На Рождество

      В кабинете лампы были белые, яркие, здесь же, в просторной комнате, они совсем тусклые и желтоватые, настолько, что от контраста болят глаза. На маленьком столике вычурный, покрытый благородной зеленью подсвечник какого-то там века, а вот свеча новенькая, витая, уже оплавившаяся, с тонкими потёками белоснежного парафина.       Золотистые волосы отливают чистым металлическим блеском в свете тонкого язычка пламени, и это правда завораживает. — Закончил? — Прошутто уже открыл бутылку вина, дорогого и наверняка коллекционного, но кого это волнует сейчас. — Нет, — честно признаются в ответ, — но остальное доделаю завтра.       Ризотто никогда не был сентиментальным или излишне верящим в чудо, но хоть один день в году, пожалуйста, пускай остальное остаётся вторым планом, декорациями в этой затянувшейся пьесе. — Следующий год обещает быть особенным.       До этого самого года ещё несколько дней, а заголовки уже пестрят алыми буквами о новом тысячелетии. Ризотто хотел бы собрать остальных в тот день, обсудить прошлое и весьма туманное будущее, но очередное задание лишило его такой возможности, оставив только этот вечер. Прошутто пока не в строю, на прошлой миссии весьма неудачно словил пулю в плечо — для жизни не опасно, но приятного тоже мало, так что теперь любое проявление заботы воспринимал как принижение или жалость. — Надеюсь, что всё просто вернётся к началу.       К тому началу, когда они могли не отказывать себе в мирских удовольствиях, когда они бы пошли в самый дорогой ресторан и заказали бы фуа-гра, а не сидели тут с единственной бутылкой вина. Впрочем, Ризотто так нравится больше — без помпезности и бьющего света, только они вдвоём. — Выпьем за это? Или за то, чтобы умереть в один день? — Прошутто ведёт бровью вверх, протягивая бутылку. Наверное, он тоже проникся этой атмосферой, потому и не достал бокалы. У него влажные от вина губы, но ещё рано, Ризотто умеет выжидать. — Выпьем за жизнь.       Губы касаются бутылки с этим непрямым поцелуем. Прошутто улыбается, чуть щурясь, из-под короткого рукава рубашки видны белоснежные бинты, уже почти ненужные, но страховка никогда не бывает лишней. На стол ложатся два украшения — кулон и пряжка, массивные и простые. — Твои золотые часы, — констатация факта. Денег на новые золотые безделушки у них сейчас не хватило бы, а отсутствие любимого аксессуара бросалось в глаза. — У меня есть другие, — вот сейчас. Губы на вкус как вино у обоих, разницы совершенно нет. — С Рождеством?       Ризотто кивает, проводит ладонью по щеке. Через несколько дней новый год, 2001, так пускай он привнесёт в их жизнь хоть что-то хорошее.