что это? Такое быстрое привыкание? Люди уникальны со всех сторон, с каких ни глянь — Папирус столько лет бесится, а ты за сутки втянулась!       Фриск только чуть застенчиво улыбнулась: впервые кто-то смеялся от ее колких замечаний, а не порывались заткнуть с разной степенью насилия «за дерзость». Поняв, что молчит уже чересчур долго, она неопределенно передернула плечами.       — Я там несколько ошибок исправила в кроссвордах, надеюсь, ты не обиделся? — пытливо взглянув на Санса и поняв, что тот действительно не сердится, девушка чуть улыбнулась. — Жду тебя на кухне, покажу, что я там нарешала.       Они разошлись в противоположные стороны — Фриск на кухню, скелет к себе переодеваться. Только сперва монстр притормозил у лестницы и поднял что-то с пола, но никем это замечено не было.       После практически часа увлеченного разгадывания кроссвордов теперь уже вдвоем, Фриск отметила поминутное зевание Санса, это было несколько неудобно — самой вывихивать челюсть не хотелось.       — Ты не выспался? Может, вздремнешь немного? — с чуть смущенной улыбкой внесла предложение девушка. Недолго поразмышляв, монстр уточнил:       — А ты чем займешься? Или ляжем вместе? — на вскинутые в удивлении тонкие бровки, скелет ухмыльнулся: — Я имею ввиду одновременно и порознь, а не на одной койке.       Фриск фыркнула, скрывая веселье. Пляшущие в алых огнях глаз собеседника смешинки подсказывали ей, что Санс беззлобно ее подкалывает.       — Да поняла я, не оправдывайся! На самом деле я бы почитала что-то историческое, ведь мне ничего не известно о монстрах, а мне жуть как интересно!       — Второй стеллаж от окна, пятая полка снизу, там все учебники Папса, в том числе и по истории, — монстр вновь зевнул, устраиваясь на перекрещенных предплечьях прямо за столом. Через несколько секунд он уже похрапывал.       Прокравшись на цыпочках в гостиную, Фриск отыскала в указанном книжном шкафу здоровенные потертые талмуды и уселась читать на диван, накрывшись одеялом с головой. Страницы были из плотной бумаги, приятно шероховатые, а иллюстрирующие текст гравюры и рисунки были сделаны от руки посеревшими от времени чернилами. В первом параграфе излагалась теория о возникновении вида, в последующих — эволюция взаимоотношений с людьми, первые вооруженные конфликты, причем монстры являлись отнюдь не провокаторами. Флауи, которому наскучило дуться на комоде, перебрался на подлокотник дивана, заглядывая через плечо подруге и изредка комментируя прочитанное, если ему было что дополнить.       Так прошли несколько часов, стрелка на циферблате приближалась к часу, когда с кухни донесся совершенно неожиданный грохот и мат. Увлеченная книгой девушка не заметила до того шебуршания хозяина дома и взвизгнув, сперва подскочила на месте и кинув книгу на диван, бросилась на выручку к Сансу. Тот обнаружился на полу в окружении кастрюль и сковородок перед распахнутыми дверцами буфета, потирающий затылок.       Даже не задумываясь, Фриск применила магию, чтобы оценить, насколько монстр пострадал. ОЗ — 8/1 — было вполне приемлемым результатом, и девушка протянула скелету руку, предлагая помощь.       — Производственная травма: ударил пальцем о палец, — проворчал недовольный Санс. — И как Папирус умудряется здесь справляться?       — Тебе вообще зачем кастрюли? — решив, что предыдущий вопрос риторический, Фриск обратилась к насущному. — Мы пироги Ториэль будем есть еще неделю, можно не переживать за обед.       — Э, мелкая, я как посмотрю, ты плохо изучала в школе влияние пищи на восполнение магического резерва. Все легкоусвояемое и питательное лучше сочетается с продуктами, содержащими в себе чистую энергию. Тебе для выздоровления нужно кроме лекарств много магии, так что я собирался приготовить бульончик.       — Мне?! — Фриск так опешила, что даже забыла сказать, что на поверхности и слышать не слышала о каких бы то ни было теориях связи продуктов и магии, настолько была не готова к тому, что для нее персонально будут готовить. — Так может, я сама и приготовлю? Это же не будет оскорблением…?       — Мне Папс ноги повыдергает, если увидит, что ты вместо отлеживания на диване тут по кухне шуршишь, — ворча, Санс уселся на корточки, убирая на полки обратно несговорчивую посуду. — А орать будет так, что его в Новом доме будет слышно. Если не на поверхности.       — Ну поорет и перестанет, подумаешь! Не оставлять же мне тебя с производственной травмой в одиночестве на поле брани. То есть на кухне брани.       — Брань да, тут присутствует, куда ж без нее! Да захлопнись ты, зараза! — последний возглас Санса был адресован створке дверцы буфета, не желающей закрываться. А девушка тем временем обратила внимание на приготовленные на столе продукты — птичью тушку, несколько морковок, пакет чего-то сушеного, мороженную брюссельскую капусту и брокколи.       — Странно… продукты совершенно обычные, будто с поверхности. Вы где их взяли?       Уже включивший плиту скелет пожал плечами:       — В Ватерфолле есть животноводческие фермы и теплицы для растений, мы не совсем с голыми руками под землю ушли. Но возможности теплиц под землей ограничены, во многом у нас хоть что-то растет благодаря магии, и разумеется цена на такие продукты соответствующая. У нас такое изобилие потому что у Папса отличное жалование, а я вкалываю на трех работах.       — На трех? — задала наводящий вопрос Фриск, потихоньку включившись в работу: пока Санс зачем-то привязывал к пучку сероватых сушеных листьев нитку, она сполоснула мясо под проточной водой и начала чистить корнеплоды.       — Королевским часовым, плюс посменно работаю в Хотленде в ларьке с хот-догами, плюс… — Санс внезапно запнулся. — Короче, много где. Раньше подработок было еще больше, пока Папс был мелким. После смерти отца я был вынужден бросить учебу и пахал как проклятый, чтобы денег хватило на жилье, еду и образование Папируса.       — Ты очень заботливый старший брат, — тихонько вздохнула Фриск, отчего-то ей стало грустно и даже застенчивое возражение монстра не было услышано ею. Пожав плечами, Санс молча продолжил готовить.       Через полчаса, когда нехитрый супчик уже доходил на медленном огне, вернулся с обхода капитан.       — Ты решил радикально устранить Андайн? — желчный тон Папируса не оставлял сомнений в том, что настроение у него далеко не идеальное. — Она уже ученая и к твоей готовке не подойдет и на пушечный выстрел. Или ты хочешь суп замаскировать под мою кулинарию?       — Вообще-то суп ребенку, — развалившийся на столе Санс ткнул пальцем в сторону Фриск, у которой лицо вытянулось от такого обращения. — Сам знаешь, что больным нужно восполнять магию.       Скептически скривившись, Папс поддел пальцем привязанную к ручке кастрюли нитку, вытягивая на поверхность разваренные листы.       — Ты водоросли мыл перед тем как в бульон пихать? — кислая мина Санса стала младшему брату ответом, и он со вздохом обернулся к все еще молчащей девушке. — Поздравляю, будешь употреблять суп с песком.       Стрелки на циферблате показывали начало четвертого часа, когда Папирус в очередной раз просверлил негодующим взглядом дверь.       — Опаздывает, — проворчал он, постукивая пальцами по плечевой кости, зевающий Санс лениво буркнул в ответ:       — А она на твоей памяти хоть когда-то приходила вовремя? Словно ожидая именно этого момента дверь в дом с треском распахнулась, ударившись в стену, впуская снежную свежесть, рой снежинок и довольно улыбающуюся монстрессу в агрессивном наряде, больше всего смахивающим на стилистическо-армейский. Тяжело бухающие в пол берцы вторженки почему-то навели на мысли что жалобно поскрипывающую дверь открыли никак иначе, кроме как порывистым пинком.       — Ну что, заждались, ублюдки?! — тем временем заорала Андайн, удачно заглушив комментарий Санса о том, что он думает по поводу любителей покрасоваться.       — Ты опоздала, — поднимаясь коллеге навстречу ворчливо констатировал Папирус, упомянутая тряхнула копной ярко-рыжих волос, улыбаясь во всю острозубую пасть:       — Не гунди, Папи! — монстресса стукнула кулаком в грудь хмурящегося скелета. — Я позвала Альфис, решив, что ее помощь мне понадобится! Да что ты там мнешься? Заходи уже!       И нырнув за до сих пор распахнутую дверь, Андайн втащила в дом подругу. Телепортировавшийся им за спины Санс с нецензурным ворчанием порывисто захлопнул дверь и перенесся обратно на диван, до слуха притихшей под одеялом Фриск донеслось что-то вроде «нефиг тепло выпускать, и так от заразы хрен отвяжешься». Времени поразмышлять над тем, не ее ли саму поименовали заразой не было: девушка во все глаза рассматривала новых монстров на пороге. У высокой фигуристой красотки имелись синяя кожа и плавники на тех местах, где полагалось быть человеческим ушам, непослушные огненные пряди были забраны в высокий хвост, а та что пониже наоборот волос не имела, только гребень как у динозавров на макушке, кожа же ее была желтой. И если та, которую назвали «Андайн» щеголяла подчеркивающей формы майкой в облипку и свободными штанами цвета хаки, то на Альфис был лишь растянутый алый свитер и белый халат, волочащийся по полу. Пока гостьи каждая в своей манере здоровались с хозяевами дома, Флауи стремительно пытался слиться с интерьером: он с самого своего побега из лабораторий не видел ученую и не хотел попадаться ей на глаза.       — И где ваш цветущий человек? — сбросив на руки Папируса куртку, Андайн требовательно уставилась на высокого скелета, игнорируя напрочь недовольство на его черепе.       — Я здесь, — тихонько пискнула Фриск, сжавшись в комочек под пристальным взглядом обернувшейся монстрессы. В пару шагов та приблизилась, нагнулась, разглядывая пронзительно-желтыми глазами притихшую девушку.       — О, девчонка! — Андайн вдруг расхохоталась. — Ничёсе, не знала, что среди людей есть такие нежные цветочки!       Силясь не покраснеть от такого странного комплемента, а также не прятать взгляда, девушка пролепетала:       — Меня зовут Фриск, — протянутую для приветствия кисть тут же сцапала сильная ладонь, рыжеволосая монстресса несколько раз встряхнула руку и, подтянув носком ботинка к себе стул за ножку, уселась на него верхом, перекрестив мускулистые предплечья на спинке.       — Я — Андайн! А ты та умирающая женщина, что желает добровольно отдаться Королю?       — Следи за языком, рыбина! — угрожающе зарычал напряженный как струна Санс: из его обычно развязной позы ушла мягкость, скелет словно приготовился к схватке. Обернувшаяся всем корпусом к нему Андайн удивленно вздернула бровь:       — Ты чего на меня взъелся, костяшка? Сам же чернушностью страдаешь, а тут взялся меня поучать!       — Это я и есть! — поторопилась встрять Фриск, оттягивая снова все внимание на себя.       — Отлично! Тогда сразись со мной! — яркие глаза Андайн вспыхнули, когда она порывисто наклонилась к нечленораздельно, но определенно протестующе пискнувшей девушке.       — Тебе же говорили, что она больна, и вообще перестань малявку запугивать, пока она от разрыва души не померла! — встрял все это время стоящий за спиной коллеги Папирус, прервав Санса, не давая брату бросить вызов опасному противнику.       — Это не доказано! — фыркнула монстресса, но Папс не дал ей продолжить, парировав:       — А Альфис ты тогда зачем притащила?       Обернувшись наконец на слова капитана гвардейцев, Андайн запоздало сообразила, что ее подруга все еще переминается с лапы на лапу чуть в сторонке и порывисто подскочила со своего места:       — Иди сюда, милая, присаживайся! Стул удобный, я проверила!       — Спасибо, — ученая приблизилась к Андайн, развернула стул и уселась как положено напротив Фриск. — Меня зовут доктор Альфис, а это — устройство спектрального анализа, с его помощью я проведу диагностику.       Продемонстрировав девушке выуженную из кармана халата коробочку, ученая потыкала на аппарате кнопки, подкрутила мощность и, поправив на переносице очки, уставилась на мерцающий зеленоватым экран. Фриск даже показалось, что Альфис больше занимал ее прибор, чем она сама.       — Ну что там?! — перегнувшаяся через плечо подруги Андайн видимо не могла определиться, куда ей смотреть: глаза бегали от датчика к лицу ученой и обратно.       — Имей терпение, аппаратура не моментально работает, — пробурчала доктор Альфис.       Несколько минут прошло в тягостном молчании, Фриск всей кожей ощущала, как сидящий рядом Санс сдерживается от комментариев, наверняка язвительных. Наконец датчик пиликнул, возвещая об окончании работы.       — Здоровье 19/20, атака не особо мощная, защита так себе, любовь вообще единица, — озвучила показатели ученая под разочарованный фырк Андайн. — Но болезнь не выдуманная, хотя споры и проникли неглубоко. Если вы планируете дать возможность человеку исследовать Подземелье перед кончиной, советую запастись препаратами помощнее, она протянет еще месяца три.       — Три месяца? — лицо Фриск просветлело. — Правда-правда? У меня есть три месяца?       — Может больше, точного прогноза дать не могу, — листая результаты, доктор Альфис проводила пальцем по сенсорному экрану. — Но с магией у тебя будут проблемы, ее отнимают цветы, и без специального питания ОЗ будет восстанавливаться медленнее обычного.       На этих словах Санс самодовольно взглянул на брата, капитан гвардейцев пожал плечами, чуть склонив голову к плечу — признал правоту старшего, Андайн же ничего не заметила, вновь порывисто наклонившись к счастливо улыбающейся девушке:       — Значит так, крошка, лечи свой насморк и через неделю устроим спарринг!       — Через три, — весомо обронил Санс, скрестив на груди руки, не дав Фриск и рта раскрыть для протеста.       — Ал же сказала, что цветы забирают магию! Через месяц их еще больше будет, зачем мне ослабленный оппонент?! — возмутилась капитан королевской стражи, но старший скелет был неумолим.       — Она и сейчас противник так себе, с одной-то любовью! А за месяц я сумею ей хоть азы боевой магии преподать.       — Это ты-то, задохлик? Ты драться-то умеешь?       — Продемонстрировать? — зарычал взбешенный скелет, стремительно взвиваясь на ноги, отзываясь на эмоции, вокруг Санса заклубилась энергия, Андайн ненамного отстала в противостоянии.       — СТОЯТЬ! — загрохотал рык призвавшего в руки длинное костяное копье Папируса, приготовившиеся к сражению монстры не отреагировали, в отличие от Фриск и Альфис — они синхронно дернулись подальше. — НИКТО НИ С КЕМ СЕЙЧАС ДРАТЬСЯ НЕ БУДЕТ!       — Почему? — Санс и Андайн дружно обернулись к Папсу.       — Уставу не соответствует! — парировал капитан гвардейцев, но Андайн так просто отступать была не намерена.       — Какой устав, о чем ты? Твои псы, блять, стабильно раз-два в неделю пиздятся, а нам нельзя?!       — Санс мой подчиненный, и если я, как его начальник, ЗАПРЕЩАЮ ему все неуставные действия во время несения службы, то значит никаких сражений, битв, драк, спаррингов и прочего между вами быть не может!       — Не ссы, я буду понежнее с твоим дружкой, — фривольно подмигнула монстресса, и это окончательно вывело Папируса из себя: зарычав, он угрожающе надвинулся на Андайн, до скрежета костей сжимая копье.       — Андайн, блять! Ты не будешь драться с моим братом из-за какой бы то ни было хуйни!       Капитан королевской стражи вовремя сдала позиции, попятившись и показывая взбешенному скелету пустые ладони.       — Я тебя поняла, Папи, если ты начал материться, значит, дело-табак!       Фриск ни жива, ни мертва сжалась в комочек на диване, не до конца веря, что ссора угасла, хотя Санс так же быстро остыл, как до этого завелся, только Папс все еще прожигал гневным взглядом коллегу, но оружие развеял.       — Раз речь зашла о табаке, пошли что ли, покурим — внес предложение Санс, выуживая из кармана шорт зажигалку.       — Ты определенно заболел, вон, учить кого-то сам порываешься без принуждения, носок убрал… — прогундосила Андайн, плетясь к двери. — Может, люди заразны?       — ЗВЕЗДЫ ВСЕВЫШНИЕ, Я НАКОНЕЦ-ТО ДОЖДАЛСЯ! — Папайрус во все глаза уставился на пол куда-то у лестницы, и его глазницы стали еще больше, хотя Фриск была уверена, что анатомически это было абсолютно невозможно. Пропустивший гостью вперед, старший брат подмигнул ошарашенному Папсу:       — Не такая уж это САНСация, босс, — и, взглянув на Фриск, добавил. — Не переживай, куколка, доживешь до цветения, гарантирую!       — А меня никто не хочет спросить? — тихо пискнула девушка. — Я совсем не хочу ни с кем сражаться! Только дожить сколько мне там осталось в тишине и спокойствии, я хиппи, блин, хочу мир на земле и незамутненную любовь всех и для всех!       — Папирус, я пойду, у меня еще дела в лаборатории, меня Андайн посреди работы выдернула, — заторопилась на выход доктор Альфис, про которую в пылу ссоры, если честно, все забыли. — Приятно было познакомиться, человек. Будешь в Хотленде — заходи, думаю, тебе будет интересно взглянуть на лабораторию.       Папс проводил ученую и вернулся к Фриск, усевшись напротив на стул.       — Не переживай на счет Андайн, на тренировках с ней никто не умирал, если она сказала «спарринг», значит будет «спарринг».       — Легко сказать, — прохныкала Фриск, кутаясь сильнее в одеяло — пару раз распахнутая дверь выстудила и так не особо теплое помещение, теперь девушку пробирал озноб от холода, а не от стресса. Папирус тем временем ушел на кухню, чем-то там побренчал, и вернулся с блюдцем в одной руке и двумя кружками в другой.       — Держи. Сперва таблетки, запивай водой, а потом вот, бульон горячий, согреешься, — пояснил он послушно исполняющей указанную последовательность девушке. Уже обхватив ладонями теплые керамические бочка кружки, Фриск сообразила поблагодарить монстра:       — Спасибо, капитан, — и, не удержавшись, осторожно спросила: — Почему вы так заботитесь обо мне?       Уточнение «искренне» она успела проглотить, так как сама была не уверена в своем понимании человеческих отношений. То есть монстровых… попытавшись выкинуть из своей головы неуместные сейчас размышления, девушка уставилась на сидящего напротив Папируса — тот как раз после непродолжительного молчания открыл рот чтобы ответить ей.       — Мой брат редко ради кого впрягается, — скелет задумчиво вертел опустевшую кружку в руках, — На моей памяти он никого кроме меня так не защищал, значит, ты стоишь этого. Да и твои намерения тоже говорят в твою пользу.       — Намерения? Типа что я хочу отдать душу добровольно?       — Не желаешь никому вреда, — поправил Папирус, впервые за весь разговор взглянув на Фриск прямо, а она в замешательстве молчала, пытаясь осознать сказанное. В мире, где «убей или будь убит» доброта и пацифизм должны были в ее понимании восприниматься за слабость.       — В нашем мире подобные ценности из области невероятного. Какими бы ни были монстры по натуре, все равно рано или поздно на жестокость отвечаешь жестокостью, озлобляешься, да и в общем делаешь все, чтобы выжить, — скелет вновь отвернулся, глядя за окно рядом с лестницей — через него было видно, как Санс курит, беседуя о чем-то с Андайн. — Если тебе удастся сохранить это намерение до конца, это будет действительно благородно, особенно для человека.       В дом снова ввалились Санс и Андайн, держащая подмышкой смирившуюся со своей участью Альфис, Папирус поторопился подняться с места, приглашая всех присутствующих за стол, а Фриск наблюдала за этой оживленностью непроизвольно улыбаясь до ушей — казалось, за всю ее недолгую жизнь этот день можно было назвать самым счастливым.