je t'aime

— Поверить не могу, что у нас действительно есть хоть какая-то возможность на свободу, — Феликс взволнованно вздыхает, крепче хватая руку Чанбина. Из ниоткуда взявшийся ветер слегка ворошит волосы, отчего Ликс, кажется, выглядит еще более очаровательно. На лице появляется взволнованный румянец и искры в глазах. — Не забывай, что это очень опасно, — Чанбин тяжко вздыхает, опираясь стеной на прохладный забор. Парень не может отвести от Феликса глаз: от такого теплого, взволнованного, милого и уж слишком оптимистичного. Глядя на его лицо можно было бы сказать, что они уже закончили свое странное путешествие, но все самое страшное впереди, — Пообещай держаться рядом со мной, прошу тебя. Я хочу, чтобы ты точно был в безопасности. — Я итак в безопасности, прекрати, — Феликс поджимает губы, глядя прямо куда-то в душу. Его словам, как и всегда, хочется верить. Ни капли лжи, — Я могу за себя постоять, даже если это не выглядит так. Веснушки растягиваются на коже, а на лице появляется улыбка. У Феликса теплые и мягкие руки, которые совершенно не хочется отпускать. У него в глазах целая вселенная, в которую Со готов с полной уверенностью переехать, если это вообще возможно. Голос Ликса успокаивает и позволяет почувствовать мир совершенно иначе, это как никогда важно прямо сейчас. — Сейчас я даже понять не могу, как жил тут без тебя, и собирался тебя отпустить, Ликс, — на лице старшего появляется такая же счастливая улыбка, которая заставляет Феликса почувствовать себя самым счастливым. Чанбин всегда являлся для Феликса некого рода спасением. Старший всегда был рядом, даже если не говорил много, то все равно был близко, мягко гладил по голове и трепал по волосам. Успокаивал и обнимал, когда было страшно спать ночами. Так и Феликс стал солнцем в жизни Чанбина. Взаимовыручка? Это можно называть как угодно, но они любят звать это любовью, семьей, которую они сами создали.

***

— Будьте очень аккуратны, — женщина открывает дверь в самом конце ее помещения. Дверь завешана парой прочных замков, хотя откуда они тут вообще могли взяться. Сынмин скептически оглядывает все вокруг: темно и достаточно сыро, хотя между основным помещением и этим местом лишь коридорчик. За дверью показывается темный прямоугольник, совершенно не освещенный, и только снизу показываются серые, каменные ступени, которые сложены очень не аккуратно. Безопасностью от них точно не веет, — Это место коварно и ужасно, но никто точно не может сказать, что вы там встретите. — Тогда откуда можно точно знать, что оно ужасно? — Хенджин задает этот вопрос едва слышно, как бы выражая собственное недовольство темнотой и запахом плесени, но его слышит каждый. Выстроившись в ряд, парни медленно следуют за женщиной, спускаясь друг за другом. Первым пошел Сынмин, а самым последним Чан, придерживая перед собой Чонина. Ян со вчерашнего дня выглядит обеспокоенно и тревожно, но ни слова не говорит, словно ведя собой внутреннюю борьбу, а Чан лишь придерживает его. Как морально, так и физически. — Если все сработает, если Эйдан прав, то мы будем все свободны, а если нет, то погибнем, — пожав плечами, женщина продолжила медленный пуск, стараясь придерживаться за стены по бокам. Выглядывая за женщину, Ким не видел спереди ничего, кроме пустоты и темноты, словно их путь никогда не окончится. Подняв голову вверх, он не видел даже лиц и силуэтов своих друзей, лишь слыша тихие шаги и сбитое, но такое же тихое дыхание. В самом верху можно было увидеть свет, исходящей из двери, в которую они совсем недавно прошли, — Вам нужно быть готовым, что если вы хотите выбраться, то вам стоит быть отважными. Вы должны быть готовы платить высокую цену за свою жизнь. На последних словах Джисон подскальзывается, соскакивая на ступенькую вниз, задевая спереди идущего Ликса. Позади Минхо старается покрепче ухватиться за младшего, чтобы они все кубарем не полетели вниз. Шеи сворачивать особо не хотелось. Хан под крепкой хваткой не летит вперед, а останавливается, но получает очень громкое недовольство Ликса. — Почти пришли, — выдыхает Сынмин, замечая приглушенный голубой свет внизу, но он находится очень близко. Ускорившись, женщина останавливается перед странной стеной. По бокам лианы, а свет излучает жидкой, плещущаяся в стене между лиан. Портал своего рода, опять. Он чем-то сход с тем, через который они все сюда попали. Коснувшись его рукой, Хенджин не ощущает влаги, лишь странный холод в руке. — Все, что я могу сказать, когда вы пройдете туда, там будет лифт. Встаньте внутрь, и он сам покажет вам, куда вы направитесь. Доверьтесь ему, он приведет вас в ваше индивидуальное место, откуда вам нужно будет выбраться. Женщина печально смотрит в синюю жидкость, решаясь уже наконец отпустить парней. В голове ютится мысль вытолкать их отсюда, закрыть эту чертову дверь и никогда больше ее не открывать, чтобы ничья душа больше не пострадала. И пока эти мысли со скоростью света летят в голове, Хенджин быстро проходит внутрь. Чан, поздно опомнившись, тарается подцепить Хвана, чтобы вернуть обратно, однако не успевает. Громко цокнув, теперь все понимают, что пути назад нет. — Большое вам спасибо, — Феликс обнимает женщину, застав ее врасплох, — Мы вас не подведем и выберемся отсюда. И вас вытащим.

***

— Совсем больной? — выходя в поле произносит Сынмин. Его речь становится тише, когда он понимает, куда он попал. Вернее, он не понимает, почему туда попал, а потому и оглядывается по сторонам, пока остальные один за другим появляются в местности. Хенджин, улыбаясь, кивает эмоциям Сынмина, за что получает некий презрительный взгляд. — Я не больной, — Хенджин пожимает плечами, сразу же отворачиваясь в сторону. Он протягивает руку вперед, как бы прося Сынмина проследовать взглядом в направление руки, что Ким и делает. Вдалеке виднеется металлическая коробочка, а в голове сразу же появляется понимание. Лифт. — Нам туда? — Джисон спрашивает тише обычного, на что остальные коротко кивают. Местность, где они оказались, очень странная и пугающая, потому что уж слишком спокойно для жизненного испытания. Поле, полное лаванды и еще некоторых цветов. Оно буквально имеет мягкий лиловый оттенок, который Чонину определенно точно нравится. Хочется остаться в этом ароматном месте, которое веет полным спокойствием. Небо окрашено в самые теплые оттенки. Нежно-голубой, уходящий в темно-синий, а у горизонта такой же лиловый, как и поле. Граница смывается. Две луны посреди неба завораживают величиной и красотой, которые очаровывают все сознание. Хочется навечно остаться в этом месте, всю жизнь ощущать этот легкий ветерок, который мягко укладывает волосы. Как бы сильно не было желание, металлический, совершенно не вписывающийся в этетику спокойствия, слегка заржавевший лифт уже рядом. Незамысловатые узоры не придают ему никакого шарма, лишь создавая ощущение еще большего страха. Тишина прекратила удовлетворять и стала нагнетать, особенно когда появился неприятный запах ржавчины и металла. — Теперь нам осталось не так много, — вздохнув, Чан осмотрел каждого рядом, — Мы ни за что не бросим друг друга, и мы обязательно выберемся. Мы обязаны. — У нас нет другого выхода, — дополняет Минхо. Феликс кидает беглые взгляды, понимая, что прямо сейчас он прощается со своей прежней жизнью, теперь ему нужно выжить. Нажав на кнопку, бледно горящую красным, двери со скрипом отворились, пропуская Чана самым первым за железные решетки. Кабинка оказывается гораздо более просторной, чем она выглядит со стороны. Устойчиво держась на месте, она терпит весь вес, который вскоре натягивает тросы, если они там, конечно, есть. Чанбин заходит последним, осматривая стены по сторонам. Они обделаны каким-то материалом, а слева виднеется лишь одна кнопка. Она загорается ярко-красным, как только дверь с грохотом запирается. На верхней панели появляется пустая надпись, а Со очень быстро понимает, что единственная кнопка требует скорейшего нажатия. — Запарил тянуть, — Минхо быстро жмет на кнопку, после чего в кабинке раздается короткий, но громкий звук уведомления. Со поджимает губы, а несколько секунд спустя на панели сверху появляется надпись. HELL. Тихо сглотнув, Чонин прижимается к стенке и Чану, стараясь успокоиться. Спустя пару секунд кабинка на высокой скорости падает, прижимая всех парней к полу и друг к другу. Вот теперь путешествие началось.