Время

Лёгкие ужасно горят из-за отсутствия кислорода, который был им необходим. А Тэхёну необходимы были поцелуи Чонгука, которыми он сейчас упивается, отвечая на них мокро и горячо. Они не могут оторваться и, если быть честными, даже не пытаются — приросли языками намертво. Они сидят в душном авто, съедая друг друга. В салоне вкусно пахнет бергамотом, и Чонгук этот запах слишком любит, настолько, что в последние дни только и делает, что пьёт по утрам чай именно с ним. Альфа благоухает этим, и каждый способен сказать, чей он. — Чонгук, — Тэхён с громким чмоком отстраняется от чужих губ, жарко выдыхая. Альфа приезжает за ним каждый день и постоянно они часами проводят в машине, целуясь. — Если мы сейчас не поедем, то заставим твоих родителей ждать. — Но я скучал, — Чонгук двигается губами ближе, но омега останавливает его, прижав ко рту младшего указательный палец. — Ну бля-ять, Тэхён. Омега смеётся, чмокая Чонгука в покрасневшие губы, и отворачивает его лицо к лобовому стеклу, намекая на то, чтобы тот уже поехал. Альфа фыркает, но со старшим не спорит и усаживается на сиденье, пристёгиваясь. Спорить с Тэхёном, как он выяснил, бесполезно. Ким держит своего альфу в ежовых рукавицах. Почти. Чонгук постоянно выигрывает, а Тэхён перед ним устоять не может. Кто вообще может? Альфа слишком сексуальный, особенно в рубашках, которые носит теперь чаще, потому что вечно таскается с Тэхёном по интервью и шоу. С премии прошло два месяца, полтора из которых Чонгука таскали по судам, в рамках дела об избиении Кан Джисона. Альфа настоял на том, чтобы родители даже не думали вмешиваться в это, ведь Чонгук виноват. Он избил человека до полумёртвого состояния, сломал ему ушные и носовые хрящи, челюсть, выбил зубы. И «откупаться» не собирался. Чонгук был готов принять наказание за содеянное преступление. Каким бы оно ни было — он не был намерен прятаться. Его адвокат хорошо поработал и Чонгука оправдали, но потребовали от альфы полную оплату лечения пострадавшего и он совсем не был против. Чон бы всё равно это сделал, потому что так он мог хоть как-то принести стоящие извинения родителям Джисона. Сегодня в 4 часа утра у них вылет в Аргентину, поэтому мама Чонгука настояла на семейном ужине. На настоящем семейном ужине с родителями Тэхёна, Сомин, Хосоком, отцом Чонгука и куда же без членов их большой семьи Намджуна и Юнги? — Помнишь, что ты мне обещал? — фары автомобиля гаснут, когда Чонгук паркуется у родительского дома, заглушая двигатель. Тэхён многозначительно смотрит на парня, давая понять, что нет — не помнит. Врёт. — Не смотри на меня так, — омега фыркает, отворачиваясь к окну. Прошлую свою течку он провёл с Чонгуком, но у них ничего не было, как и на протяжении этих двух месяцев вместе. Тэхён его просто не подпускает к себе слишком близко, и если раньше на это были причины, то сейчас омега просто Чонгука дразнит. Даёт себя трогать, горячо целовать, но как только альфа загорается — он его отталкивает, пригрозив пальцем: «красный свет, Чонгук. Нельзя». Альфа бесится, а Тэхён забавляется такому поведению, но глубоко (не так уж и глубоко, на самом деле) внутри визжит сразу из-за двух причин: во-первых, Чонгук слишком горячий, когда злится, и во-вторых, ему преимущественно важно полное согласие Тэхёна, а омега от осознания этого растекается лужей. Чонгук такой драгоценный. В последнее время и самому Киму стало трудно держаться, особенно когда Чонгук выходит из душа или переодевается, когда он собирает свои немного отросшие волосы в хвостик, когда надевает очки, когда за рулём, когда злится — всегда. И он однажды по глупости в машине ляпнул, что в Аргентине они обязательно сделают то, что так желают. — Пойдём, — Чонгук словно и не слышал ответа Тэхёна спокойно выходит из машины, дожидаясь омегу. Ким аккуратно захлопывает дверь авто, чтобы альфа не начал снова ворчать, и поправляет свои бежевые брюки, которые слегка помялись в машине. — Ты прекрасно выглядишь сегодня. — Мы виделись утром, Чонгук, — смеётся Тэхён. Они живут вместе, и Чонгук ему это говорит по несколько раз на дню, но Киму это нравится. Ему льстит с какой любовью и нежностью альфа к нему обращается. Ему льстит, что Чонгук такой только с ним. — Спасибо, — Тэхён широко улыбается. Дворецкий приветливо улыбается, открывая тяжёлые двери и давая Чонгуку с Тэхёном пройти внутрь. Их встречает Сомин, которая почти запрыгивает на старшего брата в коридоре. Они давно не виделись и девушка очень скучала по нему, альфа с улыбкой обнимает сестру, разделяя с ней это щекочущее чувство долгожданной встречи. — Бабушка, — Чонгук улыбается пожилой женщине в красно-золотом платье. Она одаривает его ответной тёпло улыбкой и подходит к обнимающимся детям, ударяя Сомин по бедру, чтобы она отстала от брата и дала ей обнять внука. — Сколько раз я говорила тебе не называть меня так, Чонгук, — она цокает, обнимая среднего внука за шею и похлопывая по плечу. — Я ещё ого-го, какая я тебе бабушка?! — Здравствуйте, Госпожа Чон, — Тэхён слегка наклоняется в знак приветствия, смахивая со своего лица чёлку светлых крашеных волос. — Рад Вас видеть. Бабушка Чонгука выпускает внука из своих объятий, с широкой улыбкой подходя к новому (нет) члену их семьи. Тэхён склоняется, чтобы ей было удобнее обнять его и вдыхает знакомый запах домашней выпечки, прикрывая глаза. Успокаивает. В коридор заваливается Хосок с Чимином? Подождите, что… Чонгук удивлённо пялится на друга и брата, которые так неожиданно здесь появились. За их спинами возникают ещё две знакомые фигуры: Джин и Намджун, что уже успели засунуть в рот еду со стола. — Их никто не приглашал, — шёпотом говорит Сомин, и Тэхён с Чонгуком тихо смеются. Омега ещё не был знаком с Чимином и Джином и, кажется, время пришло. — Мы приехали, чтобы проводить вас, — отвечает на заявление сестры Хосок, закинув руку на шею Пака, который почему-то улыбался. — Вы же не думали улететь, не попрощавшись с нами? — с прищуром смотрит Чон старший. — Идём, старшие уже тут. Чонгук переглядывается с Тэхёном и омега кивает, кладя свою ладонь поверх вытянутой руки младшего. Пальцы Кима привычно холодные, а у Чонгука наоборот — тёплые, иногда даже чересчур горячие, и это различие температур создаёт между ними дикий контраст. В столовой за столом были все, семейная атмосфера витала в воздухе, вселяя в каждого счастье и чувство умиротворения от происходящего. Родители Чона и Кима мило разговаривали, обмениваясь какими-то будничными историями. Они уже не говорили о работе, контракте, сотрудничестве и прочей ерунде — их разговор состоял из глупых шуток и рассказами из прошлого. Всё, как и должно быть. Никакого притворства. Тэхён этому бесконечно рад. Семейный ужин продолжался до 12 часов, после 00:00 наступило первое сентября — день рождения Чонгука, и правильнее будет назвать это праздничным столом в честь именин. Альфа не любил справлять свои дни рождения, которые лишь напоминали о том, что он стал на год ближе к своей смерти. Не только Чонгук праздновал сегодня свой день рождения. С ним это «счастье» разделял бизнес отца, которому исполнилось 22 года. Мауна-Кеа существует ровно столько же, сколько и Чонгук. Это получилось не специально на самом деле, но факт остаётся фактом. — …я был на открытии нашей первой точки, которая находилась в центре Пусана. Мы тогда ещё жили там, — рассказывает историю возникновения отец Чонгука. Сейчас он не выглядел тем тираном, которым выдаёт себя перед подчинёнными или который пытается прогнуть кого-то под себя с помощью угроз и насилия. Альфа сидел за столом в чёрной водолазке с красными щеками из-за алкоголя и духоты, — Вдруг мне звонят из больницы, Хосок взял трубку, потому что я был занят и после недолгого разговора бежит ко мне. Десятки людей, камеры, СМИ и громкий счастливый крик сына: братик родился! Тогда вся страна знала, что Чонгук родился благодаря прямому эфиру на едином канале. — В родовой со мной была мама. Она одной рукой держала меня, а другой набирала номер Джевона. Я даже не помню, из-за чего я кричала больше: из-за боли или из-за счастья, потому что тогда по радио передавали об успешном открытии нового ресторана, — Чонха вспоминает этот день с улыбкой на лице, как и отец с Хосоком. — Они приехали вдвоём ко мне, как только смогли. Мы обещали, что Хосок сам выберет братику имя, а Чонгук родился с голубыми глазами и Хо ассоциировал этот цвет с небом. В итоге получился небесный мальчик. — А вырос чёрт какой-то, — смеётся Хосок, а Чонгук закатывает глаза. — Обычно говорят: как корабль назовёшь, так он и поплывёт, а здесь… Все пошло не по плану! — Чимин, ударь его, я слишком далеко сижу, — говорит Гук, хмуря брови. Пак ржёт и по просьбе именинника даёт старшему Чону смачный подзатыльник. Помещение заполняется громким смехом старших и молодых. Тэхён слушал истории из детства Чонгука с огромным удовольствием, не упуская даже малейшую деталь. К сожалению, он не успел подготовить альфе подарок, но Гук не выглядел расстроенным. Он наоборот был непривычно весел сегодня, травил шутки и смеялся над ними же со всеми. Тэхён его таким ещё не видел, но у них ещё всё впереди и они успеют узнать друг-друга лучше. Чонгука и Тэхёна ждал рейс в 4 часа и пришлось прервать это беззаботное время вместе. Омеге удалось познакомиться с Чимином и Джином и он наконец-то понял, что Хосок не врал — Чонгук им действительно не сдался. Так что со спокойной душой, Ким позволил себе сблизиться с этими весёлыми парнями прежде, чем улететь. Они не знают, как долго будут находиться в Аргентине и вернутся ли обратно вообще, ведь у обоих сумасшедшие планы. Возможно, они начнут путешествовать по миру, как хотел Тэхён. Посетят Париж, Торонто, Милан, прогуляются по Швейцарии и останутся жить в Нидерландах или всё-таки вернутся на родину. А может выберут спокойную жизнь вдвоём, забросят идею со студией и переедут куда-нибудь на окраину. Жизнь слишком непредсказуема, чтобы знать всё наперёд. Они садятся в вызванное такси и едут покорять США. Точнее, пока что только в аэропорт, но главное, что начало положено. Тэхён снимает свою обувь и закидывает ноги на колени Чонгука. — Замёрзли? — спрашивает Чонгук, накрывая своими руками пальцы ног Тэхёна. Ледяные. Омега кивает, а после вытягивает свои губы трубочкой. — Тоже замёрзли? — альфа поглядывает на водителя, который был сосредоточен на дороге и тянется к старшему, чмокая в выпяченные губы. — Ты выглядишь таким усталым, — Тэхён собирает свои ноги и садится ближе к Чонгуку, кладя свой подбородок на его плечо. Будучи на ногах весь день он выглядит и чувствует себя куда бодрее, чем альфа. — и грустным. — Неправда, на самом деле я счастлив, — Гук улыбается, беря чужую ладонь в свою и переплетая с Тэхёном пальцы, целуя его в лоб. — Очень, ведь мы сейчас вместе летим осуществлять твою вторую мечту. — Чонгук, а что насчёт твоей мечты? — Тэхён вопросительно выгибает бровь, смотря на парня. Альфа никогда не говорил о своих желаниях и мечтах, стараясь помочь всем в достижении своих целей и отодвигая свои на задний план. Чонгук всегда ставил в приоритет счастье других. Брак, который был заключён для удовлетворения желания отца и ради спасения карьеры Хосока. Поездка в Пусан на пять дней, чтобы достать звёзды и дать свободу Тэхёну. Он даже согласился никогда больше с ним не пересекаться, потому что Ким этого хотел, а Чонгук, будучи влюблённым в него, не мог поступить по-другому. Тэхён осознаёт, сколько всего альфа сделал ради него, не прося ничего взамен, когда сам заслуживает всего на этой Земле. И омеге безумно хочется сделать для Чонгука что-то стоящее, что могло бы его осчастливить. — Мечта — это то, чего сложно и почти невозможно достигнуть. Все мои желания легко осуществимы, — отвечает Чонгук, поглаживая холодную кожу старшего большим пальцем. — Я хочу потратить свою жизнь на то, чтобы сделать счастливыми людей, которые этого заслуживают. Раньше я был огромным эгоистом, но сейчас мне кажется, что это лучшее, на что я могу израсходовать своё время. — Тогда исполни ещё одно моё желание и осчастливь меня, — Тэхён убирает чужие тёмные волосы за ухо и наклоняется ближе, чтобы прошептать. — Давай проживём долгую счастливую жизнь вдвоём? Я хочу, чтобы мы потратили наше время друг на друга. — Time is a valuable thing*, — цитирует своё тату Чонгук и улыбается. — Но я готов потратить его на тебя, Ким Тэхён.

***

Аргентина встречает парней тёплой погодой и мелким дождём. Так как здесь времена года отличаются от других стран, Чонгук и Тэхён вынуждены были сменить не только часовой пояс, но и календарь. Здесь они определяются по солнцестоянию, поэтому когда у всех зима — у них лето. Таким образом в декабре температура достигает почти тридцати градусов выше нуля. По идеи здесь была весна, поэтому увидеть на улице людей в лёгком пальто было не удивительно. Чонгук купил себе кофе в аэропорту, перед тем как уехать в отель и отдохнуть после долгого перелёта. Местное время — два часа дня, а время к которому привыкли Тэхён и Чонгук —около двенадцати ночи. Парни заваливаются в номер, бросая свои чемоданы на входе и направляясь прямиком в ванную, чтобы смыть с себя усталость после суток перелёта и наконец-то отдохнуть. Тэхён и Чонгук не принимают душ каждый день вместе, но время от времени это происходило. Например, когда они торопились или просто хотели полежать в ванне вдвоём. Это не было для них в новинку, но в связи с последними событиями оба чувствовали напряжение, вызванное сомнениями. Они грёбаные мазохисты. Травят друг друга этой излишней близостью и принятием душа вместе, а потом ходят как ни в чём не бывало. Словно они не пожирали друг друга глазами несколько минут ранее. Словно они этого не хотят. Тэхён выходит из ванной, завязав белый халат и садится на диван тёмно-синего цвета. Он кладёт руку на свой живот и томно выдыхает, всё ещё ощущая горячие прикосновения Чонгука в душе пару минут назад. Омега и не заметил, как эта игра обернулась против него и теперь ему ничего не остаётся, кроме как сдаться. Чонгук выходит через несколько минут, обернув на бедрах длинное полотенце. По его плечам и груди всё ещё стекает вода, потому что альфа не любит вытираться после душа. Ему нравится, когда влага высыхает на нём так, а материя лишь собирает кучу бактерий и неприятные запахи. Полотенце завязано совсем не туго и оно сползает с чужих бедёр, демонстрируя продолговатые полосы, что прячутся под оставшейся тканью. Тэхён голодным взглядом скользит по телу альфы снизу вверх, облизываясь и гулко сглатывая. Невероятный. Какой же Чон Чонгук невероятный. — Ты не писал, что мы долетели? — альфа садится рядом, устало откидываясь на мягкую спинку дивана. Он поворачивает голову к Тэхёну, который почему-то молчал, дергая край халата. — Всё нормально..? Омега поворачивается к Чонгуку лицом, подогнув под себя одну ногу, и отрицательно мотает головой на вопрос, правда не ясно, на какой из двух именно. Тэхён смотрит на альфу, который уставился на него с кучей вопросов во взгляде, но они все растворяются в поцелуе, инициатором которого стал непосредственно Ким. Его язык юркий и горячий, способный вытворять действительно удивительные вещи с Чонгуком. Это как запустить какое-нибудь устройство, спусковым крючком которого является Тэхён. Это происходит снова. Они не умеют контролировать ни себя, ни друг друга и именно по этой причине Тэхён изначально боялся Чонгука, который по натуре своей был хаотичным, непредсказуемым и вспыльчивым человеком. Точь-в-точь, как и сам Ким. Они оба совершенно неконтролируемые, когда дело касается секса и если один зажжёт фитиль, у второго произойдёт взрыв. Причём глобальный. Тэхён боялся, что они просто разорвут друг друга в клочья и не смогут остановиться. Разгорятся целым неконтролируемым пожаром, а тушить его будет некому. Оба будут заняты тем, чтобы гореть в объятиях и поцелуях друг-друга. — Только попробуй остановиться, — шепчет в губы Тэхён, когда Чонгук внезапно отстранился от его губ. Омега поднимает до этого прикрытые веки, смотря на альфу из-под гущи своих чёрных ресниц и по-лисьи щуриться. — Чонгук, я весь твой. И я очень сильно хочу, чтобы ты продолжал. Чонгук сглатывает, отпуская взгляд на завязанный халат из-под ткани которого выглядывали карамельные загорелые бёдра, усыпанные маленькими родинками и небольшими синяками от рук Чонгука, полученные три дня назад в машине. Альфа нависает над Тэхёном тучей, укладывая его на спину, и впивается в пухлые губы жарким и диким поцелуем, вырывая из омеги рваные вздохи. Ким зарывается пальцами в густые чёрные волосы Чонгука, отвечая на поцелуй, что пропитан огромным неконтролируемым желанием. Они друг друга уничтожают, хоронят и снова воскрешают, чтобы снова ощутить жар чужого дыхания на собственных губах. Чонгук тянет за один конец пояса, развязывая этот несчастный халат. Ткань моментально спадает с чужого тела, но не до конца, словно даже одежда пытается дразнить Чонгука, не давая насладиться видом на Тэхёна. Его язык касается шеи, покрывая разгорячённую кожу мокрыми поцелуями. Чонгук Тэхёна съедает, как какой-то десерт, издевательски вылизывая и кусая, а омега змеёй на постели извивается, подставляя себя для ещё большего количества поцелуев. У альфы на шее набита красивая королевская кобра и он, подобно ей, пускает в тело Тэхёна яд, который поражает тело, сердце и разум. Дурманит сильнее наркотиков, пьянит хуже алкоголя и заставляет желать ещё больше. Омега приподнимается на локтях, ногтями скребя по чужому торсу и хватаясь за край полотенца, стягивая его и бросая на пол. Он помещает в свой рот два пальца, обильно обсасывая и смотря на Чонгука. Тэхён касается ими венок на возбуждённом члене, проводя снизу вверх и сверху вниз медленно, не сводя глаз с альфы, который не стал долго терпеть такого издевательства над собой и рывком поднял Тэхёна на колени, обхватив двумя пальцами его щёки. — Сделай это, Тэхён-и, — Чонгук подносит к его рту указательный и средний палец другой руки, проталкивая их внутрь. Тэхён расслабляет горло, принимая пальцы альфы до упора и двигает головой вперёд, послушно выполняя просьбу младшего. Член заменяет пальцы и тут омеге пришлось очень постараться, ведь этот размер точно не сравниться с двумя пальцами в глотке. Ким жмурится, цепляясь пальцами за бёдра Чонгука и, расслабив горло, потихоньку начал двигать головой, пуская по члену вибрацию благодаря своим гортанным стонам. Альфа давит на затылок, всаживая свой член глубоко в глотку старшего, а тот только активнее начал его обсасывать. Капли слюны стекают по подбородку и шее вместе с предэякулятом Чонгука. Альфа получает от этого крышесносное удовольствие. Тэхён мастерски справляется с его членом, языком выводя на плоти разные узоры и изредка задевая основание зубами, принося Чонгуку приятную боль. Омега выпускает изо рта член, сыто облизываясь и приподнимая правую бровь. Тэхён возбужден, по его бёдрам обильно стекает естественная смазка, пачкая обивку дорогого дивана, а Чонгук наслаждается видом парня сверху вниз: послушный, податливый и ласковый. Таким он Кима видит не в первой, но в данной ситуации всё кажется совсем иначе. — Помнишь ты как-то хотел показать мне свои родинки? Поворачивайся, — Чонгук видит на лице Тэхёна секундное замешательство, но его почти сразу заменяет многообещающая ухмылка. — Хочешь поцеловать мою попку? — омега встаёт на четвереньки, выгибаясь в спине и смотря на Чонгука, виляя задницей. — Лучше. Тэхён поворачивается к Чонгуку задом, упираясь локтями в диван и ложась лицом на свои руки. Что ж, альфа никогда ещё не был так восхищён чужими способностями в постели. Гибкость Кима играет обоим на руку. — Только не говори, что ты собираешься…блять, — Тэхён жмурится и протяжно стонет, когда горячий и мокрый язык Чонгука касается его гиперэрогенного анального отверстия. Руки альфы оглаживают половинки, изредка пошлепывая. От крепкой хватки останутся синяки, но никого из них это сейчас не волнует. Ким насаживается на язык Чонгука, что активно его сейчас вылизывает. Он прикусывает нежную кожу вокруг, вырывая из омеги болезненный стон, который сменяется множеством громких ругательств в сторону альфы. Чонгук принимает это как за положительную реакцию на его манипуляции и поэтому продолжает. Тэхён не знает куда себя деть, ему до ужаса хорошо, когда чужой язык неприлично глубоко входит внутрь. Чонгук заигрался, но останавливаться даже не думает. Ему нравится смотреть на то, как Тэхён мучается, пригласительно виляя задом и выкрикивая его имя. — Сука, — Чонгук приподнимается, смотря на размякшего Тэхёна. — Ты кончил от моего языка? Тэхён, сдаётся мне, что о тебе плохо заботились раньше, — альфа ухмыляется, чувствуя своё превосходство над теми, кто у Кима был «до». Он до него даже не дотронулся. — Пожалуйста, Чонгук, — омега его умоляет, приподнимаясь на руках. Он выгибается в спине как кот, прося, чтобы альфа поскорее заполнил его собой. Тэхён хочет кончить ещё раз, но прежде наконец почувствовать этот член в себе. — Если ты хочешь, чтобы я умер от неудовлетворённости, мог бы и не начинать. — Ты должен подождать ещё пару минут, пока я сбегаю за презервативом, — виновато произносит Чонгук. — Я не верю твоим противозачаточным, Тэхён. И советую больше их не пить. — Тогда иди, блять, быстрее, — Тэхён падает на диван, шумно выдыхая. — Возьми несколько…десятков, не хочу в следующий раз лежать и ждать твой член с голой задницей. Чонгук подходит к куче вещей, которую они сняли перед душем и вытаскивает из своих джинс ремень. Он сооружает из него что-то типа наручников и затягивает руки омеги за спиной тугим узлом, чтобы тот не пытался дотронуться до себя, пока Гука не будет.

***

Тэхён кричит, царапая набитую на груди лилию Чонгука. За окном уже темно, как и в комнате. На полу валяются несколько раскрытых пачек презервативов разной расцветки, среди них салфетки и испачканные платки. Альфа вонзился ногтями в бёдра Кима, помогая ему, пока омега скакал на его члене уже не первый час подряд. Оба устали, но собраться с силами и оторваться друг от друга не было желания и возможности, потому что возбуждение подкатывало вновь, стоило старшему только выйти из душа. Чонгук был не в силах контролировать самого себя, а Тэхён слишком долго сдерживал в себе это сумасшедшее желание оседлать чужие бёдра. Его крашенные светлые волосы прилипли к вспотевшему лбу, шея усыпана красными, всё ещё кровоточащими, метками. Бедра и бока в каких-то местах синие, а в каких-то красные. На заднице у Тэхёна красуется огромный след от зубов альфы и как он будет сидеть — неизвестно. А ведь омега просто решил подраконить своего парня, сказав, что тот трахается так же, как и танцует. А танцует он «хуже многих». Если бы Тэхён знал, что это произведёт на Чонгука такое впечатление… Он определённо сделал бы это раньше. Кажется, у него фетиш на разъярённого альфу. — Не могу поверить, что мы потратили свой первый день в Аргентине на секс, — Чонгук завязывает использованную резинку и бросает на пол, завернув в салфетку. Он мягко целует измученного омегу в лоб, покрывая нежными чмоками всё его лицо. Кнутом и пряником, как говорится. — Ты в норме? — Я кончил сегодня больше пяти раз, ты думаешь, я могу быть в норме? — Тэхён хмурится, всё ещё пытаясь отдышаться. — Нам на интервью завтра, блять, Чонгук. Я выгляжу, как покусанная собака. — Хватит выставлять меня виноватым, лисёнок, — Чонгук обнимает Тэхёна, кладя ладонь на живот. Он осматривает омегу с ног до головы и присвистывает. — Ладно, извини. Набери себе ванную, я сбегаю в аптеку и куплю что-нибудь охлаждающее и восстанавливающее. — Представляю лицо аптекарши, у которой ты покупал две пачки презервативов, а сейчас будешь покупать мазь для моей больной задницы, — смеётся Тэхён, зарываясь пальцами в густые чёрные волосы. — Я не дойду до ванны, Гук-и. — А я не дойду до аптеки, если сейчас отнесу тебя туда, — альфа приподнимается и усмехается. — Но давай попробуем. Сильно болит? — У меня лошадиный укус на заднице. Нет, блин, совсем не сильно. — Могу поставить и на другой стороне. Так, для симметрии — Чонгук, блять!