Память, которой нет

-Алекто, мне кажется, что это…- Амикус не успел закончить своей фразы. Пока Алекто помогла ему трансгрессировать, пока Амикус узнал эту дыру, по чьей-то шутке все еще называемую домом, пока он бросился за более верткой и ловкой сестрой, пытаясь ее остановить, все уже случилось.       А случилось именно то, что сработали сторожевые заклинания, которые дали сигнал владельцу обшарпанного и покосившегося уже особняка и стертыми воротами и владелец появился на пороге, обрывая предостережение Амикуса сестре.       То, что Эван Розье — брат покойной Алиры пьян, Кэрроу не удивило, так как этого мага вообще редко видели трезвым, еще в Хогвартсе он пару раз умудрялся попасться в жутко пьяном состоянии и один раз только заступничество декана Слизерина — Горация Слизнорта спасло студента от исключения. Алире, кстати, доставалось из-за этого: испачкавшие своими делами репутацию сначала отец, а затем и брат были для нее грузом. Невольно их тень ложилась и на нее, и от Алиры ничего не ждали, кроме гиблого пути.       Эван мутным взором обвел гостей, собирая память в кучку и вылавливая из глубин своего сознания кто вообще эти люди и какого черта приперлись на его территорию? Память услужливо подсказала ему, и он кивнул, перекрестил рот и только после этого выдал: -А…это вы. -Привет, Эван, — Алекто, набравшись мужества, не собиралась отступать, — я — подруга Алиры. -Алиры больше нет! — Эван даже рявкнул. Его качнуло и в глазах Розье Амикус заметил страшное выражение. Он вдруг представил, что было бы с ним, если бы Алекто не стало бы? Просто не стало бы в один миг? Что-то кольнуло его душу, а ведь Амикус и Алекто не были особенно близки, часто дрались по-маггловски, и по-своему, но в то же время, они всегда были рядом. Может быть, Алира не замечала того, что Эван ее любит, ну, как умеет, так и любит, не зная, как выразить свои чувства в заботе?       Амикуса обдало холодом. Он вспомнил, как Алира часто плакала и жаловалась на Эвана, на то, как он в очередной раз понабрал долгов, как вечно к ним ходят кредиторы, какие унижения она сама терпит.       Сейчас же, глядя на лицо, искаженное болью и омраченное пьянством, Амикус дал себе мысленно клятву всегда заботиться об Алекто, пусть даже их пути разойдутся, пусть даже они совсем рассорятся — он не смеет оставить ее, она ведь ему сестра, кровь… -Алиры больше нет…- Эван ударил кулаком по двери, и та жалобно заскрипела. -Мы…мы знаем, — Алекто замялась, ее голос дрогнул, она, ища поддержки, обернулась к Амикусу, но тут же решила, что поддержки от него никакой, и снова обратилась к Эвану, — можно…нам войти? Эван посторонился, покорно пропуская их в дом.       Казалось, брату Алиры было наплевать на все. Беспорядок — это очень милое слово для той откровенной свалки, что развилась в особнячке Розье. Гобелены, некогда красивые, гордые — рассыпались нитками, скользили по полу, как черви или змеи — их еще держала какая-то магическая сила, не давая гобелену совсем распасться, но его надо было подлатать, а Эван этого не делал. Бутылки из-под дешевого огневиски, бутылки из-под не менее дешевого вина, где-то растекшиеся вонючие и липкие сладкие лужицы от еще какого-то напитка, заветренные сэндвичи на тарелке, сыр, валяющийся рядом с тарелкой, какие-то пергаменты, свитки, обрывки писем, «Ежедневный Пророк» в уже давно не топленном камине… -Устраивайтесь, — милостиво разрешил Эван и сам рухнул на кресло так, что покрывало сорвалось к полу и так и осталось лежать.       Амикус и Алекто, не сговариваясь, устроились на самом краешке дивана, одна часть которого была в каких-то маленьких прожженных чем-то узким дырочках. -Могу предложить выпить, — усмехнулся Розье. Все-таки была у брата с сестрой одна и та же усмешка. Что у Алиры такая была точно издевательская насмешка, что у него… -Не надо, — быстро сказал Амикус, и Алекто кивнула, подтверждая его мнение. -Как хотите, — безразлично отреагировал Эван и потянулся руками к запыленной бутылке сливочного пива, заметив презрение на лицах Кэрроу, он пожал плечами, — так утро. Не могу же я и утро начинать с огневиски? -Мы не осуждаем, — торопливо заметила Алекто, — мы просто хотим…поговорить об Алире. -Ясное дело, что не обо мне, — гоготнул Эван и отпил большой глоток из бутылки, отнял ее ото рта и поболтал. — Только сказать мне вам нечего. -Эван, — позвала Алекто, — прошу тебя, скажи, ты веришь, что Алира могла совершить то, ну, то… -В чем ее обвинили, — пришел на помощь сестре Амикус.       Эван оглядел их мутным взором и снова приложился к бутылке. Он сделал еще глоток, снова поболтал ее и только тогда ответил: -Алира могла совершить все, что угодно. Она не имеет ничего, что могло бы ее образумить. Ты неправильно задаешь вопрос. Правильный вопрос звучит так: «почему она попалась?» -Что ты имеешь…- начал было Амикус, но Алекто больно пихнула его локтем в бок. -Она моя сестра, — Эван покосился на него, — она никогда бы так глупо не попалась! видели, что она передает информацию. Как это видели? Кто видел? -Антонин…- неуверенно прошелестела Алекто, чувствуя странную радость от того, что не только она думала о том, что не все так ясно. -Долохов! — Эван уже не сдерживался. Он с грохотом оставил бутылку на столик, но не рассчитал и она опрокинулась, содержимое полилось прямо на ковер, но Эвану было плевать на такую мелочь. — Долохов, который получил от нее отказ, прогуливаясь по Косому Переулку заметил вдруг, что Алира передает информацию Ордену Феникса? Кто-нибудь вообще проговаривал это вслух?       Алекто и Амикус, уязвленные молчали. На одном отказе Алиры Долохову не построить ее защиты. Пусть и посмертно. Так что же? Не могла же она впрямь быть такой дурой? Она — знавшая, с кем служит Лорду, любившая Рабстана, и обладающая изощренным умом попалась…вот так? -Только это уже неважно, — голос Эвана выцвел, потускнел, — Алира мертва, а это значит одно из двух: либо она хотела, чтоб ее убили, либо…либо, она, наконец, переиграла саму себя. Решила, что умнее всех и вела что-то на стороне, совсем отличное от вашего дела. -Нашего, — почему-то поправил Амикус. -Ну, нашего, — согласился Эван, пожимая плечами. — Я не знаю, зря вы пришли. -А можно нам посмотреть ее комнату? — Алекто нервно облизнула губы. Прояснения не пришло. Алира была такой… Алирой! -Да ради Мерлина, — фыркнул Эван, — если хотите взять ее вещи — берите, только…колдографии не трогайте. И письма. Мне нет дела до ее платьев. мантий и что там еще. -Да мы не только…- кашлянула смущенная Алекто, но Эван ее как не слышал: -Вещей здесь, правда, от нее мало осталось, она не жила здесь в последнюю неделю здесь, только появлялась, забирала вещи понемногу. -Как это не жила? — Амикус успел сориентироваться быстрее. — Она живет, тьфу ты, жила здесь. -Да, — Эван не стал спорить, — но редко появлялась здесь. Сказала, что переезжает к этому…ну, вы поняли. -Нет. — возразила Алекто. — Она не жила у Лейстренджей, во-первых, она там никто. Во-вторых, там Беллатриса, а она, узнай, что…       Алекто осеклась и обменялась многозначительным взглядом с Амикусом. -Не жила она, в общем, там, — закончила Кэрроу. -А от нас еще пока была жива, в последние дни, уходила домой, — вспомнил вдруг Амикус. -Не было ее дома, — категорично промолвил Эван. — Была, то есть, но заходила за вещами и уходила. -И ты не знаешь, где она была? -Откуда? — Розье пожал плечами, — она взрослая, а я… ну, как бы я ее остановил? Этот, ну, которого она любила — ей хороший вариант, так что я ей мешать-то стану?       Алекто разъярилась. На безразличие этого человека, на его пьянство, на бардак, что он развел. на все его слова. Ей захотелось сделать ему как можно больнее и она, понимая, что магией она здесь ничего не сделает (даже пьяный Эван был явно опытнее их двоих), она выбрала верный ход. Набрав в грудь побольше воздуха, Алекто выдала: -Ты и твой отец испортили ей всю жизнь! Она жила под тенью ваших преступлений, вашего пьянства и ваших долгов. Она чувствовала себя несчастной побирушкой и приживалкой всю свою жизнь, ей не было почета в школе, и только Рабастан…ты хоть понимаешь, что будь ты внимательнее к ней, заботливее… -Я корю себя за это и без тебя, дочь торговца, — с достоинством, присущим только чистой крови, пусть и обедневшей, отозвался Эван. И даже хмель ему не помешал. -Да ты! — задохнулась Кэрроу и выпалила уже, совсем не думая, — да она же беременная была! От Лейстренджа! -Старшего или младшего? — фыркнул Эван и неожиданно расхохотался.       Если бы Алекто или Амикус знали больше об этом человеке, они бы узнали, угадали, что это его прятки с болью. Он никогда бы не обнажил своих чувств, настоящих чувств и даже Амикусу пришла мысль, что ему только почудилось страдание в лице брата Алиры. Кэрроу поднялись, и вышли из дома Розье, не прощаясь…       Эван, оставшись один, залпом допил бутылку огневиски, уцелевшую с ночи. Крепкое дешевое пойло, помноженное на отсутствие закуски и боль, вырубило его все в том же кресле. Эван Розье заснул, сжимая в руке маленькую колдографию сестры, которая смеялась, стоя посреди снежной зимы Хогсмида. Картинка была уже нереальной, но как же желанна!