На Рождество

      Денег на подарки не хватало, и это заставляло чувствовать себя несчастным. Если подумать, у Иллюзо впервые в жизни были проблемы с финансами, он элементарно не привык задумываться об этом. У кого-то из команды день рождения? Он просто шёл в самый дорогой магазин и просил что-нибудь подобрать для человека вот с такими вкусами, хотя стоит ли говорить, что в большинстве случаев магазин был винным. А что ещё делать, если они с Формаджо любили алкоголь пить, Прошутто — коллекционировать, а Ризотто — прожигать взглядом, чтобы потом сдержанно поблагодарить и убрать в ящик с чёрной дырой, потому что всё, что туда попадало, никто больше не видел. Мелоне как-то даже предложил запихнуть туда кого-нибудь, чтобы проверить эту теорию. Можно сколько угодно говорить, что это глупо, но у каждого в команде есть станд — отражение души в полуфизической оболочке, которое можно получить, если тебя пронзит какая-то особенная стрела. Действительно, всё предельно логично и вовсе не попахивает групповой галлюцинацией. Вот сейчас Иллюзо проснётся в комнате с мягкими белыми стенами и лампами дневного света, и всё встанет на свои места.       Сейчас он почти надеется на это, потому что просто не привык к отсутствию денег, не привык, что о подарке нужно думать. У всех разное мнение о разных праздниках, но Рождество казалось слишком важным, чтобы его пропускать. Вчера кто-то притащил ёлку, ещё живую, распространяющую вокруг себя этот запах хвои, свежий и зимний, навевающий ненужные воспоминания о детстве, о том времени, когда ещё не было забот. Иллюзо не имел привычки курить, но сейчас почему-то хочется, как в четырнадцать, когда они с сестрой убегали гулять ночью.       Шаги Формаджо легко отличить от всех остальных, хотя в этом нет абсолютно никакой романтики — он просто единственный, кто вообще издаёт звук при ходьбе. Условно говоря, он топает, как слон, хотя для обычного человека, должно быть, всё равно передвигается очень тихо. Подходит, заглядывает в книгу через плечо, опираясь локтями на спинку безвкусного зелёного дивана, молчит, но выдыхает нарочито громко, прося уделить себе внимание — ужасная привычка, но удобная, блин, не придерёшься. Иллюзо аккуратно закладывает страницу, после чего оборачивается с самой недовольной гримасой, которую только может разыграть, складывая руки на груди. Друг, показательно прокашлявшись, начинает с тем напускным официозом, которой так хорошо научился пародировать. — Несколько недолгих, но таких пустых дней назад я имел честь познакомиться с одной милейшей мамзель, что пригласила меня в кино на эту волшебную ночь. Но вот незадача — она решила взять с собой подругу, столь же цветущую и вполне во вкусе моего старого друга… — Короче, — закатить глаза, глядя на эту пародию, — святое дело. — Короче, если в твоих планах на Рождество не было чего-то эдакого, то как идея сходить на ужастик, а потом трахнуть двух красоток в дешёвом номере мотеля? — выражение глаз Формаджо с театрально-драматичного меняется на наглое, пускай и с толикой неуверенности. Он шёл по миру один, но у Иллюзо где-то там была семья, а предлагать на семейный праздник подобную альтернативу даже как-то грубо. — У меня скорее вопрос, какого чёрта в твоих планах на Рождество изначально не было меня, — вопрос звучит ехидно, со злобой, но Иллюзо тут же выдыхает. Он планировал выпить бутылочку напротив фотографии семьи, отправить открытку сёстрам, поздравить младшую с окончанием колледжа, а потом лечь спать, так что альтернатива казалась теперь крайне заманчивой. Но открытку он всё равно отправит. — Что за девушки хоть? — Ну-у, не Монро, но вполне себе Уинслет. — А ты у нас, оказывается, фанат Титаника. — Ревел как девчонка в конце.       Иллюзо даже немного рад, что не будет один в этот день. Девушки для них бабочки-однодневки, что вполне взаимно, но номер они снимут один, потому что… Они не любят друг друга, никогда не любили, но оставались близки, как не каждые любовники. Концепция родственных душ во всей красе. — Ну пошли, — поднимается, потягиваясь, как большая хищная кошка. Не лев, скорее пума, но не всё ли равно, кто тебя сожрёт. — Покажешь, что за красотки.