my everything

Sweatpants (Battle Tapes Remix) — Childish Gambino

Чонгук стоит напротив Кима, что расслабленно лежит на кровати, властно забросив руку на большую подушку. Стоит и злится, смущается, возбуждается одновременно. — Ты снова выругался, Чонгук. Знаешь, а ведь я действительно мог сегодня быть «ебаным в рот», — Тэхён проводит пальцем по подбородку, хмуря при этом брови, всем своим видом показывая, что глубоко в раздумьях. — Хотя... Посмотрим на твое поведение, детка. Кстати, я не вижу на тебе моего подарка. — Да ты... Шутишь, что ли? — красный свет, что разливается по комнате, сгущает краски, делает воздух неимоверно тяжелым, и Чону становится все сложнее трезво оценивать происходящее. — Разве похоже, что я шучу? — приняв сидячее положение, свесив одну ногу с кровати, в голодных глазах Ким дает увидеть робеющему Гуку всю серьезность своих намерений. — Тэхён, меня это слишком... Смущает, — снова наплевав на дико смущающее прозвище старшего, признался Чонгук. — Малыш, ты неисправим, — лишь уголком губ улыбнувшись, Тэ встает, и сунув руки в карманы брюк, медленно подходит к Чону, держащему в руке тот злосчастный пакет. — Если твоей целью было довести меня, ты её добился. Папочка очень зол, Чонгук-и. Разве так сложно называть меня, как следует? От этого приказного властного тона Гука прошибает насквозь, задевая каждое нервное окончание, а кружевной узор, спрятанный в штанах, лишь усугубляет ситуацию. Одновременно хочется ослушаться нового приказа со стороны папочки Кима, раздразнивая того до предела, и выполнить любую его прихоть, получив желанную награду после. Но остатки гордости в Чонгуке не позволяют ему осуществить второго желания. Пусть эта гордость и исчезнет без следа через некоторое время, как это бывает всегда перед их совместной интересной ночью. — Папочка... — Ты же понимаешь, что тебе придется это надеть. Перестань упираться, детка, я знаю, что тебе понравился подарок. Просто кто-то немного стесняется, не так ли? — рука Тэ медленно скользит от груди до ложбинки между шеей и плечом Чона. Пальцы проникают под кромку красного кружева, что соблазнительно покоилось на крепком плече. Вторая рука начинает проделывать все то же самое. Вуаля. Рубашка сползает с мужественных плеч под напором изящных пальцев Кима. Понижая голос, хрипло и томно Тэхён обращается к еле дышащему Чонгуку: — Не стоит, Чон-и... Не стоит стесняться. Я сам готов раздеть тебя. Просто... Надень уже этот чертов костюм, иначе он окажется на тебе уже через мгновение, потому что я в клочья разорву всю одежду, которая мешает папочке приступить к твоему наказанию. Ах да, я дал тебе возможность сделать все в одиночестве, но ты скверно выругался на весь дом, так что, приступай к делу прямо здесь. Можешь не торопиться, я готов подождать. Как видишь, с рубашкой я тебе уже помог. Купаясь в красных светодиодных лучах, Чон покрывается таким румянцем, что Тэхён с лёгкостью может его разглядеть даже при красном свете. Как и ожидалось, последний след гордости исчез, заставляя подчиняться приказам своего тела и скрытому желанию.

***

Чон стоит в центре комнаты под пристальным взглядом старшего, что снова полулежа разместился на кровати, предвкушая весьма интересное представление. Пелена возбуждения накрывает глаза обоих парней, темнеющих от однородного голода. Гук медленно начинает избавляться от опротивевших кусков ткани на своём теле, не сводя глаз с Тэхёна, с интересом наблюдая за его реакцией. — Это же стриптиз в чистом виде, — бросая мимолетный взгляд на поднявшуюся ширинку Кима, выдыхает Чон. — Так и есть, — язык гуляет по ухмыляющимся сердцевидным губам. — Папочка, ты извращенец, знаешь это? — чёрная атласная майка приземляется на пол куда-то в ноги Чонгуку. — А по губам за такие слова? — Ты слишком жесток к своему малышу, — пряжка ремня на чёрных джинсах звенит в руках младшего. — Я исправлюсь, папочка, вот увидишь. Снимать штаны немного боязно, ведь там Тэхёна ждет сюрприз, реакция на который может быть абсолютно неожиданной и непредсказуемой. Но у Чонгука на безымянном пальце поблескивает кольцо, подтверждающее чувства Кима к Чону, и Гук смело стягивает одежду, все же не смея поднять смущенных глаз на Тэ. Цвет бордового кружева еле-еле удается разглядеть в залитом красным светом помещении. Полностью избавившись от штанов, Чон неловко складывает руки за спиной, пытаясь стать как-то меньше в размере, ведь взгляд янтарных глаз уже вытрахал всю его душу и тело в своих неприкрытых ничем грязных фантазиях. — Я тоже подготовил для тебя кое-какой подарок... — Вау... Чонгук-и, оказывается, ты не несносный мальчишка, как я думал, — Ким снова встает с кровати, направляясь к младшему. — Ты развратный мальчик, Гук. Мне нравится, ты хорошо постарался. Но... Тебе нигде не жмет, детка? Встав вплотную к Чону, Тэхён любуется видом, утопая в сладких похоти и разврате. Руки гуляют по подкаченному телу, намеренно обходя все эрогенные зоны, вызывая еле слышимые стоны. Затем Тэ прекращает исследовать каждый миллиметр Чонгука своими нежными касаниями, что делал уже бесчисленное количество раз. Обходит его со спины, улыбаясь ему в шею и вдыхая естественный аромат Гука, что буквально сводит Кима с ума. Языком проходится по коже за ухом, вызывая дрожь в ногах младшего. Собственное каменное возбуждение болезненно упирается в ткань брюк. Тэхёну становится все сложнее контролировать процесс этой игры, но ему голову кружит от всех этих фразочек и заводящих прикосновений. Поэтому он продолжит. Продолжит и не остановится, пока не увидит то, что так хочет. — Доставай и надевай, прямо сейчас, — шепчет старший в самое ухо Чона, придерживая того за талию со спины, чтобы тот просто не свалился на пол. Дрожь-то в ногах никуда не делась. Гук берет пакет с пола и достает оттуда черные заячьи уши. Его плечи краснеют так же сильно, как и уши, щеки, и предплечья. Как Тэхён мог пойти и специально купить весь это комплект из ушей, хвоста и ошейника? Чертов извращенец. Но он будущий муж Чонгука, поэтому младший полностью ему доверяет, несмело надевая мягкие ушки на голову. Тэхён же стоит сбоку от Чона, проводя теплыми пальцами по длинной накаченной ноге от колена до бедра, чувствуя кончиками пальцев крупнеющие мурашки. — Мой зайчик. Мой малыш. Ты такой красивый... — Тэхён... — Я разрешаю тебе чередовать мое имя и прозвище. Только ты не до конца проделал свою работу. Тебя ждет милый хвостик, Гуки. Думаю, ты сможешь справиться сам, не так ли? Тэхён отходит от Чона, берет из тумбочки тюбик смазки, на ходу открывает его с неоднозначным щелчком, вновь подходит к Чонгуку вплотную. — Достань его, — глазами Ким указывает на пакет, из которого Гук достает анальную пробку в виде черного хвостика с белыми вкраплениями. — Он чистый, можешь подготовить его для себя. Сейчас нагнись, малыш, можешь опереться о кровать, — Тэхён обходит Чонгука, вставая сзади, сглатывая, прогоняя безуспешно фейерверки из глаз. Прогибаясь в спине, Гук опирается на кровать руками, держа в одной манящий холодом металла хвост. Резинка кружевных трусов медленно ползет вниз, оголяя с каждым новым сантиметром накаченный зад, что Тэхён готов съесть без остатка, искусать и понаставить засосов, сделав своим. Но он сдерживается до поры до времени. Белье, спущенное на бедра, открывает прекрасные виды. Тэ раздвигает две округлые правильные половинки, большим пальцем невесомо касаясь колечка мышц, вызывая тихий низкий грудной стон. Капля холодного лубриканта, коснувшаяся сфинктера, вновь пускает табун мурашек по распаленному телу младшего. Холодные капли клубничной смазки медленно стекают по внутренней стороне бедра и по всей длине члена. Забыв о том, что такое гордость, Чон высовывает язык, прикрыв глаза и сложив брови домиком, облизывает кроличий хвостик. Не тот леденец, о котором мечтал Гук, но пока что сойдет. Ким лишь наблюдает за развратной дырочкой и шаловливым языком со стороны, не в состоянии отвести глаз. Как только холодная пробка соприкоснулась с анусом, она сразу скрылась внутри, заставляя Чонгука вновь тихо и протяжно простонать, закрыв блаженно глаза. Он уже был готов, это точно. — Я растягивался, хён, а не тесты проверял, — с алых губ снова срывается стон, пока хвост начинает двигаться вперед и назад. Тэхён на пределе, он уже готов сорваться с цепи, но пока что только от пиджака избавляется и шарф снимает, ибо неимоверно жарко. Берет из пакета ошейник и направляется к соблазнительному будущему мужу, страсти которого нет предела. Так же как и его собственной. — Хён... хён... — скулит Гук, насаживаясь задом на игрушку, которой мучительно мало для того, чтобы получить наслаждение должным образом. — Хëн... Папочка, пожалуйста, я хочу- — Тише, Гуки. Ты же наказан, помнишь? — перебивает того старший. Только вот Тэ не ожидал, что это будет таким же мучительным наказанием для него самого. Он тянет Гука за руку, призывая того встать в рост и отпустить хвост, оставив его внутри. Тот тяжело дышит, руками хватаясь за плечи Тэхёна, чтобы не упасть. Старший лишь надевает ошейник, целует Чона в шею, пока тот запрокидывает голову, давая больший доступ любимому для ласк, однако тот отстраняется и заглядывает в глаза младшего с поволокой томного желания. В следующий миг Тэ садится на корточки, позволяя опираться любимому на свои плечи и дальше, когда сам держит того за заднюю часть бедер. Стягивает с податливого и беспрекословного Чона белье, оставляя чулки, и губами касается ноющего возбуждения, нежно целуя. Потом встает, все продолжая мучать Чонгука бесконечными ласками. — Наказание смягчилось, Чон-и, но не закончилось. Стой здесь, я скоро вернусь. Не смей трогать себя, понял, детка? — Тэхён, прошу-у-у... — Еще чуть-чуть, Гуки, еще чуть-чуть, — будто утешая самого себя, Тэ выходит из комнаты, направляясь к колонкам. Горячая музыка разливается по квартире, оставляя возбуждающий шлейф по всему дому. Играет еле слышно, ведь настоящая музыка — стоны разгоряченной пары парней, и чтобы не заглушать этот рай для ушей, Тэ оставляет дверь в спальню открытой, чтобы слышать мелодию из колонок на низком уровне громкости. Внезапно Ким ускоряет шаг, на ходу расстегивая рубашку, и со звериным рыком отбрасывая ее куда-то на пол. Чонгук из-под полуприкрытых век с улыбкой наблюдает за старшим, что уже наигрался и готов впечатывать того в матрас. Член младшего призывно сочится, требуя прикоснуться к себе, но тот терпеливо ждет своего папочку.

***

Стоя спиной к кровати, Чонгук сдерживает желание упасть на нее спиной. Тэхён впритык подходит к младшему, выдыхая ему в губы горячий воздух, что смешался с низким рычанием. Брюки уже лежат на полу, как и вся одежда ребят. — Детское время кончилось, Чонгук. Старший буквально бросает Гука на кровать, тут же устраиваясь между его ног, до предела разводя их для лучшего вида. Глаза изучают каждый сантиметр этого крепкого тела, что каждую ночь ложится под Кима, отдавая себя всего без остатка. Тэхён прокладывает глазами путь от тонкой талии к набухшим темным соскам, тут же припадая губами к одному из них, срывая очередной стон с опухших от покусываний губ с маленькой родинкой под ними. Пальцы младшего зарываются в волосы Тэ, пока бедра упираются в чужую твердую плоть. — Тэхён, прошу, перестань дразнить меня уже. Я и так надел эти чертовы уши, что тебе еще надо, — с мольбой скулит Чонгук, призывая Кима к действиям. — Мне нужно... Всего лишь вытащить из тебя кроличий хвостик, Гуки. Пробка покидает растянутое нутро, падая рядом с двумя горячими телами на кровать. Чонгук запускает руки под подушку, лежа на спине, пока глаза блуждают по стройному телу старшего, застывая на длинных изящных пальцах, что размазывают по огромному члену добрую долю лубриканта. Пусть Тэ и пышет страстью и несдержанным желанием, боль своему любимому причинять не собирается. Чон тащится с того, как контрастируют их образы в отношениях в повседневной жизни и в постели. Днем Тэхён романтичный мягкий и нежный бойфренд, готовый целовать свою любовь в носик, лобик, щечки и покупать разные вкусняшки, а Чонгук одним взглядом может в порошок стереть прохожих парней и девушек, что ненароком засматриваются на Тэ. Однако ночью меняется абсолютно все, и крепкое мускулистое тело Чона вбирает в себя большой член хрупкого, казалось бы, Тэхёна, с изящными чертами не только лица но и тела, словно он был олицетворением литературного героя, что представлял из себя красивого принца, полностью зависящего от своего папочки. Только, как оказалось, папочка здесь, как раз таки, Ким. И никто не знает об этом вкуснейшем запретном развратном плоде их фантазий, кроме них самих. Исподлобья смотря на младшего, Ким входит сразу на всю длину, вызывая искры удовольствия в глазах напротив. Закинув ноги в бордовом капроне себе на плечи, Тэ начинает двигаться, понемногу набирая темп. Руки старшего лежат на крепких бедрах, пока губы целуют со всей нежностью, чуть прикусывая, голень младшего. Нога Гука съехала с плеча Тэхёна, расслабленно разместившись на согнутом предплечье Тэ. Постепенно темп доходит до размеренного, когда Ким медленно выходит и резко с напором входит на всю длину до конца, задевая комочек нервов где-то глубоко внутри Чона. — Да... Да, да, хён, прямо там! Боже... Тэ-Тэхён, — срываясь на крик, выстанывает имя любимого Гук. — Мой малыш самый красивый и развратный, — тяжело дыша, вновь вбиваясь с новой силой в тело младшего, выдыхает Ким. Длинные музыкальные пальцы обвивают такой же большой ствол Чонгука, начиная водить по всей его длине вместе с битом музыки, которую с трудом уже удается уловить, заставляя Чона будить всех соседей ( которые гуляют на улицах, не зная, что происходит за стенами их квартиры) своими несдержанными стонами. Тэ накрывает губы младшего своими, тут же врываясь языком в чужой рот, проводя им по зубам, сплетаясь с чужим языком в жарком танце, лишь иногда отрываясь друг от друга для очередной порции стонов друг другу в губы. Они низко и уже тише стонут в губы друг друга, при этом наблюдая в глазах сочетание опьяняющих похоти, страсти, желания, утолить которое им никогда не удастся, и бесконечной любви друг к другу, конца которой, сколько бы не пытались, не смогут найти ни в этой ни в другой жизни. С именем старшего на зацелованных в кровь губах, Чонгук обильно кончает себе на живот, прижимая руками к себе Тэхёна, что почти одновременно с младшим изливается глубоко в Гука, пронизывая тела обоих последней сладкой волной неземного наслаждения. Две части пазла, что были созданы друг для друга... Все в точности, как говорил Тэхён.

***

Чонгук просыпается и морщит нос от падающих на лицо солнечных лучей, что сочатся сквозь неплотные белые шторы. Нехотя он открывает заспанные глаза, и сон как будто рукой снимает от воспоминаний о вчерашней ночи и от сияющего на солнце кольца, которое уютно и красиво разместилось на безымянном пальце парня. Он улыбается, разглядывая маленькую снежинку на украшении, потом переводит взгляд на вторую часть кровати и не находя там своего будущего мужа-искусителя, тут же хмурит брови. Вроде старший, а такой беспечный. — Доброе утро, детка, — доносится со стороны двери в комнату парней. Гук поворачивает голову, и видит в дверном проеме Тэхёна, на котором надеты бордовые чулки и кружевные трусы. — Ебаный в рот...