Амортенция и магловский шампунь

Система образования       На каждый предмет в Хогвартсе с недавних пор назначалось по три преподавателя. Один преподаватель был для начальных курсов и части средних. Второй — для части средних и старших, а также для продвинутых курсов. Третий — для проведения дополнительных и индивидуальных занятий, в основном с отстающими, полукровками и маглорождёнными, а также замены одного из основных профессоров в случае необходимости. Такая система была куда более удобной и практичной, чем в прошлые года.       Деканат тоже потерпел изменения. Официально, как и раньше, у факультета был один декан. Однако младшим курсам настоятельно советовали обращаться к преподавателю, которого назначили заместителем декана. Кроме определённых  случаев и некоторых исключений, даже с преподавателями Защиты от тёмных искусств не случалось в последние годы никаких странностей.       Во время сдачи СОВ (Стандартов Обучения Волшебству), помимо магов из Министерства, что находились в Хогвартсе во время проведения экзамена, на стены были вывешены портреты, которые пристально следили за тем, чтобы студенты не списывали. Будто бы было мало одних перьев, на которые было наложено заклинание, которое не позволяет списать или подсмотреть в чужую работу.       Из приятного в кабинете находился небольшой столик, где можно было найти чай и шоколад. Это было нужно для того, чтобы успокоить учеников, которые нервничали уж слишком сильно. Также в обязательном порядке присутствовала медсестра или медбрат из больницы Святого Мунго. По крайней мере, так было в конце пятого курса, в прошлом году, когда Террилл Ривер и Линетт Эвари сдавали экзамены. Оба мага справились более чем хорошо. За свою работу они получили наивысшую оценку. П — Превосходно. После этого неприязнь между ними только усилилась. Когтевранка и Слизеринец вели негласную борьбу. Пытались выучить каждый учебник, получить как можно больше баллов, сварить наилучшее зелье (в этом пункте царило неоспоримое господство Террилла), изучить дополнительную литературу. Террилл сталкивался с Линетт в библиотеке, они обменивались колкостями и высказывали всё «хорошее», что думают друг о друге. Быть лучше другого во всём — вот она, почти что общая и главная цель этих студентов.       Как чистокровный волшебник, который годами ещё до начала учёбы в Школе чародейства и волшебства Хогвартс имел ежедневные занятия с репетиторами, изучал магическую литературу и впитывал бесценные знания волшебников более старшего поколения, Террилл был хорош во всём, почти во всём. Только магловедение вызывало опредёленные трудности. А ведь он подал заявку на эту дисциплину лишь для того, чтобы зарабатывать больше баллов. Это было ошибкой. Кто же знал, что туда же решила записаться и Эвари, которая была просто счастлива тому, что существовал предмет, в котором Ривер был плох. Не то чтобы прям плох, просто у него были некоторые сложности в понимании устройства мира маглов. Зато когда приходило время уроков по зельеварению, Террилл был просто шикарен.       Сейчас он готовил очередное зелье. В медный котёл Террилл добавил двадцать капель настойки полыни, при этом удерживая его в наклонном положении одной рукой. Он готовил даже самые сложные зелья так, как будто занимался этим каждый день. Его движения были необычайно элегантными, отточенными и грациозными, в них чувствовалась уверенность, а в каждом жесте — опасная точность. Можно сказать, что он мастерски справлялся с зельями. Линетт это всегда настораживало, но это зрелище в неком смысле завораживало её. Линетт это восхищало, но в тоже время вызывало чувство тревоги. Может ли он быть опасным? Неправильный вопрос. Помимо обычных заклинаний и знаний, которые обычные маглорождённые волшебники вроде Эвари могли найти в Косом переулке или библиотеке, Террилл имел куда большие познания. В его коллекции знаний были как родовые заклинания, так и самые что ни на есть тёмные. Вероятно, даже некоторые книги из Запретной секции дублировали те, что рядами стояли на полках в огромных и многочисленных книжных шкафах в библиотеке, что находилась в его поместье.       Он добавил ещё двадцать капель и наклонил котёл в другую сторону. Пару лёгких штрихов — и зелье было готово. Длинные и тонкие пальцы волшебника потянулись к пожелтевшему свитку пергамента, его кожа была бледна, как толчёный магловский мел. Взмах — и пергамент опустился в чёрный отвар. Одно касание — и лист моментально сгорел полностью, не оставив даже пепла. Сейчас улыбка у Ривера выглядела самодовольной и острой. Как и сам Ривер. Он без сомнений заметил то, как смотрит на него Лин, прежде чем ведьма успела отвести взгляд. Это не скрылось от его серых глаз. Он был лучше неё, хотя бы потому, что она всё это время неправильно наклоняла котёл. И он знал, почему. Террилл любил это чувство. Ему нравилось быть выше других. Нравилось, когда человек, который обычно бледнеет только от одного его вида, не мог отвести взгляд. Нравилось полностью захватывать чужое внимание. — Превосходно, просто превосходно, — профессор по зельеваренью по обыкновению неожиданно появился рядом. Наверное, он стоял там уже некоторое время,  но почему-то его никогда не замечали до тех пор, пока он сам не начинал диалог, за исключением конца и начала занятия. Мужчина прошёл по узкому проходу между рядов, заглянул в котлы, оставил комментарии, начислил баллы. Профессор Привид высоко ценил знания и умения студентов в искусстве зельеварения. После того, как пару десятков лет назад осуществилось переиздание учебника «‎Расширенный курс зельеварения», возможность дать ученикам достойные знания стремительно возросла. Напиток живой смерти сейчас мог приготовить почти каждый, если был внимателен, аккуратен и точен. Однако Кельман-Ривер смог раздобыть где-то куда более старое издание и пользовался исключительно этим учебником. — Мисс Эвари, хоть зелье и имеет подобное название, и я ценю ваши творческие порывы, но я настаиваю на том, что Напиток живой смерти — это не отрава.       Девушка плотно сжала губы. Её лицо покрылось красными пятнами. Террилл догадывался о том, как она сдала СОВ на «Превосходно» с таким успехом и обещал себе напомнить об этом грязнокровке в подходящий момент. Но не выдавать.       Маркус Привид улыбнулся и прошёл мимо, не отнимая баллов. Со стороны Слизерина послышались смешки.       Профессор Привид всегда казался и был магом невзрачным и незаметным. При этом преподаватель всегда был одет с иголочки в дорогие костюмы, схожие с магловскими. Но поверх них он надевал старую, потрёпанную, однако чистую мантию. Его голос был хриплым и сухим, а взгляд — нейтральным, не добрым и не злым. Редко приходилось проводить занятия сразу у двух факультетов, но именно в таких случаях Привид брал на себя подобные трудности. Несмотря на то, что эти факультеты были порознь, Привид отдавал своё предпочтение именно им. Именно эти студенты были вовлечены в учёбу куда больше, чем любые другие. И им приходилось соблюдать твёрдую дисциплину, несмотря на то, что профессора никто не боялся. Было выгодно быть в любимчиках. Особенно у него.       Профессор исчез за одной из дверей. Кабинет зельеварения был очень мрачной комнатой, лишённой каких-либо прямых источников света. И если Маркус Привид был только рад проводить занятия в более светлых местах, то его коллега Вайрон Бэсфорд имел противоположное мнение и дурную славу.       Привид закрыл учебник, убрал пергамент, положил в ящик стола Прытко Пишущее Перо. Излюбленный предмет. Похожее было и у в прошлом известной журналистки Риты Скитер.       Урок закончился. Студенты быстро покидали свои места. Они складывали учебные принадлежности, чистили котлы, вздыхали над неправильно приготовлении зельями.       Рыжая ведьма замерла напротив котла. Серо-зелёная жижа, наполнявшая его, пузырилась и шипела. Болотно-зелёные пузыри надулись до огромных размеров и с грохотом лопнули. Бам! Бам! БАМ! Зелье приобретало всё более ядовитую расцветку.       Эвари нервно пыталась вспомнить хоть какое-то подходящее заклинание. Профессор, не замечая этого, искал что-то в столе. Слизеринцы наблюдали за происходящим с интересом, когтевранцы же были в замешательстве. И только Ривер без слов взмахнул палочкой и заставил зелье успокоиться.       Линетт выскочила из класса, оставив своё перо, но крепко прижав к груди учебник зельеварения. Что может быть проще, чем сварить отвар, имея чёткие указания? Терриллу было весело, ему определённо было просто смешно. По крайней мере, так казалось когтевранке. Она упрямо вышагивала ровно десять шагов вперёд и столько же назад, свернув в один из пустых коридоров. Её золотисто-рыжие волосы хоть и были собраны в косы, но теперь выглядели очень неопрятно. Даже мантия и та была изрядно помята. Урок дался ей нелегко. Эвари никак не ожидала, что кто-то заденет её плечом, и тем более не ожидала увидеть Ривера, что зачем-то завернул в этот коридор. Ему здесь находиться точно не было нужно. — Удивительно, как ты сдала СОВ на П, действительно, ты просто превосходно справляешься с зельями, — с тихим ядовитым шипением произнёс Террилл. Линетт сжала кулаки, но подняла голову, смотря недругу прямо в глаза. А он, усмехнувшись, продолжил, слегка понизив голос. — Это просто невероятная удача, — он особенно чётко выделил последнее слово. — Да, мне везёт больше чем тебе, Кельман, — семикурсница пытается придать своему голосу уверенности, но её катастрофически не хватало. Он знал. Знал о её маленьком обмане. И если об этом узнает ещё хоть кто-то, то… — Не делай такое испуганное выражение лица. Я не собираюсь рассказывать, — сейчас он говорил это с такой невинной простотой, что Лин едва ли не вздрогнула. Она закусила губы. — А что ты собираешься делать? — она уверенно сделала шаг вперёд, а слизеринец лишь достал из кармана мантии её перо и выпустил его из рук. Перо медленно опустилось на землю, а он, ухмыльнувшись, ушёл. И что бы это значило?

***

— Погоди, сколько капель ты добавила? — пуффендуйка внимательно смотрела на свою подругу.       Алтея Палмер была хорошей подругой. Однако казалось, что Палмер куда больше интересовали зелья, чем те вещи, которые больше волновали саму Линетт. — Это неважно. Ривер взмахнул палочкой, молча. И оно успокоилось в мгновение. Так ещё и профессор Привид сегодня оказался щедрым на комментарии. «Мисс Эвари, хоть зелье и имеет подобное название, и я ценю ваши творческие порывы, но я настаиваю на том, что Напиток живой смерти— это не отрава», — девушка цитировала Маркуса Привида, почти с точностью повторяя его интонации. — Ну и ну… — И после занятий, не знаю, как так вышло... Но Ривер точно знает про зелье удачи и экзамены. — Это ужасно, — покачала головой Алтея, попутно пытаясь собрать свои светло-русые волосы в хвост. — Не совсем, он не будет меня сдавать. — Но? — вопросительно протянула пуффендуйка. — В том то и дело, что я не знаю, что за «но». А как у тебя идут дела? — Мы с Ксандром взяли перерыв в отношениях. Думаю, помиримся дня через два. Это такая мелочь, что в случае чего я, наверное, первая приду и извинюсь, — задумчиво произнесла Палмер. — Он же у нас по обмену, ты не думаешь, что в России в случае чего захотят забрать своих учеников? Слышала, у них с безопасностью дела обстоят жёстче, чем у нас, — про конфликт Линетт решила не спрашивать, тем более, если бы она спросила, возможно, это было бы нетактично. — Очень надеюсь, что всё будет гладко. Почему ты вдруг подумала о том, что что-то может пойти не так?       И действительно, почему? Что-то Линетт услышала, что-то прочитала в газетах, это было так давно, что уже было и не вспомнить. Однако просто казалось, что что-то должно случиться. Что-то нехорошее… — Просто дурное предчувствие, не бери в голову. Кстати, я тут вспомнила, я видела перстень на руке Ривера и… — И у Ксандра такой же, я знаю. В России их используют так же, как у нас палочки. Изготавливают для каждого свой, — пуффендуйка могла много рассказывать о подобных вещах, большинство из них она услышала от своего парня. И она охотно пересказывала их друзьям и знакомым. — Это и вправду интересно. А что насчёт Оскара? Слышала, он достаточно назойлив и настойчив. — Сущие пустяки. Мы стали реже сталкиваться, по крайней мере, когда я с Ксандром.

***

      Кэтрин Моро сидела на подлокотнике дивана.       Моро вальяжно болтала ногами. Она улыбалась, кажется, искренне или мастерски притворно.       Харви неспешно подошёл к камину, кивнул подруге в знак приветствия и остался стоять к ней спиной, смотря на горящее пламя в холодном слизеринском камине. — У меня было свидание, Фин предложил мне с ним встречаться, и я согласилась, — промурлыкала ведьма.       Её голос был сладким, озорным, чарующим. Она специально растягивала слова и медленно протягивала гласные. Моро всегда презирала другие факультеты, всегда язвила и обсуждала других. И сейчас, не скрывая удовольствия, рассказывала о том, как крутит роман с каким-то гриффиндорцем.       Флорэс был рад тому, что Кэтрин не могла видеть его лица. Его губы были сжаты в тонкую полоску. Взгляд был направлен в пустоту. Он чувствовал, как что-то внутри перевернулось. Он чувствовал жар, холод и гнев на грани отчаяния. И ревность, пронзительную и острую ревность. И любопытный взгляд на своей спине. Это был не первый раз и не последний. И осознание действительности давалось слишком тяжело. Слизеринец повернулся к девушке. — Я рад за тебя, — мягко и приторно произнёс Харви. Не хватало полутона до ядовитой истины. Прохладные пальцы почти сжались в кулак, но он вовремя расслабил руки. Он тепло улыбнулся Моро. Это было трудно, мучительно трудно. — Думаю, мне стоит пригласить его на ужин в поместье, — Кэтрин невинно хлопала ресницами, не спуская внимательного взора со своего «друга». Её слова резали без ножа. — Да, определённо стоит! — Харви не верилось, что он произносит это. Он знал, что она никогда не сделает этого. Но на душе беспощадно скребли толстые белые кошки. — Я рада, что знаю тебя, — произнесла Кэт внезапно, тихо, но по-настоящему искренне. Она решительно подошла, но, дойдя, неуверенно и осторожно обняла Харви. Он стоял так, будто его парализовали, не в силах пошевелиться или как-либо отреагировать. Стоял, осознавая то, что только что с ним произошло. Мысли шумели, сталкивались и путались. Кажется, вокруг не было больше ничего. Только он и Кэт. Моро, срываясь, обняла его крепче, прижав к себе. Отчётливо и ясно был слышен быстрый стук её сердца.       И наконец Флорэс ответил ей тем же. Он нежно коснулся спины девушки, позволяя опустить себе свою голову ей на макушку, и вдохнул аромат свежей бодрящей мяты.