На Рождество

      Зима в этом году выдалась какой-то слишком уж холодной, даже снежной, что непривычно для жаркой Италии. Ветки неухоженных яблонь в саду покрылись хрупкими кристаллами инея, кажется, дотронься — распадутся на снежинки или растают, стекут по пальцам ледяными каплями. Джелато проводил всё это редкое великолепие мутным взглядом — с Гьяччо в команде к такому удивительно быстро привыкаешь, мороз уже не завораживает, а воспринимается как не самая приятная рутина. Труп мужчины в дорогом костюме с ним не согласен, по крайней мере, смотрит недовольно, почти капризно, врагу не пожелаешь такую посмертную маску, какая была бы у этого парня. Мысли перебивает удар лопаты о промёрзшую землю. Джелато хмурится, но тоже возвращается к работе. Ну почему нельзя было упаковать его в розовую коробку с бантиком и отправить семье? Как раз сочельник. Не самый плохой подарок, если учесть, что оставаться их клиенту в списках без вести пропавших ближайшие лет десять в лучшем случае. Да и им не пришлось бы сейчас работать. Серьёзно, Ризотто, почему было не приставить к этому делу Пеши, молодняк для того и существует, чтобы помогать старшим.       Вопрос риторический — каждый прибирает за собой, причём это правило они с Сорбетом и придумали. Ну кто же знал…       Интересно, сколько они получат за этого парня? Посол всё-таки, не мелкая сошка, убрать его без свидетелей и лишних жертв — искусство в высшем своём проявлении! Особенно с их стороны, потому что условный Иллюзо справился бы гораздо лучше, но в последнее время всю команду распределяют по неподходящим миссиям с пугающей скрупулёзностью. Можно не строить воздушных замков — от них пытаются избавиться, и это понимает каждый, а что делать? — Помогать собираешься? — Сорбет уже взял труп с одной стороны, дожидаясь только, когда они смогут сбросить его в яму, потом быстренько закидать землёй и пойти в дом, где на плите уже стоит чайник. — А, да, прости, — покойник был высоким и при жизни явно любил перекусить жирненьким. Тот случай, когда ты то, что ты ешь. Обижать никого подобными сравнениями не хотелось, но этот парень их явно уже не услышит, только если потом попадут в один котёл. Политики в принципе в рай не попадают, если спросите Джелато. Серо-чёрные комья земли летят в яму, они падают на мёртвое лицо, на глаза, проваливаются в щель рта. Под ногами лежит бумажник, а кто они сейчас такие, чтобы отказываться от лишней копейки?       Копейка в данном случае — почти тысяча долларов США. Интересно, кто вообще носит при себе столько налички? А ещё там фотографии — крашеной блондинки под сорок и подростка с отсутствующим взглядом. Джелато кидает бумажник владельцу, ему сейчас явно нужнее. На секунду задумывается о том, чего раньше не могло прийти в голову — а если кто-то из них умрёт, что сделает другой? У женщины на фото было умное, интеллигентное лицо, она явно поймёт, что мужа-или-кем-они-друг-другу-приходятся в живых уже нет, что она сделает? Скорей всего, смирится, ничего же другого не останется. — Да что с тобой сегодня? — Сорбет ерошит его волосы, у него очень узкая ладонь с паучьими пальцами, которую так приятно целовать в самый центр. — Мы же ещё даже не пили. — Праздничное настроение? — звучит как дешёвая отмазка, чем, впрочем, и является. Сорбет смотрит устало и недоверчиво, а потом качает головой и просто идёт к дому.       Если они умрут, то пускай в один день.