Память, которой нет

-Руквуд? — Беллатриса Лейстрендж прищурилась, оглядывая незванного гостя. Августа она не выносила. Причина крылась во многом и первая была самой страшной — ревность.       Август Руквуд — ловкий, опасный маг, коварный и хитрый, вечно себе на уме, был всегда подле Лорда. Он знал то, что так хотела бы знать Беллатриса, которой мучительно хотелось, чтобы ее оценили по достоинству. Она видела себя в ореоле славы, подле своего любимого повелителя, но Руквуд легко, не задумываясь, и будто бы насмешливо оттеснял ее с этих позиций, так как был с Лордом больше, чем она и явно участвовал в операциях и заданиях, на которые ее не звали. Грубо говоря, от Беллатрисы вообще ничего не требовали. Рудольфусу была поручена вербовка, Рабастану, за юностью лет и неопытностью, помощь брату, а Беллатриса…ну, спасибо, что пришла и выслушала. Волшебницу пока не допускали до дел, и от нее нужны были лишь деньги и знакомства, а вот драки, дуэли, места, где зарабатывались очки преданности — все шло мимо нее.       Беллатриса просила мужа хоть раз взять ее на рейд или на вербовку, но тот с мучительным даже для себя удовольствием отвечал: -Лорд приказывал это? нет. Все. Его воля священна, сиди дома.       И Беллатриса вцеплялась до кровавых следов ногтями в свою руку…       Вторая причина ее ненависти к Руквуду была в том, что тот откровенно насмешничал и издевался. Он делал это с такой удивительной заковыристостью, что иногда даже не сразу было понятно, что он именно издевается. Обвинить его было трудно, да и как обвинить того, кто в почете у самого Лорда?!       Возможно, сиди он тихо, смиренно, Беллатриса ненавидела бы его куда меньше, но он же не умел сидеть этой тишиной! Лез на рожон, насмешничал…       Ох, как издевался этот Руквуд, когда сбежала Андромеда! Беллатриса даже плакала, тайком от мужа и зеркал (а вдруг выдадут?), не зная, как справиться со всеми фразами, вроде бы и не очень обидными, на первый взгляд, но все же, жалящими куда сильнее.       А когда еще окончательно предал и Сириус… паршивый мальчишка сбежал, не думая о чести своего дома, и Беллатриса даже подумывала всерьез сказаться больной, чтобы не появляться на собрании, но представив, что не увидит ЕГО, пошла, готовая ко всему. -Сначала Меда, потом Сириус, — вещал громогласно Август всем, кто желал его слушать, пока ждали прибытия Лорда, — а дальше кто? ваши ставки, господа?       Беллатриса молча каменела, будто бы сраженная заклятием Горгоны, жалея, что не удушила Сириуса и Меду, что не отравилась, в конце концов, сама.       Но тут вступил Рудольфус. Он тихо, почти не разжимая губ, процедил: -Руквуд! За-ва-ли…       И Руквуд неожиданно замолк! Беллатриса даже бросила благодарный взгляд на мужа, и даже потянулась к нему рукой, чтобы коснуться его руки, выразить так свою благодарность, но тут вошел Лорд и все мысли выдуло из ее головы, она так и оставила свою руку на перепутье своего мира преданности и мира, где был ее муж…       И сейчас этот человек, эта насмешка над нею, над ее судьбой и положением возникла на пороге дома, где Беллатриса была уже полноправной хозяйкой. -Руквуд?! — Лейстрендж даже захлебнулась от переполнивших ее чувств. Первым порывом было бы швырнуть в него каким-нибудь заклятьем покрепче, так, чтобы он вылетел через стену, но разум не оставил Беллатрису, а потому она только пока прикидывала каким бы заклинанием швырнуть… -Добрый день, Беллатриса, — тепло улыбнулся Август, как будто бы не прочел он в ее взоре все то, что было в мыслях волшебницы. -Какого черта ты пришел? — Беллатриса сжала в кармане мантии палочку, готовясь применить ее в любом хоть сколько-нибудь удобном для этого случае. -Я не к тебе, — очаровательно улыбнулся Руквуд. — Я к твоему мужу. -Он не говорил, что ты придешь! — защита была бессильной и напрасной, но Беллатриса желала причинить как можно больше неудобств нежданному и нежеланному гостю. -Тебе-то откуда знать, милая Беллатриса? — Август сохранял самый очаровательный вид, — милая, ты же не так часто с ним говоришь.       Беллатрису обожгло. Она залилась краской.       То, что в их семье есть проблемы знал только тот, кто не был клиническим идиотом. Достаточно было того, что Рудольфус ходил мрачнее тучи с первого дня своего брака, и за пару недель до него, нередко выпивал и пользовался услугами любовниц, даже не пытаясь скрыться от каких-то норм приличий. -Это…-Беллатриса потеряла силу для ответа, — я…да ты! -Я, я, — подтвердил Руквуд, — милая, пропусти меня к своему мужу, а пока я буду с ним говорить у тебя будет время придумать мне ответ.       Неизвестно, чем бы закончилось это неожиданное столкновение, но за спиной Беллатрисы, на ступенях высокой лестницы появился сам Рудольфус, привлеченный шумом и быстро сориентировавшимся домовиком. -Руквуд? — Рудольфус тоже удивился, но, заметив состояние Беллатрисы, решил не выяснять при ней обстоятельства визита соратника. — Спасибо, Белла.       Он мягко, но очень настойчиво отодвинул Беллатрису в сторону, которая все еще горела от смущения и ярости, и непонятно, чего было в ней больше, потом провел Руквуда в кабинет.       Беллатриса только проводила их взглядом ненависти (и ненависть была в ней к обоим), и не смогла ничего сделать, когда за ними захлопнулась дверь и замерцала на мгновение синим светом заклинания, предотвращающее всякое подслушивание. -Удивлен твоим визитом, — признал Рудольфус, — не ожидал, что ты появишься. Что-то случилось? Лорд передает поручение? -Нет-нет, — Август устроился в одном из резных кресел. с комфортом, который всегда ценил превыше всего. — Я по личному делу. -По личному? — Рудольфус удивился еще больше, — ну…что же, я тебя слушаю. только, прошу тебя, давай побыстрее, сейчас для нашего дома нет особенно минут для переливания воды из котла в котел…если ты понимаешь, о чем я говорю. -Я всегда понимаю то, о чем ты говоришь, мой соратник и мой друг, — заверил Руквуд, — я наслышан о потере твоего брата. Я сожалею. -Спасибо, — Рудольфус кивнул, — я передам. Мы все потрясены ее предательством. -Как Рабастан? Держится? — тоном, полным искреннего участия, продолжил Руквуд. -Сложно сказать, — с досадой ответил Лейстрендж, — если это даже для меня, плохо знавшего Алиру, и видевшего уже много смертей, это и то удар, то для него, любившего ее… -Я надеюсь, что Рабастан в скором времени оправится от этого удара, — Руквуд вздохнул, — такая потеря, такая утрата!       Рудольфус нахмурился: -Август, я ценю, очень ценю твое участие, но я, кажется, ясно дал тебе понять, что я не могу обсуждать пустяки. Я нужен брату, и если твое дело состоит в том, чтобы только выразить участие к его утрате… -Не гони меня, — вдруг попросил Август, — пока не выслушаешь. -Так говори! — Рудольфус терял терпение, а Руквуд чувствовал себя превосходнейшим охотником и упивался тем знанием, что у него было. -Алира ведь была беременна? — спросил Руквуд. -Причем тут…- Лейстрендж заметно растерялся. -Отвечай! — потребовал Август, — она была беременна? -Да, — Рудольфус заскрежетал зубами, сдерживая горечь. — Рабастан открыл мне это недавно. Совсем недавно. Я не знал. -От Рабастана она беременна или от тебя уточнять не буду, — Руквуд улыбнулся, но его глаза остались холодны. И быстро, пока не успел возмутиться и отреагировать собеседник, продолжил: -Жаль твой род. Мог бы продолжаться… -Руквуд, я на тебя напущу Беллатрису! — пригрозил Рудольфус, — ну, какого же черта, ты… -А то так непонятно, будут ли у тебя дети с Беллой, — продолжал, словно бы не слыша его, Август, — и сможет ли Рабастан еще жениться — тоже непонятно. -Ну все, — Лейстрендж потерял терпение, — я пошел за Беллой, пусть она сделает с тобой все, что… -А если я тебе скажу, что Алира жива? — невинно спросил Руквуд и Рудольфус, всерьез поднявшийся из-за стола, замер на полпути. -Что? — Лейстрендж едва не упал. Его мысли страшно закачались, он почувствовал, как его одновременно и ожгло и оледенило.- Ты что…издеваться удумал?! -Она жива, — холодно ответил Руквуд, теряя всякую насмешливость и благодушие. — И будет жива, пока не явит Лейстренджа. Я, заботясь о твоем доме, о твоем роде, нашел способ спасти вашу кровь, вашего наследника. Надо только выдумать так, что это плод…от какой-нибудь из твоих любовниц. впрочем…       Руквуд неожиданно засмеялся: -Впрочем, так ведь и есть!       Рудольфус только сел в кресло, вернее даже — рухнул, и со страхом, с затаенной надеждой и болью смотрел на своего гостя…