Не буди своего Зверя

Кун тупо уставился на порог своей квартиры, возле которого стоял Баам с рюкзаком за плечами. Они смотрели друг на друга молча. Кун, привалившись к косяку со сложенными руками и вскинув брови, Баам — громким сопением оповещая, что настроен решительно. — И что это? — Агеро первым нарушил напряженную тишину. — Сегодня я ночую у вас, — твердо и безапелляционно заявил Баам и шагнул вперед. — Еще чего? — справедливо возмутился Кун. Он резко встал на защиту своего жилища, всем телом пытаясь остановить в край обнаглевшего юношу. — Я такого согласия не давал! — Да ладно вам! Всего одна ночь! — Баам, не пущу, даже не пытайся! Недолгая потасовка на пороге ни к чему не привела: только к сбившемуся дыханию и растрепанным волосам. Кун удержал позиции, но отдохнуть Баам ему не позволил. Резво кинувшись на него с объятьями, он заставил Куна отступить вглубь квартиры. Сложно удержать равновесие, когда на тебе кто-то висит. Вот и Кун, ощутив на себе тяжесть нескольких десятков килограмм, неловко пошатнулся. — Твою ж!.. Громкий звук падения ознаменовал поражение. Оборону прорвали, территория захвачена. Болезненное шипение — как следствие удара пятой точкой о жесткий пол. Куну показалось, что у него воздух из груди выбили вместе с легкими. Баам встрепенулся первым. — Господин Кун, простите! Вы сильно ушиблись? Я не хотел, чтобы вот так вышло! — он хоть и извинялся с пристыженным видом, слезать с поверженного не спешил. Кун ощущал «тяжесть» поражения буквально. — О нет, теперь вы точно не захотите меня видеть… Приподнявшись, Кун с громким вздохом взъерошил на голове волосы. — Что ж ты такой упрямый? Совершенно не слышишь, что тебе говорят. Баам совершенно неисправим. Он из тех людей, которые добьются своего любыми путями. Куну в таком положении и сопротивляться не особо хотелось. А может, он просто сдался? Он окинул усталым взглядом замершего на его бедрах Баама. Если честно, двойственность ситуации его сейчас мало волновала. — Сам слезешь или как? — Так вы же меня потом выгоните!.. — И буду в своем праве. Баам потупил взгляд, но все же поднялся. Конечно, Кун будет абсолютно прав, выставив его обратно за дверь. Странно было ожидать иного. Отчаянный план был рассчитан на обратное. Ошибся. Но где? — Да, простите. Я сейчас же уйду, — от охватившего его чувства стыда потеплели щеки и шея. Он развернулся к выходу. — Стой, стой… — произнес вдруг Кун, поднимаясь следом. Морщась от болезненных ощущений, он ухватился за ручку рюкзака. — Я позволю тебе остаться. Только… — Без глупостей? — Баам заметно оживился. — Постараюсь, — тут же с обеспокоенной серьезностью он осведомился: — Так вы не злитесь? Так трогательно, что он всегда интересуется его эмоциональным состоянием уже после. — Я закрою дверь и поговорим. Продолжить разговор Кун предложил за чашкой чего-нибудь крепкого, имея в виду конечно же кофе. Но, если уж совсем честно, стакан коньяка — вот лучшее средство от нервов, которое позволило бы хоть немного отстраниться от происходящего. В кухонных шкафчиках скрывалось внушительное кофейное разнообразие: банки и пачки с кофейными зернами, кофемолка, разнокалиберные турки. Это в целом не противоречило образу Куна. У него и ароматизатор в машине с таким запахом. — Вам нравится кофе? — ответ на этот вопрос был очевиден, но Баам решил, что сидеть за столом, напряженно ерзая на стуле, плохая стратегия налаживания диалога. — Предпочитаю робусту. — А? — он непонимающе склонил голову. — Сорт кофе, — мягко пояснил Агеро и повернулся. — Что ты будешь? Не могу похвастаться таким же многообразием чая, но, кхм… — он достал с дальнего угла полки нераспакованную коробку с чайными цветами, которую ему около года назад дарила Мария — старшая сестра. — Могу предложить только жасмин. Он повертел в руках коробку, вспоминая, куда же засунул стеклянный заварочный чайник. Со стороны Баам послышался тяжелый вздох. «Ну, Баам, извини, что не попал в твои предпочтения…» — подумалось Агеро. Однако это был вздох не разочарования, а, скорее, ностальгии. Баам вспомнил день несколько лет назад, когда учитель угощал его чаем у себя в кабинете. Яблочным чаем с нотками цитруса и корицы. Черт возьми, он был готов поклясться, что даже сейчас чувствовал его аромат! Видел образ за прикрытыми глазами: доброжелательный господин Кун, так искренне интересовавшийся его состоянием, такой спокойный, такой уверенный и теплый. У Баама в груди свело от того, насколько далеки эти воспоминания. Насколько далек сейчас сам Кун, повернутый к нему спиной. Стало почти невыносимо. Поднявшись из-за стола, Баам подошел ближе и робко, в любой момент готовый обернуть все в глупую шутку, обнял Куна за пояс, прильнул всем телом. — Баам? — хоть и удивившись, Агеро не стал избегать от контакта. В конце концов, здесь не было никого, кто мог бы их увидеть. — Можно просто вот так немного постоять? Кун посмотрел на чайник в руках, как будто что-то обдумывая, отставил его в сторону и повернулся к Бааму. Такой он сейчас перед ним был ласковый и уязвимый из-за своей открытости. Игнорировать его яркую просьбу о внимании было попросту невозможно. Прикоснувшись к его щекам, Агеро ощутил под ладонями вспыхнувший жар. Странный блеск мелькнул в золотых глазах: настороженный, встревоженный. Баам будто с трудом мог осмыслить происходящее. — Немного? — переспросил Агеро. — Было бы славно, если бы у этого момента не было срока годности. Баам даже не смог найти, что на это ответить. От растаявшего на его губах короткого прикосновения сердце радостно екнуло. Потянувшись навстречу, Баам не встретил сопротивления. Схватился за плечи Агеро, приник ближе — так боялся, что все в любой момент может прекратиться. Что Агеро отстранит его от себя со словами «ну все, достаточно». Неожиданное воспоминание о том, как он сегодня сбил Куна с ног, заставило провалиться в чувство стыда. Баам резко отвернулся, прижимая пальцы к губам. Щеки порозовели отнюдь не от поцелуев. — Что-то я… совсем себя не контролирую. Ну вот, так боялся, что его оттолкнут, и сам взял и отстранился. Да что он вообще здесь делает? Ни с того, ни с сего заявился на порог чужого дома, еще и вторгся в личное пространство, словно все, что принадлежало господину Куну, теперь стало и его тоже. Жгучее сожаление заворочалось в груди Баама, как только он перестал чувствовать руки у себя на поясе. Больше он не произнес ни слова, пока Кун не поставил на стол заварник. Раскрывшийся чайный цветок в нем мягко покачивался, теплый аромат жасмина коснулся носа. Вода медленно окрашивалась зеленоватым цветом — завораживающее зрелище. Между тем Агеро расставил на стол чашки и сел с другого конца, сложив перед собой руки. — Баам, давай сыграем в одну игру? Баам, меланхолично разглядывавший свои носки, поднял голову. — Если честно, звучит угрожающе. — Ничего страшного. Позадаем друг другу вопросы. Вот только отвечать нужно честно. — Меня немного настораживает ваша серьезность, — Баам, сглотнул, притянув к себе пустую кружку. Кун на такой жест дернул уголком губ, привстал, потянувшись к чайнику. Чтобы налить Бааму чай, ему пришлось перегнуться через весь стол, опираясь на него рукой. — Да что тут такого? Спроси, например, какой у меня любимый цвет. — И какой же? — осторожно спросил Баам, его пальцы коснулись быстро нагревающейся эмали. — Белый. Что насчет тебя? Казалось, игра действительно не таила в себе ничего опасного. Но Бааму от такого осознания дышалось ничуть не легче. — Желтый, — произнес он, почти не задумываясь. Кун заинтересованно хмыкнул и подпер голову рукой. — Вот как? — протянул он. Сощуреным взглядом он так и намекал, что Баам и вправду сказал нечто любопытное. — Так, теперь моя очередь спрашивать? — спохватился он. Ситуация снова показалась ему неловкой. Он постарался принять серьезный вид. — У вас же есть братья? Сколько? Кун с наигранным недовольством цокнул. — Два вопроса за раз — как нечестно. Но ладно. Да, братьев и сестер у меня предостаточно. Три брата, две сестры. На звание «Гордость семьи» пока никто не претендует. — Ого, так много… А как их зовут? Кун продемонстрировал три пальца. — Ну-ну, это уже третий вопрос. Баам прикрыл себе рот рукой. — Простите! — Ничего, — он придвинул к себе чашку. — Какой у тебя любимый фильм? Полагаю, детям твоего возраста нравится что-нибудь про супергероев. Баам скорчил недовольное лицо, услышав слово «дети», и получил в ответ игривый смешок. «Супергерои…» — он фыркнул. — «Молчание ягнят». Баам никогда его полностью не смотрел, но из всех известных ему фильмов этот казался достаточно «взрослым». — А ваш? — спросил он максимально непринужденно. — «Игра в имитацию». Про этот фильм Баам и не слышал ни разу. Тоже зарубежный? Кашлянув в кулак он кивнул так, словно понимал о чем речь. — Ага, интересный фильм. Смотрел его… — поймав взгляд сощуренных голубых глаз, он запнулся. — Но это было та-ак давно, сюжет почти не помню. Чай в этот момент показался лучшим спасением. Горькое послевкусие осело на языке. — Вот как… — снова произнес Кун, выдерживая короткую паузу. — Предлагаю теперь играть по-крупному. — Он держал чашку рядом, но к самому чаю так и не притронулся. — Кто и насколько из твоих друзей в курсе наших отношений? Баам застыл с поднесенной к губам чашкой. Испуганный взгляд ничуть не смутил Куна. Напротив, он выглядел сосредоточенным. — И вы называете мою игру нечестной? — Это просто игра, Баам. Больше походило на допрос. Но так Баам сразу понял — необходимо быть откровенным. И все же… И все же Баам боялся говорить правду. У них ведь с Куном был договор. — Ли Су. Но он не все знает. — Смею предположить, что есть кто-то, кто знает все, — не вопрос — утверждение. Обычный блеф, но Бааму об этом знать не нужно. Черт… Баам крепко сжал в руках чашку, она становилась скользкой, как и сама ситуация. — Андросси. Я ей рассказал. И о нашем договоре. Но, поверьте, нет никакой опасности! Андросси и Ли Су очень надежные, я им верю! Однако он осознанно не упомянул Хатсу, который на его чувства к учителю отреагировал весьма неоднозначно. — Понятно, — ответил Агеро, как припечатал. — А что насчет Рахиль? — Что? Нет, Рахиль не в курсе! Там… — Баам набрал в легкие воздуха, но тут же закрыл рот. — Погодите, разве вы не спрашиваете больше положенного? — В одном из прошлых раундов я позволил задать тебе два вопроса. Сохранил баланс, так сказать. — Ладно, — ощущение липкой тревоги оседало холодом на ладонях. — Кто такой Ха Чжинсон? — Репортер. Наступила тишина. Кун наконец-то решил отпить немного чая. Вкус ему показался довольно освежающим. — Погодите, и это все? — возмутился было Баам. — Но… — Если хочешь получить конкретные ответы, задавай правильные вопросы. Итак, моя очередь, — чашка стукнулась о блюдце. — Что за ситуация с Рахиль? — Не уверен, что хочу это обсуждать. Кун вздохнул. — Боюсь, мне придется напомнить тебе о твоем ультиматуме: ты собирался все рассказать, как только я пущу тебя к себе домой. Итак, ты здесь, — он жестом намекнул продолжить диалог. Ощущение давления усиливалось. Было заметно, что Баам сомневается: говорить или все же настоять на своем протесте? — Ладно, вы правы. Я не стану отказываться от своих слов. И Баам рассказал все: о том, что Рахиль напомнила ему Икара, об ее участии в спектакле, смене ролей после ее подлого поступка и испорченном платье. — Она спросила, действительно ли я хочу с ней дружить и взяла с меня клятву, что съесть мне тысячу иголок, если я ее предам. И я действительно ее предал в тот момент, когда забрал у нее роль. Это из-за меня чуть не сорвалось выступление. Кун хмурился, сопровождая рассказ Баама мерным постукиванием пальцев. Что-то настораживало его как в рассказе, так и в поведении самой девушки. — Очень жаль, что вам пришлось с таким столкнуться, но ты даже не думай обвинять себя. Ты не можешь отвечать за чужие действия. «Учитывая, что у Рахиль и так с головой, видимо, не все в порядке», — это он договаривать не стал. — Слушаю твой вопрос. Баам приложил указательные пальцы к вискам, изображая усиленную мыслительную деятельность. — У меня вдруг появилась возможность узнать вас получше, но я совершенно не знаю, что спросить. — Не торопись, Баам. Тут нет строгого регламента. — Ну, вообще-то вопросов довольно много, но как будто я не в праве их задавать. Ох, как же сложно… — Ты можешь спрашивать абсолютно все, что угодно. Это и ставило в тупик. Ведь, если Кун перед ним абсолютно честен, то же самое требуется от Баама. А сам Баам и в кабинете психотерапевта таким откровенным не был. Сделав глубокий вдох, он наконец озвучил свой вопрос: — Когда я встретил Ха Чжинсона, он рассказал о вашем прошлом. О том, что вы были моделью в агентстве вашего отца. Почему вы решили, — тут Баам немного замялся, — стать школьным учителем? Кун в очередной раз постучал указательным пальцем по столу. — Бунт. Обыкновенный юношеский бунт. Тут Баам не выдержал. — Да ваши ответы не отличаются особой содержательностью! Я ведь старался быть с вами искренним! А вы? Не вы ли предложили?.. Лицо у Куна совсем поблекло: ни одной эмоции. — Тебе в подробностях рассказать, что я сказал Эдвану и куда мы друг друга послали? Уверен, такого тебе знать точно не нужно. Эдван считает, что мне вот-вот надоест строить из себя «невесть что» и я вернусь обратно. Ему важно все контролировать, поэтому он такой настырный гад, который вечно сует нос в мои дела. Баам от такой тирады невольно напрягся еще сильнее. От него не ускользнуло, что Кун называет своего отца по имени. Неужели это настолько больная тема? — Была бы моя воля, я б его прикончил, но мы живём в таком мире, где убийство карается законом. — Ладно, господин Кун, я понял, — Баам выставил ладони перед собой. Ему следовало остановиться тогда, когда он услышал ответ, но… Но «но» было слишком много. Он вспылил, потому что Кун буквально заставил его рассказать всю правду, а затем закрылся, еще и пристыдил. Однако намек на кровожадность почему-то мало удивил. Как будто, если бы они существовали в другом мире, Баама бы это все равно не коснулось. Было немного забавно представлять господина Куна в образе благородного мафиози. В качестве оружия ему, наверное, подошел бы нож. С пистолетом его Баам никак не мог увидеть. — Все в порядке, Баам, это мне не стоило затевать такую игру, извини, что сорвался. Следовало предложить посмотреть фильм, заказать пиццу или чем еще там парочки занимаются? Тут Баам смутился, быстро отпив из чашки, и как будто захлебнулся. Глоток был настолько резким, что чай попал не в то горло. Баам закашлялся, проливая чай прямо на толстовку. — Баам, аккуратнее! — Я… я в порядке… — произнес он едва слышно, подгоняемый новым приступом кашля. — И все же… — он немного отдышался. — Задам свой последний вопрос. Представьте, что вы оказались в параллельном мире, где у людей есть фантастические способности… — Вроде супергероев? Черт бы их побрал… — Можно и так сказать. Мне интересно, какой способностью обладали бы вы? Кун пожал плечами. — Насчет себя не скажу, но вот ты типичный Человек-Паук версии Тома Холланда, — он хохотнул с удивленной реакции Баама. — Способность? — Агеро взглянул на свои руки. — Честно — понятия не имею. «Лед, — подумал Баам. — Не холодный — обжигающий». Кун вдруг встал, обогнув стол, и склонился над юношей. — Позволишь? — он осторожно дотронулся до его левого предплечья. Баам затаил дыхание. Не встретив сопротивления, Агеро отвернул рукав толстовки. Обнаженную кожу пересекали неровные рубцы: вон те, розоватые, затянулись совсем недавно, а эти, побледневшие — гораздо старше. Их не так много, но у Куна по плечам пронеслась короткая дрожь. — Значит, это произошло не впервые, — просто мысль, вырвавшаяся вслух. Баам поспешно высвободил руку, полностью спрятав ее в рукаве. — Это… Я просто не переношу вида крови. Хотел пересилить себя, — он осекся, встречаясь с Куном глазами. — Обычно я ничего не помню. Нельзя сказать, что я делаю это специально, — он быстро заморгал, как будто смутился. — Эм, забудьте… Стало как-то неловко. Кун выпрямился, снова отвернувшись к столешнице. На секунду перед его взором снова мелькнул вид поврежденного предплечья, и Агеро зажмурился. Он понятия не имел, через что пришлось пройти Бааму за эти четыре года. Вряд ли ему хотелось об этом знать — в противном случае чувство вины поглотило бы его с головой, — однако сейчас ему было безумно жаль, что он не был рядом. Хотелось все наверстать… — Так всё-таки, — Кун сделал глубокий вдох и повернулся обратно к Бааму, стараясь выдавить из себя хоть какое-то подобие улыбки. — Пицца или попкорн — что тебе больше нравится?

***

Они с Баамом решили пересмотреть все части «Мстителей». Чересчур драматичное от Баама «господин Кун, что-то мне нехорошо» заставило Агеро сначала заволноваться, а затем кинуть в хулигана попкорном — ну кто ж так шутит? Юноша же расхохотался, отползая к противоположному краю дивана. Кун так просто оставлять это не собирался. Раз! — он накинул на Баама плотный серый плед. Два! — пока тот не успел сориентироваться, крепко обхватил руками. Теперь очередь его триумфа. Не ожидавший такой внезапной атаки Баам забрыкался, продолжая смеяться. — Ой! Нет-нет-нет! Только не щекотите, умоляю! — Что ты там бормочешь? — с торжествующей усмешкой переспросил Агеро. — Нет, правда! Я боюсь щекотки! — Вот как? Раздался очередной взрыв фыркающего смеха вперемешку с протестами и попытками вырваться. Наконец, из-под пледа вынырнула взлохмаченная каштановая макушка. Вдохнув глоток свободы, Баам выкрикнул: — Пощадите!.. Кун милостиво прекратил пытку, разглядывая раскрасневшееся от смеха лицо напротив. Баам, весь растрепанный, такой живой, теплый, настоящий, вызывал прилив щекочущей нежности. Неизвестно чья пытка была мучительнее. Обессиленно выдыхая, Кун уткнулся — буквально врезался — лицом в плед, возле шеи Баама и глухо простонал: — Невозможный. Какой же ты невозможный, — он замотал головой. Чем больше у них было взаимодействий, тем явственнее Кун ощущал покалывающее в кончиках пальцев рук желание спрятать Баама от полного отвратительных вещей мира — почти забытое ощущение, которое он испытал четыре года назад, когда вытащил Баама на улицу из запятнаной кровью квартиры. Невыносимость этого желания заставляла его едва не волком выть. Но что он сделает? Запрет Баама тут и не будет выпускать? Привлекательная идея, но она за гранью разумного — высшая степень безумия лишать человека воли и права выбора. Для чего ему вообще это делать? Баам ведь не его собственность — он вполне себе живой человек со своими ценностями и мировоззрением; он полноценная личность, способная осознавать свои действия и отвечать за них. Кун не хотел, чтобы с Баамом снова случилось что-то плохое. Его жизнь и без того наполнена в самом плохом смысле впечатляющими событиями. Настолько он казался хрупким, что у Агеро и в самом деле прогрессировал синдром беспокойной наседки. Особенно сейчас, когда Баам находился в быстром доступе, если можно так сказать. Куну было жизненно необходимо продолжать держать руку на пульсе. На фоне ползущих по темному экрану титров, раздался резкий прерывистый писк. Он напоминал звук будильника. Кун вздрогнул и отстранился, оглядываясь в поисках источника звука. — Это у меня, — Баам сел, поспешно поправляя на руке браслет. — Пульс участился. Превышение допустимой нормы… Обычно сердце у Баама разгонялось во время панических состояний. Неужели он сейчас чувствовал себя нехорошо? — допустив сначала эту мысль, Кун быстро понял, в чем настоящая причина. Можно было бы предположить, что это произошло из-за щекотки, но браслет заявил о себе немногим позже, когда Кун буквально лег на Баама. — Боже мой, как много времени! — Баам слишком засуетился, ощупывая диван в поисках телефона. В темноте это получалось не так быстро, как хотелось бы. — Мне нужно связаться с дядей! Ему пока слабо представлялось, как он будет объяснять Энрю резкий скачок пульса, случившийся секундами ранее, но сейчас ему необходимо было отстраниться от ситуации. Смущать юношу еще сильнее в планы Куна не входило, к тому же, действительно, было довольно поздно. — Почти половина первого ночи. Думаю, разумнее позвонить ему завтра с утра, а сейчас — лечь спать. Баам пытался разгладить встрепанные на затылке волосы, усталость давала о себе знать. Теплый душ только сильнее разморил. Затрагивать тему совместного сна Кун не стал. Вместо этого он молча подготовил спальное место на диване на первом этаже. — Но… — попытался вмешаться Баам, тут же запнувшись. Сформулировать предложение и при этом не смутиться не представлялось возможным. Кун кинул на диван две подушки и обратил внимание на юношу. — Что «но»? — в его голосе появились игривые смешинки. — Я думал… Совершенно растерянный, с полотенцем на плечах, Баам не мог выговорить так волновавшую и одновременно вгоняющую его в краску суть. — Думал, что спать мы будем вместе? Слава все богам! Агеро сказал все за него! Только сейчас Баама осенила мысль, что он поставил их отношения под удар, рассказав обо всем своим друзьям, и что Кун, вероятно, не собирается жить с таким риском дальше. Судорожно сглотнув, он мотнул головой. Агеро сделал шаг к нему, Баам — от него. Явная настороженность была замечена, но причины таковой Кун не понимал. — Не сегодня, — он коснулся напряженного плеча. Тронувшая его губы улыбка — знак, что все в порядке — отразилась и на лице Баама, немного встревоженная. — Не спеши, птенчик, — Агеро мягко поцеловал юношу в лоб, другой рукой убрав мешающую каштановую челку. Баам замер. — Вы… — он мог бы выдавить из себя что-то более осознанное, если бы не случившееся секундами ранее. Слова Куна, его действия — все это заставляло мысли (и самого Баама) рассыпа́ться. — Спокойной ночи, — теплый выдох встревожил волосы на левом виске, — расхититель моего геля для душа. Баам почувствовал чужую усмешку, вспыхивая не хуже спички. Оправдания не придумывались. Да и какое тут вообще подберешь? — С-спокойной… Закрывая пылающие щеки руками, Баам предпочел уйти от ситуации, сбежать, укрыться под одеялом, чтобы никто не видел. Кун, наблюдая за этим, едва держал себя в руках, чтобы не рассмеяться. В тот раз он промолчал, когда Баам воспользовался его шампунем, а сейчас — не удержался. Чувствовал он себя жутко довольным.