Время

В ушах у молодого парня играет музыка, в смысл которой он уже не вникает, потому что занят совсем другим. Чонгук с нетерпением ждёт посадку самолёта, который уже выпустил своё шасси и вот-вот приземлится на родную землю. Осталось каких-то пять минут — одних из самых долгих минут в его жизни. Из иллюминатора виднелся аэропорт и десятки других самолётов, на которых была голубая надпись Korean Air. Чонгук улыбается, ведь он вернулся на родину спустя долгие четыре года учёбы. Здесь его семья: родители и брат с сестрой, давние друзья: Намджун и Сокджин, и вся его подростковая жизнь вместе с воспоминаниями. Альфа наконец-то покидает борт самолёта и ступает на родную землю, пахнущую сладкой картошкой, сакурой и душными летними вечерами из-за атмосферной пыли. В Сеуле сейчас 6 утра, но солнце уже давно на небе и прогревает прохладный весенний воздух. — Чонгук! — парень оборачивается на знакомый высокий голос своей сестры, которая махала ему издалека. Девушка с длинными чёрными волосами рванула на встречу брату, путаясь в своих ногах и спотыкаясь. Что-то вечно, думает Чонгук и улыбается, выпуская из рук свой багаж и раскидывая руки в сторону для объятий. — Я так скучала. — Я тоже, мартышка, — Чонгук кружит Сомин и отпускает омегу на ноги, крепко обнимая её и чувствуя приятный запах парфюма, исходящий от сестры. — Ты так выросла. — На целых 12 сантиметров, — девушка широко улыбается, наконец выпуская старшего брата из крепких объятий. — Идём скорее, Хосок уже ждёт в машине! — Хён приехал? Разве он не в туре… — вслух произносит Чонгук, но Сомин этого не слышит и тянёт альфу за руку к выходу из аэропорта. Парень только и успевает, что ухватиться за ручку чемодана и последовать за сестрой. На улице очень красиво. Наверное, Чонгук излишне сентиментален, но как же он скучал по Сеулу, по громким разговорам, и подросткам на улице, которые устраивают дэнс-каверы. Он скучал по этой атмосфере вечно молодого и вечно весёлого города, где всегда много туристов, разных забегаловок на каждом шагу и десятки достопримечательностей. На парковке стоял черный Porsche Panamera GTS, а рядом с автомобилем Чон Хосок. Гук был удивлён такому смелому поступку старшего брата, ведь сейчас его мог увидеть кто угодно: фанаты, СМИ и просто любопытные люди, которые прекрасно осведомлены о нём, как о артисте. — Чонгук-а, — альфа был в маске, но его широкую улыбку можно было разглядеть даже так. Хосок радостно топчется на месте, словно маленький ребёнок, а не 26-летний взрослый человек. — Боже, мой брат так вымахал в этой своей Америке. ДжейКееей. — Хён, я так рад тебя видеть, — Чонгук пожимает брату руку, а после они обнимаются. Сомин тем временем предпринимала попытки засунуть чемодан альфы в машину, но у неё не вышло. — Мировой артист Джей-Хоуп — это честь, стоять рядом с вами. — Всё-всё, хватит льстить. Садитесь быстрее, — старший начал подгонять Сомин и Чонгука, чтобы те залезали в машину, а сам убирает этот несчастный чемодан, который омега обваляла в пыли и песке. Их маршрут лежит прямиком домой, путь до которого занимает добрые полтора часа. Особняк семьи Чон находится на окраине города, среди скал и лесов. Довольно тихое и уютное местечко по мнению Джевона — главы семейства. Чон Джевон крупный предприниматель, который занимается ресторанным бизнесом и на данный момент имеет крупные точки по всей Азии. Мауна-Кеа, так называется сеть ресторанов и кафе, находится на первом месте в топ 5 и заслуженно носит название Лучшей среди своих конкурентов. Чонгук не любит думать о своей семье в плохом ключе, предпочитая внушать самому себе, что всё у них хорошо. Нет идеальных людей — нет и идеальных семей, так зачем попусту тратить время на глупые размышления о том, что они несчастны? Бывает и хуже, — вот, что с самого детства твердила его мама. Перед машиной старшего сына распахиваются тяжёлые черные ворота, и Хосок плавно заезжает во двор, приветливо сигналя вышедшей на улицу бабушке и матери. Первой из машины выходит Сомин, а после и Чонгук с Хосоком. Сердце у альфы билось бешено. Он боялся чего-то, словно сейчас его развернут и отправят обратно. Конечно этого не произойдёт, но у него внутри засело тошно неприятное чувство. — Мой мальчик, — к Чонгуку почти бегом подходит мать, со слезами на глазах накидываясь на сына с объятиями. Эта разлука была для неё настоящим мучением, а долгожданная встреча оказалась глотком чистого воздуха. Обычно женщина ведёт себя сдержанно и строго, но в такой момент все границы и принципы стираются. — У меня сейчас тушь потечёт. Господи, я так рада тебя видеть. — Я тоже, мам, — альфа улыбается, обнимая свою маму и прикрывая глаза. Её запах сирени был для Чонгука запахом дома. То самое родное и неделимое от него, что дарит парню чувство защищённости и любви. — Ты меня сейчас задушишь, — Гук смеётся, но даже не пытается оторвать от себя мать. — Ой, прости. Хосок-а, как ты смог вырваться? — женщина отпускает младшего сына и вытирает щёки, приводя себя в порядок. Она смотрит на Хо и улыбается, будучи безумно счастливой благодаря встрече с обоими сыновьями. — Господин Чон, — к Гуку подходит их дворецкий, делая поклон ему в знак приветствия и широко улыбаясь. — Отец ждёт Вас у себя, и Вас тоже, — мужчина обращается к Хосоку и после удаляется. Старший смотрит на Чона, на лице которого ярко заиграли желваки. Он даже не спустился. Чонгук и Хосок здороваются с пожилой бабушкой, прежде чем войти в дом и подняться к отцу. Альфам кажется, что прислуга здесь встречает их куда добродушнее, чем собственный отец, и разделяют злость на двоих. Двери в кабинет отца открываются перед альфами и первое, что они видят — это крепкая широкая спина мужчины. Он даже дома в костюме ходит — сумасшедший, думает Чонгук и хмыкает, проходя внутрь комнаты. Здесь всё было дорогое и, по мнению братьев, совершенно не вписывающееся в интерьер дома в целом. — Рад вас видеть, — мужчина улыбается. Фальшиво и совершенно неискренне — Чонгуку и Хосоку от этой улыбки тошно. — Даже не думал, что Америка так тебя изменит, Чонгук-а. — Я тоже, — Чонгук садится на кресло, осматриваясь по сторонам и задерживая взгляд на брате. Тот постоянно косился на наручные часы, кажется, куда-то опаздывал или просто торопился. У Хосока плотный график: выступление за выступлением, интервью, премии, работа над новым альбомом и продюсирование треков, но тем не менее ему удалось найти время для Чонгука. И альфа безумно благодарен старшему брату за это. — Вот и поговорили, я могу идти? — Чонгук, — альфа осекает сына строгим взглядом, но парень и не думает из-за одного лишь тона прекращать говорить. — Раньше ты был куда поворотливее, но ладно. Хосок-а, расскажешь брату всё самостоятельно, видимо, он не собирается меня слушать. — Ты бы сначала хотя бы попытался, — Хосок язвит и не скрывает презрительного тона в сторону отца. — Он только приехал, может, проявишь благородие и дашь Чонгуку отдохнуть? — Пререкаться со мной у него силы есть, — мужчина зол. Его снова ослушались, а Джевон не терпит, когда кто-то с ним не согласен. У этого альфы проблемы — ему бы лечиться, пробегает в мыслях у Хосока не первый год. — Я к тебе с добром, а ты снова ведёшь себя как неблагодарный ублюдок. — Я терплю тебя только из-за мамы и Сомин, — фыркает Чонгук, вовсе отворачиваясь от отца. Он не желает его слушать и продолжать разговор дальше, поэтому встаёт, намериваясь уйти отсюда. — Неблагодарный ублюдок тут только ты. — Чонгук, — теперь его осекает Хосок, прося брата остановиться и не перегибать палку. Гук и правда изменился, не только внешне — но и внутренне. Его характер сильно поменялся, теперь он уже не такой гибкий и слабый, каким был 4 года назад. Чонгук стал настоящим альфой со своими непоколебимыми принципами. — Он твой отец. — Хреновый отец. Где он был, когда я слезно просил его вернуть меня домой? Где? Почему все всегда вспоминают, что он мой отец — когда я начинаю говорить правду? Я чёртовых четыре года провёл в Америке без знания языка, без денег и возможности даже попросить помощи, пока ты, — альфа тычет пальцем в мужчину, — Грел зад на своём кресле. — Заткнись, — рычит Джевон, сажая сына обратно на кресло. На стол перед Чонгуком летят бумаги в файле в нескольких экземплярах. — Подписывай и катись отсюда. Чонгук молча берёт бумаги в руки и пробегается глазами по тексту. Первые две страницы были ему наполовину понятны, что-то про бизнес, сотрудничество и какие-то проценты — Чонгука всё это не волновало особо. Зато следующие две буквально ударили альфе в лицо. Чёрному по белому: заключение брака. — Что за дерьмо? — Чонгук хмурится, вчитываясь в листы ещё и ещё. — Какой ещё нахер брак? Ты держишь меня за придурка? — Фиктивный. Это выгодный брак для обеих сторон, ты выйдешь за сына Ким Мино. Это принесёт огромную прибыль для нас благодаря его рекламному агентству. Мы с большой вероятностью сможем вывести Мауна-Кеа на мировой рынок, а ты и Тэхён просто будете жить вместе два года, — разъясняет сыну Джевон, садясь на свой стул и складывая руки на столе в замок. — Вам просто нужно будет засветиться где-нибудь вместе, а дальше делайте что хотите. — Ахуеть, как всё запущено. А меня спросить никто не хотел? Мне 21 год, какой ещё брак? Я его даже не знаю, — голос Чонгука уже не такой уверенный, как до этого. Альфа устал после долгого перелёта и этот разговор его знатно вымотал, но мириться с этим он не собирается. — Я просто… Я даже не в шоке. Господи, как я устал, — Гук откидывается назад, упираясь спиной в жёсткую обивку дивана, и трёт лицо. — Это просто брак. У вас будет свадьба через два месяца, до этого вы должны встретиться и объявить о том, что состоите в отношениях — на этом всё, — мужчина продолжает стоять на своём, но он понимает, что Чонгука не заставить. Слишком упёртый. — Если не подпишешь, то карьера Хосока разрушится в один щелчок. Уверен, что жаждешь такой участи для него? — Ненавижу тебя, — последнее, что выдаёт Чонгук, прежде чем поставить свою подпись на документе. — Катись к чёрту. Чонгук поднимается и пулей вылетает из кабинета отца, оставляя за собой лишь шлейф яркого запаха. Он зол и разочарован в отце ещё больше, но на фоне этого всего в голове набатом лишь одно — Хосок теперь будет чувствовать себя виноватым. Чонгук в этом уверен. Альфа сам до конца не осознал, что сделал пару минут назад. Подписал себе смертный приговор на ближайшие два года. Брак? Свадьба через два месяца? Чонгук хватается за голову и опирается спиной о стену, взъерошивая свои волосы. — Чонгук, — к нему медленно приближается Хосок, Чонгук слышит это по звуку каблуков, которые стучат по мраморному полу в коридоре. Интерьер этого дома ужасный. — Мне жаль. Тебе не нужно было идти на поводу этого старика. Джевон бы никогда не поступил так, каким бы моральным уродом ни был. — Всё ещё сомневаешься в том, что он ублюдок? Посмотри, как в один день он разрушил всю мою жизнь, думаешь, чему бы его стоило сделать это с тобой? Верно. Он бы сделал это не думая, а меньше всего я хочу, чтобы твой труд был уничтожен, — Чонгук отталкивается от стены и лицом к лицу встаёт перед братом, кладя свою руку ему на плечо. — Два года ничего не стоят. Он бы всё равно заставил меня. — Спасаешь всех, кроме себя? — Меня изменит только могила, — Чонгук слабо хмыкает и грустно улыбается и Хосок сокращает расстояние между ними шаг за шагом, обнимая младшего брата. — Мне не быть счастливым, хён. Не в этой жизни. — Ошибаешься, — альфа хлопает брата по спине. — Кстати, знаешь, что сказал Ким Тэхён, когда узнал об этом? — Хосок отстраняется от Чонгука, хитро улыбаясь. — Он обещал закатать тебя в асфальт. Он хороший парень, думаю, вы сможете подружиться. — Рад, что мы сходимся в хоть чём-то, — Чонгук смеётся, вроде как приходя в себя. Он уже не злился, хотя по прежнему был в культурном шоке. — Я пойду посплю немного. Ты куда-то торопился? — Да, у меня перерыв во время тура, пока занимаюсь записью нового альбома с Юнги и Джуном, а на следующей неделе улетаем в Торонто, три дня концерта, — с улыбкой на лице отвечает альфа. Их трио довольно быстро набрало популярность и спустя 5 лет они разъезжают по всему земному шару, устраивая концерты чуть ли не в каждом городе. Ради этой улыбки Чонгук готов жертвовать чем угодно. — Хорошо, удачи. Мы ведь ещё увидимся? — глаза младшего заблестели надеждой. — Конечно! Можешь даже поучаствовать завтра в записи, если хочешь, — Хосок ободряюще похлопывает брата по плечу. — Я поехал, высыпайся. Чонгук улыбается и кивает, спускаясь вместе с Хосоком на первый этаж. Он уходит в свою комнату, где собирался отсыпаться ближайшие 10 часов, которые потерял во время полёта.

***

— Чонгук, хватит дрыхнуть! — Сомин вихрем залетает в спальню к старшему брату. Тот проспал уже 12 с лишним часов — за окном снова утро, а Чонгук даже не собирался просыпаться. 15-ти летний подросток заваливается на большую кровать альфы, распластавшись в позе звезды. — Сколько можно спать? — Отвали, — Чонгук сталкивает сестру с кровати, укутываясь в одеяло по самые уши. Альфа был тем ещё соней и просто так мог проспать более 11 часов, а тут после перелёта…кажется, он способен проспать всю жизнь. — Потом не жалуйся, что у тебя болит голова, — довольно грозно выпалила Сомин и вышла из спальни брата, оставив его в покое. Но уснуть Чонгуку обратно не удалось, так что полежав ещё часик и полазив в телефоне, альфа поднимается с кровати и принимает ванну, в которую он попал прямиком из спальни. Проснувшегося альфу встретила мама, которая листала какой-то новомодный журнал в гостиной. В столовой уже был горячий завтрак, что слегка смутило Чонгука. В Америке он привык завтракать хлопьями и то не всегда, а тут… Какой-то президентский завтрак. — Семья Ким решила приехать сегодня, — голос отца звучит где-то в гостиной, кажется, он разговаривал со своей супругой. — Надо будет предупредить прислугу, чтобы подготовили хороший стол. — Конечно, — женщина говорила с улыбкой (?) на лице и, как показалось Чонгуку, одарила своего мужа поцелуем. Идиллия, не так ли? — Чонгук уже в столовой. Завтракает. — Передашь ему это, пусть не делает глупостей. Это в его стиле, — мужчина уходит и повисает тишина. Чонгук отдалённо слышит стук женских каблуков, а после видит мать, которая зашла в столовую. Чон Чонха с самого утра выглядела прекрасно: дорогое платье, аккуратно собранные волосы и множество дорогих украшений, на ногах туфли, что для Чонгука всё ещё остаётся непонятным. Зачем носить каблуки дома? Глупость. Чонгук совершенно не вписывался в эту семью. Его стиль мягко говоря противоречил всем нормам эстетики: огромные толстовки, обувь, которую мама ласково называет тракторами, вечные отросшие волосы до уровня скулы (Чонгук любит собирать их в пучок) и несколько тату в виде змеи, лилии и красивой надписи. Америка изменила в нём только любовь к узким штанам, которые теперь терпеть не может — онли овер-сайз и широкие штаны, ну и джинсы по классике. — Домовёнок, — женщина собирает запутанные волосы сына в небрежный хвостик и улыбается. Она берёт его лицо в свои руки и смотрит. Долго, словно пытается отсканировать Чонгука. — Слышал, о чём мы говорили с твоим отцом? — Чонгук угукает. — Раз ты сам всё слышал, то будь добр — без твоих выкрутасов. Пожалуйста, Гук-а. Не будем портить встречу себе и остальным, хорошо? — Мам, — Чонгук накрывает нежные женские руки и убирает их со своего лица. Альфа мягко улыбается, складывая ладони матери в свои, которые были куда крупнее. Он аккуратно поглаживает её кожу и поднимает взгляд на женщину. — Мне давно не 17. Я вырос и в полной мере несу ответственность за себя, но как это без моих выкрутасов, ты шутишь? Я сделаю всё, чтобы этот парень изменил своё решение. — Да чтоб тебя, — госпожа Чон измученно вздыхает и закатывает глаза, выдёргивая свои руки из хватки сына. — Я уже думала, что ты серьёзно. Чонгук смеётся, возвращаясь к трапезе, чувствуя испепеляющий взгляд матери на себе. Женщина даёт тому смачный щелбан, видимо, надеясь что это хоть как-то облагоразумит сына, но на это альфа лишь недовольно шипит, смотря вслед матери, которая без особого интереса вернулась к прежнему занятию — листать журналы. В столовую приходит Сомин. В её глазах застывшие слёзы, а в руках сломанный мобильный. Чонгук хмурит брови, смотря то на сестру в слезах, то на раздолбанный дисплей телефона. Омега шмыгает носом и кладёт груду дорогого металла на стол, забираясь на стул. Чонгук многозначительно смотрит на подростка, а после вскидывает одну бровь. — Ты чего ревёшь? — осторожно спрашивает Чонгук, дабы не сделать только хуже. Сомин у них, мягко говоря, ранимая девочка. — Из-за телефона? — Какой нахрен телефон, — девушка складывает руки на столе и падает на них лбом, измученно простонав. — Я ноготь сломала! Только что записалась, а когда хотела отключится телефон выскользнул из рук. Думала, что поймаю, но нет блин, зато ноготь сломала. Месяц отращивала! Месяц! Чонгук ржёт над сестрой, вставая со стола и убирая посуду, совсем забывая про существующий дома персонал. Он возвращается обратно к сестре, ободряюще-издевательски похлопывая её по плечу. — В носу ковыряться меньше надо — ничего ломаться не будет, — продолжает Чонгук, а Сомин уже вся покраснела от злости и обиды. — Подождёшь ещё месяцок, что тебе стоит? — Да в этом салоне запись на полгода вперёд! Всё, отвали, — Сомин вскакивает со стула, случайно ударяя Чонгука локтём в бок. — Ой, прости. Хотя стоп, какой ещё прости? Сам виноват, придурок. Чонгук, возмущённый таким поведением сестры, ловко поднимает её и закидывает на плечо. Сомин взвизгивает, начиная дубасить старшего по спине со всей силы, но это только больше раззадоривает молодого парня и он точно решился на месть в виде их бассейна на заднем дворе. Все попытки омеги вывернуться из хватки Чонгука оказываются тщетными и Сомин повисает на плече брата пластом, оставляя бессмысленные попытки ударить того ногой по голове. Её домашние штаны вот-вот спадут, но альфа не особо обращает на состояние сестры — он решительно выходит на улицу. — Только не бассейн, — как в бреду проговаривает Сомин, а после громко кричит, стоит ей увидеть Хосока около ворот. — Помогите! Он меня сейчас утопит к чертовой матери. Я же плавать не умею, блин! Как и ожидалось — в ответ на её крики о помощи старший брат начал ржать, доставая телефон и подбегая к ним, с целью увидеть это зрелище вблизи. Чонгук встаёт на бортик, перехватывая сестру и беря её на руки. Сомин начала брыкаться и кричать, но оба брата только и делали, что ржали. Это настолько выбесило девушку, что за пару секунд она придумала план спасения. Крепко ухватившись руками за шею Чонгука, она не дала альфе сделать задуманное, потому что хватка Сомин далеко не из слабых, а сигануть в бассейн самому Чону не хотелось. Зато за него это сделал Хосок — ногой толкая обоих в тёплую воду, брызги которой попали на него и на… Ким Тэхёна? Чонгук выныривает вместе с сестрой, которая собачкой доплыла до бортика. Её одежда прилипла к телу, как и длинные чёрные волосы. Сомин в мыслях проклинала своих братьев и поспешила убежать в дом, но ей это сделать помешала чья-то фигура нависшая прямо над головой. — Ой, — девушка бегает глазами по малознакомому, но не безызвестному лицу. Уложенные светлые волосы (явно покрашенные), изящные серебряные серьги в ушах отражали весенние лучи солнца, а взгляд излучал ничто иное как удивление и потрясение. «Главное, что не агрессию» — думает омега и мило улыбается, медленно поднимаясь на ноги. Этот парень был выше неё, возможно, даже выше Чонгука. 185? — И-извини, кажется, ты промок. Я сейчас попрошу принести тебе полотенце. — С кем ты там болтаешь? — Чонгук поворачивает голову и застывает. Он трёт глаза, убирая лишнюю влагу с лица и щуриться. Может у него глюки? Чонгук гуглил о своём будущем муже. Искал о нём информацию в интернете, откуда узнал его возраст, рост, вес, семью, город проживания, а также вид деятельности, благодаря которой так прославился. Ему бы с Хосоком мутить «понарошку», так бы и прибыльнее было. Звёздная парочка. А тут какой-то Чон Чонгук. О нём в интернете известно только то, что он сын Чон Джевона и Чон Чонхи — крупного предпринимателя и бывшей олимпийской чемпионки по фигурному катанию. Ким Тэхён — дважды чемпион мира по аргентинскому танго. Чонгук чисто ради интереса посмотрел его выступления, а потом альфу занесло и он чекнул почти все видео на его личном канале. Тэхён профессионал своего дела — тут Гук спорить не будет, у него язык не повернется сказать обратное. Рост 182 (на целых два сантиметра выше Чонгука), вес 60. Этому альфа слегка удивился, но всё-таки он танцор, видимо, это норма. Гук отвисает, зачесывая длинные мокрые волосы назад, но глаз с омеги не сводит. Думает о чём-то своём и сказать что либо не получается, не успевает — Тэхён его опережает. — Тёплая водичка? — на лице у омеги странная полуулыбка. Голос медовый и тягучий, словно сирена, которая завлекает заблудших моряков в свои сети. Гипнотизирует. — Залезай, узнаешь, — альфа хмыкает, подплывая к бортику, где стоял Тэхён. Он протягивает ему руку. — Чон Чонгук. — Я знаю имя своего будущего мужа, — Тэхён оглядывает альфу высокомерным взглядом, вскидывая брови и развернувшись уходит, игнорируя протянутую Гуком руку. — О, Хосоки-хён, давно не виделись, — омега одаряет старшего Чона широкой улыбкой. Чонгук раздражённо фыркает и вылезает из воды. Кажется, дружить у них не получится. Может быть он согласился, чтобы быть ближе к Хосоку? Никто не заподозрит, да и против никто не будет. Родителям наплевать, а Чонгуку тем более. В общем альфу мало волнует, зачем и почему. Ему бы сейчас привести себя в порядок и продолжать играть перед своими родителями и родителями Тэхёна ответственного и взрослого мальчика. Альфа спускается к остальным через пол часа. На нём приталенная, красная атласная рубашка, расстёгнутая на первые три пуговицы и чёрные джинсы на тугом ремне. Альфа собрал свои волосы в небольшой хвостик на затылке и нацепил на запястье часы, дабы выглядеть статно. Тэхён сидел в столовой вместе со своей семьёй и семьёй Чонгука. Его одежда намокла не сильно, но почему-то Сомин продолжала из раза в раз извиняться перед гостем. На омеге дорогая белая блузка с золотыми запонками, бежевые штаны и достаточно много украшений, которые делали этот образ куда изящнее и благороднее. Чонгук мог бы сделать комплимент, ведь Тэхён отнюдь не выглядит на 5 из 10. Тут все сто. Штаны сильно затянуты на тонкой талии — Чонгук замечает это в первую очередь. И не на ремне, как можно было предполагать, а на поясе в цвет штанов. Неужто омега настолько миниатюрный? Чонгук предпочитает предполагать, что это заслуга удалённых рёбер. Не может ведь человек быть с такой идеальной фигурой. Или может, просто Чонгук ещё не встречал таких. — Прошу прощения за инцидент, — на лице у Чонгука голливудская улыбка отработанная до идеала. Альфа делает поклон перед старшими на все 90 градусов, выражая таким образом глубочайшие извинения. Он садится на единственное свободное место рядом с Тэхёном. — Ничего страшного, с кем не бывает. Сомин уже объяснила нам все, — папа Тэхёна добродушно улыбается и отчего-то у Гука складывается впечатление, что улыбка эта вынужденная. Он пробегается глазами по лицам новых «родственников», задерживая взгляд на отце Тэхёна. Грубые и острые черты из-за которых у мужчины вечно недовольное лицо. Брови нахмурены, хотя губы расплылись в такой же улыбке своего супруга. — Давайте знакомиться? — мама Чонгука привстаёт со стула и поднимает бокал, смущённо улыбаясь. — Я рада видеть вас в нашем доме. За вас. Взрослые поднимают бокалы с различным алкоголем: у кого-то вино, а кто-то предпочёл шампанское. Тэхён и Чонгук отказались от алкоголя и подняли стаканы с водой, а Сомин скучающе смотрела на свой бокал с гранатовым соком. Тэхён таким же скучающим видом наблюдал за родителями, которые отчаянно делали вид, словно это действительно какая-то семейная встреча, когда на самом деле одно сплошное притворство. Он старался поддерживать разговор, чтобы не выглядеть слишком отстранённым, улыбался, смеялся над глупыми шутками взрослых с мыслями о том, что вернувшись домой он обязательно должен досмотреть последние серии «Хвоста феи». Беседа превратилась в очередное обсуждение бизнеса и наконец-то все перешли к главному вопросу. Чонгук был не особо рад будущему бракосочетанию, но, как и Тэхён, лишний раз не открывал рот. Альфа пустил ситуацию на самотёк, потому что уже устал бороться. — Послезавтра будет светская вечеринка. Вам надо будет появиться на ней вместе, — говорит отец Чонгука. Его тон как и всегда спокоен. Кажется, он совсем не видит в этом проблемы, как и родители Тэхёна, как и мама — всем плевать. Бизнес, прибыль, выгода — всё, что их волнует. — Проведите завтра день вместе, вам нужно привыкнуть. Если вы также будете сидеть и там, то всё провалится. Чонгук поворачивает голову к Тэхёну. В глазах альфы сожаление, ведь именно его отец предложил Ким Мино сотрудничество, которое перетекло в это. В бесчеловечный поступок по отношению к своим детям, которые мечтали о другом. Они мечтали о счастье. — В этом нет необходимости, — начинает Чонгук, но Тэхён его перебивает. — Давай встретимся завтра, — у омеги поджаты губы. Он косится на родителей, а в глазах секундное сомнение. Тэхён произнёс это с такой уверенностью, что даже взрослые удивлённо вскинули брови. — Если ты хочешь, — Чонгук кивает и приподнимает уголки губ. Зачем? К чему их приведёт этот день «вместе», если друг о друге у них только информация с гугла и ярлык: будущий муж по расчёту?

***

Вчера они так и не встретились. Чонгук резко отменил всё, написав Тэхёну краткое: «не смогу, дела», и омега соврёт, если скажет, что был хоть каплю огорчён. Его внезапное решение встретиться были вынужденной мерой, сам Тэ в этой встрече заинтересован не был — это ему только на пользу. Весь день он провалялся в своей комнате, досматривая последние серии излюбленного аниме и наслаждался своей спокойной жизнью, попивая из бокала слабоалкогольный напиток. Его никто не тревожил, что странно, ведь обычно с регулярностью раз-два в день папа заходил к нему, чтобы позвать на ужин или типа того. Но этого не происходило, поэтому омега с большой уверенность может сказать — он отдохнул. В компании последнего сезона «Хвоста феи» и персикового беллини. Сегодня они идут на крупное светское мероприятие в качестве приглашённых гостей. Тэхён и так должен был быть там, какое же мероприятие без гордости страны? А Чонгук появился бы в компании старшего брата — Чон Хосока и его друзей. Там по классике будет куча прессы, которую Тэхён не особо любит, хотя никогда не был против засветиться на международном телевидение. СМИ, словно вечно голодные звери, караулят свою жертву и не спускают с неё глаз. В данном случае жертва — это все присутствующие артисты, актёры, бизнесмены и бизнесвумен. Возле дома танцора останавливается чёрная ауди, негромко сигналя пару раз. Тэхён не спеша спускается по лестнице на первый этаж, поправляя перед зеркалом идеально сидящий на нём костюм и уложённые, прежде блондинистые — уже серебряного цвета — волосы. Омега выглядит безупречно: чёрные штаны на высокой талии и такого же цвета водолазка, заправленная в них. Ремень туго затянут, подчеркивая тонкую талию парня и обтянутые тканью штанов длинные ноги. Поверх накинут пиджак со множеством пришитых стразов на заказ, которые буквально блистали на Тэхёне. От украшений он решил отказаться, не считая любимых серьг, чтобы не портить образ лишней бижутерией. На улице солнце только опускается за горизонт и освещает ещё живой город. С утра был мелкий весенний дождь, который продолжался до четырёх дня, так что сейчас воздух был свежим, вперемешку с приятными запахами новых трав и цветов. — Хорошего вечера, Господин Ким, — дворецкий широко улыбается, открывая перед молодым омегой тяжёлую дверь, ведущую на улицу. Тэхён благодарно склоняет голову и прощается с мужчиной, спускаясь по бетонным ступенькам вниз. Чонгук стоял возле машины, пялясь в мобильный какое-то время, прежде чем поднять голову и посмотреть на выходящего Тэхёна. Он убирает телефон в карман и всматривается в уже знакомый силуэт, ожидая, когда омега наконец-то подойдёт. — Ты такой медленный, — открывая дверь с пассажирской стороны недовольно бубнит альфа, приглашая Тэхёна сесть в автомобиль. — Умей ждать, Гук-и, — кокетничает омега и садиться в ауди, дверь которой следом захлопывается. Чонгук садится за руль, пристёгиваясь и вытаскивая из бардачка автомобиля флешку с музыкой, чтобы путь был максимально комфортным, но Тэхён останавливает его, перехватывая руку альфы и читая выведенную чернилами надпись. — Time is a valuable thing, — читает он вслух почти без акцента и вскидывает бровь. — Кто разрешил бить тебе тату, ребёнок? — Что? — Чонгук округляет глаза и смотрит на Тэхёна. Его брови постепенно сводятся и Гук хмурится, измученно вздыхая и усаживаясь на место. — Ты старше меня всего лишь на… — На целый год, — перебивает Тэхён с усмешкой на лице, слегка поправляя Чонгука. — Так, что значит твоё тату? — Оно значит: не лезь не в своё дело, Тэхёни-хён, — Чонгук часто хлопает ресницами и миленько улыбается, смотря на старшего, а Ким заливается смехом, отворачиваясь к окну. — Слишком много страз, выглядит дёшево, — подмечает Чонгук, кивая подбородком на пиджак. — Едь уже, — цокает омега, пристёгивая ремень. От альфы приятно пахло корицей, совсем не терпко или ярко. Тэхёну нравились такие спокойные запахи, к тому же от альфы буквально веет домашним уютом. Чонгук сосредоточен на дороге и омега бессовестно начинает рассматривать его, подмечая совсем крошечные детали. Парень был одет не строго, но со вкусом. На нём красиво струилась свободная чёрная рубашка, расстёгнутая до груди и заправленная в брюки. Прадовские ботинки на большой подошве контрастировали, на первый взгляд, с лёгким образом альфы, но тем не менее не выглядели некрасиво. Свои длинные волосы Гук зализал назад и Тэхён только сейчас заметил андеркат младшего. На заднем сиденье валялся пиджак, который Гук скорее всего накинет. До места проведения они едут почти молча, только Чонгук пару раз спрашивал не дует ли Тэхёну с открытого окна. Огромное здание встречало их негромкой музыкой и множеством припаркованных машин. Репортёры и журналисты, словно пчёлы на мёд, сразу рванули к подъехавшей ауди Чонгука, завидев знакомые номера с тремя семёрками. Чонгук выходит из автомобиля первым. Яркие вспышки камер, одни за другой, ослепили его на пару секунд и Чонгук прикрыл глаза ладонью, дабы не потерять зрение сегодня. Он обходит свой автомобиль и открывает дверь с пассажирской стороны, подавая руку слегка волнующемуся Тэхёну. Омега грациозно выбирается из машины, держась за протянутую альфой руку. Запах Чонгука, прежде спокойный и приятный, стал резким и мускусным. Его феромоны учуяли даже за несколько метров — этому свидетельствует расступившаяся толпа журналистов. Сейчас Тэхён чувствует себя в полной безопасности. Тэ добродушно улыбается знакомым лицам, не забывая послать несколько воздушных поцелуев в камеру и после скрывается вместе с Чонгуком за массивными дверьми.