Kinky office

      Настенные часы показывают, что уже давно пора, как бы, выходить из дома на работу, но Юнги, стоя возле кровати, сверлил взглядом небольшую упаковку, что лежала на белой простыне. Он сегодня опоздает, и его за это, естественно, накажут. Брюнету даже как-то весело от этой мысли: он улыбается, берёт упаковку в руки и сразу же разрывает целофановый слой, отбрасывая плёнку на пол, разворачивает картонную накладку и достаёт их - чёрные колготки в сетку. Да, именно поэтому он сегодня опоздает, но ему ничуть не жаль. Юнги даже не думает торопиться, потому делает всё медленно, вальяжно, аккуратно раскатывая тонкий переплёт по худым ногам и подтягивая поясок чуть выше пупка. Юнги проводит руками по бёдрам и чувствует только восторг от ощущений и предвкушения сегодняшнего "рабочего" дня. Идеально. Юнги смотрит на себя в зеркало: он стоит в белой выглаженной рубашке, с галстуком на шее, в темно-сером пиджаке и с блядскими колготками на бледных выбритых ногах, совершенно без белья и с восхищением на лице. Мин решает в придачу надеть поверх лаконичные чёрные тонкие женские трусики, чтобы придать большей пикантности своему образу, натягивает поверх классические брюки в тон пиджаку и застёгивает тугой кожаный ремень, снова глядя на своё отражение. Вот теперь, если задрать рубашку, эти колготки смотрятся куда более по-блядски при всей строгой офисной комплектации. Юнги это заводит, ему, конечно, придётся работать потом сверхурочно, но сегодня он хочет подразнить себя и придать острых ощущений этому дню. Он знает, что его сегодня точно вызовут "на ковёр", чтобы отчитать за все ошибки и сегодняшнее опоздание в кабинет босса. И он с нетерпением ждёт этого момента. Его возбуждает одна мысль о том, что он будет стоять перед ним весь такой с иголочки, в строгом костюме и с абсолютно нечитаемым выражением лица, пряча под тканью брюк эти шлюховские колготки - иначе никак не назвать.

***

Проходя внутрь офисного центра, Юнги пытается приложить свой пропуск, чтобы продолжить своё движение наверх, но, видимо, его карту временно заблокировали из-за опоздания. Только не говорите, что его сегодня же и уволили. Охранник по ту сторону поднимает трубку телефона, и едва слышно сообщает, что "да, этот ваш пришёл, впустить?" и, видимо, получив утвердительный ответ, открыл проход Юнги, пропуская его на рабочую зону. - Вам сказали пройти на шестнадцатый этаж, - с каменным лицом буркнул охранник, когда лифт пригласительно распахнул свои двери. - Благодарю, - Юнги отворачивается, входит в лифт и нажимает на нужную кнопку и, как только дверцы захлопываются, ухмыляется своему отражению в зеркале на стенке, закусывая губы в предвкушении и сжимая крепче кожаный портфель в руках. Прозвучал оповещающий звоночек о прибытии на этаж и, уверенной походкой, лавируя по коридорам, Юнги направляется в заведомо тот кабинет, где ожидает его босс, ведь иначе он на этом этаже больше не сдался никому - ни бухгалтерам, ни сисадмину. Мин проходит мимо огромный и просторный зал переговоров и ступает в приёмную, здороваясь с секретарём. - Привет, Чонха, - приветливо машет рукой Мин, улыбаясь молодой брюнетке с туго завязанным хвостом длинных волос на затылке. - Он сегодня не в настроении, - оповещает девушка, с небольшой опаской косясь на Юнги. Она зажимает кнопку на небольшом пульте у её телефона, - Господин Чон, Мин Юнги ожидает вас. - Спасибо, пусть проходит. Чуть напуганные глаза девушки сверкнули будто с предупреждением: - Удачи, Юнги. - Спасибо, не переживай за меня, - Юнги улыбается и исчезает за тяжёлой дверью кабинета босса, моментально пересекаясь с ним взглядом. Чон Хосок, как всегда, погруженный в работу, лишь на секунду оторвал свой строгий взгляд на своего сотрудника, вошедшего к нему. Он не подавал никаких знаков или жестов, чтобы тот присел, подошёл или хотя бы начал говорить, потому Мин стоит молча, с лёгким вызовом во взгляде, смотрит на своего руководителя, ожидая хотя бы одного слова с его роскошных губ. Хосок сегодня выглядел слишком серьёзным и хладнокровным: тяжёлый взгляд был направлен в широкий монитор, губы чуть поджаты от того, как он сосредоточен, пальцы сжимали именную ручку, отчего жилки и вены красиво очертили его тонкую кисть. Юнги любит носить украшения на шее, но лучше Чоновских рук он ещё не видел ничего. Мин шумно выдыхает, представляя эти самые мужественные кисти на своей шее, плюс ещё тонкая сетка, слегка сжимающая член, скрашивает фантазию, что чувствуется всей кожей от кончиков пальцев до пупка, покуда были натянуты колготки. Хосок слишком горячий от того, насколько он холодный и неприступный, он будто нарочно игнорирует его присутствие, а Юнги от этого плавит изнутри, заставляя легонько покусывать и облизывать губы, раз за разом поглядывая (пялясь) на его (охуенные) руки и серьёзное лицо. Наконец, Чон отрывается от монитора и устремляет свой взгляд на Юнги, пробегаясь глазами по всему внешнему виду подчинённого: строгий, идеально выглаженный костюм, аккуратно завязанный галстук, сверкающие классические туфли и зажатый в двух тонких кистях строгий чёрный портфель для документов. Глаза Юнги нездорово сверкали, но при этом не выражали никаких эмоций, так, что сложно было прочесть на его лице хотя бы капельку расскаяния. А ему сейчас нихрена не стыдно. Опоздал? Да он же, блять, стоит перед ним в колготках и белье, пряча их за строгостью офисной форменной оболочки, Юнги ощущает кожей мурашки от одной мысли об этом. Чон Хосок и не догадается, пока не залезет к нему под одежду. Становится жарко. Ладони Юнги потеют, он контролирует дыхание, но не его жар: казалось, он может раскалить своим выдохом металл - настолько было горячо и сложно сдерживаться, про себя проворачивать грязные мысли о том, как бы он сейчас вился под ним на этом столе из редкого сорта дуба, обжигаясь холодом длинных пальцев своего босса. - Надеюсь, Вам стыдно за то, что Вы подставляете нашу компанию своей безответственностью, - Произносит Чон, нечитаемо глядя на брюнета и сталкиваясь с его взглядом. Нихренашеньки не стыдно. - Да, господин Чон. Мне искренне жаль, что я подвёл Вас. Прошу прощения. - Прощения? - тонкая бровь Хосока насмешливо поднимается вверх. - Наша компания не терпит такого отношения к работе. Надеюсь, Вы понимаете, о чём речь. - Да, господин Чон, - Юнги склоняет голову, изображает согласие и покорность, пока готов сгореть на месте от такого властного и спокойного голоса, что заставляет покрыться мурашками всё тело вновь и вновь. Какой же этот Хосок, блять... Юнги хочется рычать, скулить, ползти к нему на коленках к его креслу, тереться щекой о его ноги и смотреть жалобно, по-блядски, царапая его бедра через ткань строгих брюк, но он стоит, выдерживает давление его взгляда, своей фантазии и лавы в крови. - Вы уже подготовили документацию за предыдущий квартал? Хосок откидывается на спинку кожаного кресла и кладёт ногу на ногу, что заметно, потому что его колено, обтянутое тёмной тканью, виднеется из-за края стола. Одной рукой он обхватывает щиколотку, разводя ноги шире и устраиваясь удобнее на своём рабочем месте. В таком вальяжном виде Юнги видит его впервые. Впиваясь взглядом в его Ролекс на тонком запястье, про себя отмечает, что роскошь Хосоку к лицу - она только подчёркивает его леденяще-обжигающую натуру, что заставляет подчиняться ему только от его тяжёлого взгляда. Многих этот взгляд заставляет стыдливо опускать голову, а Юнги - дрожать от возбуждения. - Да, могу вам предоставить? Хосок кивает на стол, за которым обычно сидят партнёры и инвесторы, чтобы Мин оставил на нём свою стопку бумаг, сложенную в папке. Брюнет подходит к этому столу и аккуратно извлекает документы из портфеля, оставляя их в указанном месте. Возбуждение явно мешает ясно мыслить в данной ситуации и его тяжело скрыть, но он, все же, старается тихонько дышать и держать портфель на уровне, чтобы было не так заметно, как в тени от краёв пиджака слегка топорщится ширинка. Он чувствует тонкий аромат одеколона босса - ни с чем не сравнимый, неизменный Армани, который всегда хотелось вдохнуть непосредственно с кожи самого Хосока. Мин вспомнил, как однажды маниакально выискивал в дорогих парфюмерных рядах тот самый запах, который всегда исходил от его руководителя. Юнги стоял перед ним напряжённый, как натянутая струнка, что вот-вот лопнет под этим взглядом. - Благодарю. Я позже рассмотрю Вашу работу, как и позже, в наказание за опоздание, отправлю Вам выплату за предыдущий квартал. - Конечно, господин, - Юнги учтиво кивает и смотрит в глаза, не выражая ни единой эмоции - он крепко держит себя в руках, как этот портфель, ручка которого уже скользит от влаги мокрых ладоней. Хосок ещё минуту прожигает его ответным взглядом и, едва ухмыльнувшись уголком губ, бегло оглядывает Юнги снова, поправляя каштановые волосы своими тонкими пальцами. - Можете быть свободны. Надеюсь на Ваше благоразумие и то, что подобных ошибок я больше не замечу с Вашей стороны. - Спасибо, господин Чон. Юнги откланялся и спокойно вышел за дверь, сталкиваясь взглядом с заинтересованной Чонхой, что параллельно разговаривала по рабочему телефону и не глядя делала заметки в ежедневнике. Она вопросительно кивнула головой, мол, ну как, на что Юнги в ответ ей просто задорно подмигивает и удаляется прочь, в сторону выхода. Но, как только он скрывается с глаз секретаря, Юнги влетает в туалет на том же этаже, шумно захлопывает за собой дверь и, прислоняясь к стенке, что до сих пор пахла хлоркой, шумно выдыхает, прикрыв глаза. Ему нужно несколько минут, чтобы прийти в себя, но то ноющее возбуждение, что он старательно прятал от прожигающих глаз за полами пиджака, уже промочило чёрную сетку колготок и ткань белья густой смазкой. Юнги дрожащими руками расстёгивает ремень, ширинку, опускает штаны до колена, поставив одну ногу на крышку унитаза, задирает одной рукой рубашку и проводит свободной по ткани женских трусиков на себе, что с трудом скрывали его член, просто прислоняя его к телу. Он опускает кромку белья и просовывает член сквозь отверстие в колготках, начиная быстро и несдержанно двигать рукой по крепкому стволу, представляя на её месте холодную кисть Хосока. Мин зажимает зубами край рубашки, пальцами свободной руки теребя сосок и довольно прикрывая глаза, еле сдерживается, чтобы не закричать, и проглатывает стоны, задыхаясь от жара, что производит его тело. Фантазия слишком яркая: Хосок в ней такой же спокойный, властный, с вкрадчивым голосом, лёгкой ухмылкой и просто сводящий с ума. Кончает он быстро, в зажатый кулак на головке, наполняя его горячей спермой. Юнги дрожит всем телом, еле отрывается от стены, чтобы оторвать кусок бумаги и стереть последствия его выдержки перед боссом с ладони. Он ещё минуту переводит дыхание, одевается, моет руки и заглядывает в зеркало, расправляя смятые волосы и края пиджака. Ему повезло, что на этом этаже в туалете всего одна кабинка, изолированная от посторонних свидетелей, так что он без всякой доли стыда улыбается самому себе в зеркале, ловя сверкающий взгляд, и уходит, как и направлялся ранее, к лифту, чтобы уже, наконец, приступить к работе.

***

Конец рабочего дня. Все сотрудники устало потягиваются, зевают, лениво собирают вещи, чтобы, наконец, отправиться домой, на заслуженный отдых, ведь завтра снова рано вставать и много работать. Юнги недовольно уставился в экран, поймав очередную ошибку в работе программы, теперь сидя и ожидая решения этой проблемы. Это только растягивало время, за окном уже темно, было видно, как падает снег, коллеги уже успели попрощаться с Мином и пожелать ему удачной отработки, пока тот сидел и ждал отклика программы. Работа шла своим чередом, осталось только сохранить и распечатать всё, что он сегодня обработал, чтобы вложить всю эту макулатуру в недельный отчёт и завершить этот день горячим кофе из кофейни напротив. Стоя возле работающего принтера, Юнги довольно зевнул и провёл рукой по своему животу, замечая, что он и забыл уже за работой то, в каком виде он вообще сегодня. Точнее то, что скрывается под его обычным офисным одеянием. Обведя пальцем сквозь форму край колготок, Юнги тихонько вздыхает, вспоминая, как он сегодня бурно кончил в кабинке туалета после визита к боссу, поскуливая от удовольствия в зажатую между зубов ткань рубашки. Хосоку просто нельзя быть таким незаконным - он доводит Юнги до изнеможения, каждый раз терроризируя собой его фантазии и сны. Юнги уже стоит у дверей лифта, ожидая его прибытия. Пора домой, но, видимо, в офисе остались ещё несколько трудоголиков, сидящих до позднего вечера, благодаря которым теперь приходится так долго ждать лифт, стоя в пустом холодном коридоре. Дверь со звоном открывается, являя взору Мина идеальные черты лица Хосока, что стоял, облокотившись о стенку и поглядывал на наручные часы. Они в долю секунды сталкиваются взглядами, но Юнги всё же проходит внутрь лифта, ожидая пока тот тронется. Хосок стоит позади и, казалось, брюнет чувствует его взгляд между лопаток и более отчётливый аромат Армани, иначе бы его не бросило в жар от того, как они впервые друг к другу так близко. Юнги медленно выдыхает и следующее, что он слышит - лёгкий удар пальцами по кнопке внутри лифта. Они плавно останавливаются и слышится второй щелчок по панели, запуская их коробку в обратном направлении. Тёмноволосый не произносит ни слова, хоть и, мягко говоря, удивлён странным манипуляциям своего босса. Они приезжают на шестнадцатый этаж - Юнги узнаёт его сразу, как распахнулась дверь, являя ему извилистый серый коридор, который сложно было спутать с каким-то другим в этом здании. - Прошу, пройдемте со мной, - произносится где-то за ухом Юнги, опаляя горячим дыханием кожу на затылке. Его слегка тряхнуло от неожиданности, но позже, послушно и без возражений, проследовал за боссом, видя, как они направляются в его кабинет. Хосок проводит ключ-карту и снимает блокировку с двери, открывая её после короткого сигнала и пропуская первым во внутрь Юнги, после чего заходит следом. Мин остаётся стоять рядом с дверью, пока шатен подходит к столу, включает тусклый теплый свет на стенах пультом и присаживается на своё кресло, удобно располагаясь в нём и с ухмылкой глядя на подчинённого, что с лёгким недоумением во взгляде смотрел в ответ, сжимая ручку портфеля. - Как хорошо, что мы с Вами пересеклись, - начинает Чон, подбирая перьевую ручку со стола и начав её медленно вертеть между пальцев. - У меня к вам есть вопрос. - Да, господин Чон. Я внимательно Вас слушаю. - Причина Вашего опоздания сегодня, - звучит более утвердительно, как для вопроса. Хосок чуть прищуривает глаза и внимательно наблюдает за выражением лица Юнги, подлавливая малейшие движения бровей и пушистых ресниц. - Я проспал, - звучит вовсе неубедительно, быстро, будто на автомате. - Я привёл Вас сюда не для того, чтобы Вы мне лгали, - Чон произносит это уже тише, более вкрадчиво, с интересом наблюдая, как Юнги пытается держать себя в руках. Очень плохо, Юнги, ты совсем не умеешь врать. - Я... - Юнги замялся, чувствуя, как начали пылать его уши. Хосок давит на него - он чувствует этот взгляд, слышит его слегка пониженный тон голоса. - Я надевал колготки. - Так долго? - Шатен усмехается, приподняв изящную бровь и прекращая вертеть ручку. Юнги не находит, что ответить боссу: он стоит весь ни то красный, ни то бледный; ему страшно и приятно одновременно - он чёртов извращенец, и Мин не может или, попросту, не хочет понимать хорошо это или плохо сейчас. Ему хочется убежать и, одновременно, остаться, рискуя быть пристыженным. Хосок склоняет голову набок, с неподдельным интересом глядя на то, как Юнги отвёл взгляд и упрямо смотрит на что угодно, но не на него. Он стоит, терпит, держится, молчит и ждёт чего угодно, медленно сгорая со стыда.. Или от чего-то ещё? - Подойди. Хосок подзывает его пальцем, внимательно прослеживая каждое движение брюнета: как он решается несколько секунд, как резко делает шаг вперёд со своего места и медленно подходит к боссу, становясь уже возле стола, заставив Хосока в кресле повернуться к нему. Он стоит перед ним, и по нему видно, как слегка подрагивают его коленки, как крепко руки сцепились на ручке портфеля и как "равнодушный" взгляд подчинённого выдаёт своим блеском Юнги с потрохами. Внутри самого Мина дико плещутся и стыд, и возбуждение: ему так неловко и приятно одновременно оттого, что ему хочется, чтобы Хосок смотрел на него ещё этим своим хитрым прищуром и с манящей ухмылкой на лице. Хосок ещё раз жестом указывает подойти ближе, на что брюнет безоговорочно повинуется и маленькими плавными шагами двигается навстречу, становясь между разведенных ног босса. Тот, подцепив руками мешающий портфель, отставляет его в сторону, убирая руки Юнги за спину, чтобы те прекращали стыдливо прикрывать собой пах. Мину сложно просто так стоять: он хочет целоваться, ластиться, нежиться, касаться... Хосок просто любовался тяжело скрываемым смущением, что испытывал Юнги на тот момент. Он не прикасался к нему, продолжал молчать и тем самым изводил своего подчинённого сладкой пыткой из смеси желания, терпения и стыда. Ровно до тех пор, пока с уст Юнги не сорвался судорожный выдох. Глаза Чона в ту же секунду просияли, он не спеша начал доставать заправленные края рубашки со штанов, поднимая белоснежную ткань до груди и оглядывая хрупкое тело напротив, с почти идеальной фарфоровой кожей и россыпью родинок на плоском животе, покуда и были натянуты сетчатые колготки. Хосоку до одури понравился этот контраст классического стиля и сетки, отчего он завороженно провёл пальцами по коже, обтянутой чёрными нитями капрона и поднял свой взгляд на лицо Юнги, который, закусив губу, послушно придерживал свою уже смятую рубашку изящными пальцами. - Это ты для меня так старался? - Улыбается босс, произнося это с приятной хрипотцой в голосе. Юнги кивает головой, ещё больше заливаясь краской и чувствуя, как его бельё, снова промокшее от смазки, липнет к головке его члена. Хосок видит, как сильно Юнги хочет его внимания, но сдержанно умалчивает об этом, потому Чон немного отстраняется, снимает с Юнги темно-серый пиджак, откладывает его аккуратно в сторону и расстёгивает ремень на штанах брюнета, одним движением доставая его из петель. Он разворачивает Мина к себе спиной, надевает кожаную ленту на его тонкие запястья и несильно, но прилично затягивает её, образовав небольшой узел. Чон поворачивает подчинённого к себе лицом обратно, чтобы теперь расстегнуть его штаны и скинуть их с худых бёдер. И каково же было его удивление, когда он наткнулся взглядом на изящное женское бельё, надетое поверх этих самых колготок, что скромно скрывало возбуждённый член, что уже обильно промочил ткань предэякулятом. Сказать, что Хосок был в восторге - это ничего не сказать. Края рубашки прикрывали часть бедер и бельё, кожа была полностью покрыта мурашками, а Юнги издал что-то на подобии тихого всхлипа, обращая на себя внимание. - Что, хочешь ко мне на ручки? Хосок произносит это с немного издевательским, но приятным тоном, после чего тянет Юнги на себя, когда тот закивал головой, чтобы он сел ему на бедра. Зрелище просто потрясающее : Хосоку не хватало слов - он просто гладил Юнги по худым ляжкам, нырял пальцами под рубашку, оглаживая выпирающие рёбра, легонько сжимал твердые соски, добиваясь тихих стонов и царапал кожу под сетчатым переплётом на талии. Хосоку определённо нравилось такое развитие событий, и он сам начал возбуждаться, чувствуя, как чуть подрагивают бёдра брюнета от ноющего желания и как сбитое дыхание напротив опаляет его висок. Хосок медленно расстёгивает пуговицы на рубашке Юнги, но оставляет две нетронутыми где-то посредине, чтобы ткань только легонько, с тихим шорохом спала с плеч, но оставалась на уровне локтей - ему так захотелось. Юнги прикрывает глаза, когда чувствует лёгкие прикосновения пальцев к своим плечам, как они невесомо щекочат кожу и плавно поднимаются к ключицам, к шее, спускаются по груди к резинке колготок на талии. Затем он чувствует лёгкие поцелуи, полные обожания, рассыпающиеся по его горячему телу, как они порхают от впадинки к впадинке, заставляя лёгкие жадно наполняться ароматом тела Хосока, от которого всё ещё пахнет блядским роскошным Армани. Пальцы шатена, коснувшиеся подбородка Мина, заставили его глаза чуть приоткрыться, сталкиваясь с томным взглядом, направленным на его губы. У Юнги они чуть раскрасневшиеся от покусываний, аккуратные, изящные - Хосок поймал себя на мысли, что зацелованными они выглядели бы ещё лучше, чем просто идеально, потому осторожно касается их своими. Он нежно сминает губы Юнги, наслаждаясь их мягкостью и робким ответом, что побуждает в нём инициативу целовать уже более настойчиво, но не разгоняя сразу со старта, а делая это медленно, растягивая удовольствие и упиваясь отдачей брюнета, что начинал легонько кусаться, требуя большего. Хосок упрямо его дразнит, не спеша и улыбаясь в поцелуй, сжимая руки на сгибе бёдер своего подчинённого. Конечно, ему хотелось разорвать от нахлынувшей страсти его сочные губы, что пропускали жаркие выдохи и тихие стоны, но Чон держал себя в руках, поставив себе за цель довести его до безумия, заставляя биться в судорогах и просить ещё. Юнги хотел сжать его волосы в руках, ощутить мягкость каштановых прядей между пальцев, но всё, что ему оставалось - это сжимать кулаки у себя за спиной, впиваясь собственными ногтями в ладони, будучи связанным собственным ремнём. Он чувствовал, как его член начинал легонько подрагивать от малейших соприкосновений с тканью или, особенно, стояком босса, вынуждая вновь и вновь кусать его губы и тихонько поскуливать в поцелуй. Он чувствовал - босс, явно, издевался над ним, держал его в узде, не позволяя ускориться и перейти на уровень выше, а этого хотелось безумно. Юнги плавно подался бёдрами вперёд, скользя промежностью по крепкому члену, скрытому тканью строгих брюк, почувствовал лёгкий оскал в поцелуе и последовавший за ним укус. Мин ликует про себя, делает ещё пару медленных движений и ощущает, как хватка хосоковых рук на бёдрах становится крепче, подталкивая к себе и направляя, задав неспешный размеренный темп. Блядская сетка.. Оба теряют контроль, как и то, когда они успели так разогнаться, уже поочерёдно кусая и зализывая друг другу губы, мокро сталкиваясь языками и хрипло постанывая от приятных ощущений. Юнги опрокидывает голову, крепко хватается за край сидения кресла и трётся одними бёдрами о стояк партнёра, что наблюдал за ним из-под приоткрытых век, глядя прямо в глаза. Наверное, только поэтому становится ещё жарче, потому что этот взгляд глаза в глаза распалял только больше, заставляя Юнги давиться воздухом, а Хосока - впервые застонать, откинув голову назад. Мин становится решительнее. Он осторожно слезает с бёдер руководителя, любуясь тем, как сильно натянулась ткань штанов на его члене, облизывает свои припухлые от несдержанных поцелуев губы и выжидающе смотрит, ожидая, пока Хосок расстегнёт ширинку. А Хосок не торопится: смотрит властно, с ухмылкой, гладит себя медленно одной рукой сквозь брюки и любуется тем, как Юнги потряхивает от возбуждения. Он просто ждёт, когда Юнги его попросит. И хватает его не надолго, потому что: - Да, блять, пожалуйста, я сейчас кончу. - Кончай, - дёргает бровью Чон, продолжая смотреть своему подчинённому прямо в глаза, не скрывая издёвки, что отражается во взгляде. Юнги скулит, заламывает брови и сжимает пальцы за спиной - его всего сковывает неистовым желанием, возбуждением и страстью. Он еле стоит на дрожащих ногах напротив шатена, почти вплотную, опьянело смотрит в глаза и, скользнув языком по уголку своих губ, ухмыляется. Хосок неторопливо себя ласкает, сдерживает себя внутри, как бешеного пса, что вот-вот готов сорваться и наброситься на Юнги, разрывая в хлам эти пиздатые колготки на нём. Пальцы свободной руки Хосока невесомо пробегаются по худой ножке к паху, надавливая на головку сквозь влажные трусики, тем самым срывая с губ первый громкий стон, легонько щекочат низ живота, и поднимаются маленькими шажочками к соску, несильно его сжимая. Чон продолжает смотреть в глаза брюнета, теребить темную горошинку, зажатую между пальцев и ловить малейшие изменения в лице парня рядом, который дрожал всем телом и толкался бёдрами вперёд от лёгких манипуляций над ним. Юнги чувствует, как волна наслаждения постепенно накрывает его тело, выбивая из лёгких протяжные стоны и просачивая сперму сквозь тонкую натянутую ткань трусиков. Белесая жидкость плавно стекает вниз по длине подрагивающего члена, а Хосок завороженно касается губами к тазовой косточке Мина, скользя влажным языком по его коже, обтянутой сеткой. - Потрясающе. Юнги аккуратно опускается на колени перед боссом и ложится щекой ему на колено, подняв на него томный взгляд и всё ещё загнанно дыша. Он начинает тереться о ногу мужчины, словно кот, выпрашивающий лакомство, двигается ближе к паху и невесомо рисует линию губами вдоль выпирающего члена, поднимая глаза на сосредоточенного на его движениях шатена. Хосок щёлкает ремнём, выталкивает пуговицу из петли, расстёгивает змейку и помогает Юнги, у которого связаны руки, немного приспустить с себя бельё и строгие выглаженные брюки. Чон попутно снимает с себя свой пиджак и откидывает его на переговорный стол, оставаясь в рубашке, на которой он расстёгивает верхние две пуговицы, откидываясь на спинку кресла. Юнги, продолжая удерживать зрительный контакт, медленно проводит языком по жилистой плоти, дразня и лаская одним кончиком головку. Хосок с нажимом гладит большим пальцем его скулу, наблюдая за тем, как его собственный член обхватывают пухлые порозовевшие губы подчинённого, как они влажно скользят по всей длине плоти, неторопливо двигаясь и плотно сжимая. Юнги с выдохом выпускает его изо рта: головка поблёскивает от обилия слюны и естественной смазки, Мин облизывается и вбирает его полностью в рот, начиная уверенно и ритмично двигаться, поглядывая боссу в глаза. Юнги выглядел лучше, чем всякая порнозвезда, его взгляд был затуманенным, жадным, желающим, от чего его хотелось только больше, глубже.. Шатен сжимает тёмные волосы в руках, прижимая парня к себе и заставляя заглатывать по самое основание, чувствуя, как его умелый язык добивается его хриплых стонов, поражая опытностью и ловкостью движений. Он отстраняет Юнги резким движением, глядя на его раскрасневшееся лицо, на пухлые, влажные, приоткрытые губы, и стекающую слюну по подбородку. Единственное, чего хотел сейчас Хосок - это вытрахать его до изнеможения. Поднявшись с кресла, Чон, всё ещё крепко сжимая миновы волосы в руке, грубо его целует и толкается языком в горячую полость рта, чувствуя в его влаге свой собственный вкус. Никогда ранее Хосок никого не целовал после минета, а значит - Юнги в этот раз чем-то отличился, раз уж в первую же ночь они так жадно целуются друг с другом после того, как брюнет ему смачно отсосал. Чон рычит ему в губы и рывком поднимает на ноги, держа Юнги за рубашку, что он ранее на нём оставил - теперь она совсем в хлам: помятая, пропахшая потом и возбуждением - отправится сразу в стирку, если доживёт до конца их игрищ целой и невредимой. Босс подталкивает Мина к столу, подхватывая его под бёдра и усаживая на край крепкой дубовой столешницы, заставляя покрыться мурашками от холодного покрытия. Смазка и презерватив находятся слишком быстро: Хосок хлопает задвижным ящиком своего рабочего стола, чуть спугнув грохотом Юнги, и швыряет найденное рядом с ним. Он стягивает с худого таза влажные, запачканные спермой Юна женские трусики, отбрасывает их в сторону и с нажимом проводит руками вдоль гладких ножек брюнета с натянутыми на них колготками. Чон покрывает его грудь горячими поцелуями, укусами и засосами, заставляя того прикрыть свои тёмные от возбуждения глаза, беспощадно оставляя метки на бледном полотне подчинённого и плавно слизывая с чувствительной кожи солёный вкус пота, после чего оставляет лёгкий поцелуй за пропирсованным ушком. Руки Хосока отстраняются от раскалённого тела Юнги, слышится щелчок крышкой тюбика и то, как он снова отлетает обратно на стол, чтобы тот не мешался. Влажные пальцы босса теперь осторожно касаются ануса сквозь отверстие в сетке и, легонько, дразня, поглаживают, не торопясь входить во внутрь. У Мина затекли руки, ему тяжело дышать от предвкушения и до одури приятных ощущений, ему хочется сейчас, быстро и грубо, но Хосок только упрямо придерживается своей цели - довести его до безумия от нетерпения. Юнги тихонько, жалобно поскуливает, когда руководитель склоняется над ним, цепляя зубами сетку в районе его паха и резким движением дёргается назад, заставляя тонкий переплёт с треском разорваться на его теле, оставляя тонкие вмятины на коже от натяжения. Хосок выравнивается, стряхивает чуть повлажневшую чёлку с лица, властным, надменным взглядом с хищной ухмылкой заглядывая в сверкающие глаза напротив, обрамлённые густыми ресницами. Он не спеша вводит один палец внутрь Юнги, заставляя его шумно выдохнуть и чуть податься бёдрами вперёд, чтобы тот, спустя несколько томительных и глубоких толчков, с такой же осторожностью ввёл и второй. Пальцы скользят внутри немного свободнее, чем ожидалось, ведь Мин далеко не из робкого десятка - он, почти каждый вечер, после тяжёлого рабочего дня, бесстыже удовлетворял себя в своей спальне, представляя на месте дилдо жилистый, горячий член своего босса. Он дрожал и извивался на простыни, проталкивая его всё резче и глубже в себя, кончая с его именем на губах. Если бы он только знал... Бровь Хосока дёргается вверх, он издевательски-медленно двигает и сгибает пальцы внутри такого разгорячённого и податливого Мина - ему самому уже хочется поскорее вытрахать из Юнги всю дурь, но сам сдерживает себя от порывов сорваться на нём просто с животной скоростью. Он изводит этой пыткой не только своего подчинённого, но и себя самого, продолжая заглядывать в глаза и неторопливо толкаться пальцами во влажное от смазки нутро. Третий палец входит почти так же плавно, заставляя чуть помедлить и позволяя Юнги привыкнуть к прохладным фалангам, что постепенно, всё глубже проникали во внутрь. С завязанными крепким ремнем руками за спиной, в смятой рубашке и порванных колготках Юнги смотрелся слишком развратно и горячо, чтобы вот так просто наблюдать за ним, пока он кусал свои губы и мелко подрагивал от каждого плавного движения и взгляда своего босса. Мину слишком тяжело становится терпеть всё это - его член во всю сочился смазкой на плоский живот и дёргался от каждого соприкосновения пальцев с простатой. - Господин Чон... - тихо тянет Юнги, в очередной раз пытаясь удержать равновесие, опираясь на костяшки собственных пальцев за спиной. - Да, мой сладкий. Чего ты хочешь? Как ты, ебать, меня только что назвал?! Юнги не мог понять: ему послышалось или нет; он удивлён или он сейчас кончит, если Хосок ещё раз так к нему обратится. Чон выжидающе смотрит, чуть приподняв свой подбородок и наблюдая за смущением и изумлением в лице подчинённого. Брюнет тряхнул головой, смахивая налипшие на лоб волосы назад и устремляя свой решительный, смелый взгляд прямо в его, хосоковы, что сверкали властью над ним. - Я хочу, чтобы ты выебал меня. И Хосоку этого достаточно, чтобы его тормоза слетели нахрен от этих слов. Пальцы резко покидают тело Мина и перемещаются цепкой хваткой на его бедра, рывком подвигая брюнета вплотную к себе и заставляя его стукнуться локтями о твёрдую поверхность столешницы. Юнги тихонько шипит и сводит брови, потому что руки ноют от тугого узла на своих запястьях, а тут ещё и локти себе чуть не расшиб о неприветливую дубовую твёрдость. Полминуты хватает на то, чтобы осторожно распечатать и раскатать презерватив по налившемуся кровью члену, после чего руки Хосока хватают уже чуть порванные колготки, разрывая их сильнее, позволяя боссу свободно скользнуть влажными от смазки руками по внутренней стороне бёдер, впиваясь в них короткими ногтями. Юнги чуть вздрогнул от странных колюче-приятных ощущений на чувствительной коже и обхватил своими ногами талию Хосока, заставляя того резкими движениями стянуть его мешающие классические туфли, которые в тот же момент отправляются в какой-то из углов кабинета. Чон прильнул ближе, опираясь одной рукой сбоку Юнги, и, взяв свой член в свободную, начал дразняще водить головкой вокруг сжимающегося входа, влажного от смазки. Мину хотелось укусить своего босса в плечо от нетерпения, но он не мог нормально дотянуться из-за немного неудобной позы, в которой он находился. Только тогда, когда Хосок услышал глухое и несдержанное рычание напротив, он толкнулся во внутрь, входя на всю длину и заставляя Юнги чуть прогнуться в пояснице, крепко сжав его член в себе. Было жарко, до боли приятно и невыносимо слишком. Тёмноволосый легонько задрожал, когда короткие, неспешные толчки начали быстро набирать разгон и резкость, выбивая из него вместе со шлепками кожи о кожу громкие, ласкающие слух стоны. Хосок вглядывался в лицо Юнги: на его приоткрытые, влажные губы, с которых срывалось сбитое дыхание и стоны от каждого его толчка, на прикрытые глаза, которые закатывались от удовольствия и темпа, капельки пота, проступившие на висках - весь Юнги был чистым произведением запрещённого искусства, лицом страсти и расскалённым металлом в руках. Чон ритмично вбивался в его хрупкое тело, чувствуя, как пульсирующе Юн сжимается вокруг него, как он цепляет его простату внутри и наслаждается его жаром и податливостью, заставляя собственным хриплым стонам звучать в унисон брюнету. В шатена хочется вцепиться руками: сорвать пуговицы с дорогущей рубашки, расцарапать мускулистые плечи и просто обнять за шею, прижавшись всем телом к нему. Хосок будто чувствовал, читал мысли, знал, что ему нужно, потому, скользнул руками за спину, одним ловким движением высвобождая кисти Юнги с кожаных оков и позволяя ему попытаться воплотить задуманное. Рубашка с шорохом сминается в тонких пальцах его подчинённого, сил расстегнуть пуговицы с первой попытки не находится из-за рваных движений и россыпи искр перед глазами. - Сними, блять, её, пожалуйста, - злится Юнги, желая прикоснуться к телу своего босса, которого так долго желал. - Такой грубый и пытаешься остаться вежливым? Хосок ухмыляется и, не прекращая движений бёдрами, ловко расстёгивает рубашку, снимает её с себя и отбрасывает куда-то в сторону кресла, возвращаясь к Юнги и хватая его своими руками за талию, направляя его навстречу толчкам и сжимая кожу вместе с сеткой, что всё ещё чудом оставалась на нём при таком-то темпе. Мин тянется обнять разгорячённого мужчину за шею, подтягивается к нему, крепко держится и влажно целует Хосока в губы, задыхаясь от резких, приятных движений. Чон сплетается с ним языком в ответ, кусает его, посасывает и позже, легонько толкает носом подбородок Юна, заставляя того откинуть голову назад, начав ласкать поцелуями шею, ощущая губами, как дико пульсирует жилка под тонкой кожей. Их обоих, казалось, сейчас затопит всей этой влагой, жаром и одичавшей страстью, что они спустили сегодня с цепи. Воздух в кабинете будто загустел, накалился, а они всё предавались друг другу, задыхаясь от эмоций и ощущений, что заполняли их до краёв. Хосок сорвался на бешеный темп, выбивая из Юнги короткие выкрики, стоны и подставляясь под его цепкие, царапающие пальцы. Самому Мину казалось, будто он не просто кончит, а умрёт - прямо здесь, сейчас, от того, как ему хорошо. С ним реальным, а не воображаемым. Обоих начинает потряхивать от нарастающей волны удовольствия, что дразнила их своим наплывом, вынуждая то замедлиться, то ускориться, оттягивая момент кульминации и только растягивая удовольствие, которое грозилось завершиться в любой момент. Хосок склоняется к лицу Юнги: он лежит перед ним весь взмокший, задыхающийся, жаждущий его внимания - он целует его медленно, чувственно, долго, толкаясь глубже, размереннее, до дрожи. Мин первым кончает, отрываясь от поцелуя и почти крича в чоновы губы, содрогаясь, казалось, от каждой молекулы вокруг, что пыталась соприкоснуться с ним. За ним, следом, сжимаемый горячим нутром Юна, изливается и Хосок, утыкаясь лбом в изгиб плеча брюнета, хрипло выстанывая что-то совсем не разборчивое. Три минуты на то, чтобы заставить себя встать, чтобы Чон осторожно покинул тело Юнги и выбросил использованный презерватив в урну, после чего возвращается к брюнету и наваливается сверху, мягко целуя Мина в изгиб челюсти. И они остаются вот так лежать друг на друге, переводя дыхание, слипшись мокрыми телами и приставшие к разжаренной поверхности дубового стола. По ощущениям прошло полчаса, а по факту - скоро утро. Не было сил даже на то, чтобы оторваться друг от друга и, как минимум, одеться, ведь взмокшие тела быстро остыли, но зачем одеваться, если можно просто полежать полуживыми в обнимку на столе? Первым зашевелился Юнги, сморгнувший лёгкую дрёму с глаз и пытающийся встать на подрагивающие локти, чтобы позже попытаться и полностью подняться со стола. Хосок нехотя оторвался от Юнги, тут же чувствуя, как нагретое телом туловище резко озябло. Молча, не произнося ни слова, пытаются найти свои вещи и одеться. И, пока Хосок стоял уже полностью одетый, поправляя Ролекс на запястье, Юнги рыскал по площади всего кабинета, пытаясь разыскать трусы и туфли. - Да ёб твою мать, куда ты их мог закинуть? Хосок улыбается слыша ругательства, и с интересом наблюдает за тем, как брюнет расхаживает без штанов, в порванных колготках лишь бы найти свои вещи. Спустя минут пять поиски венчаются успехом, Юнги одевается и отчаянно пытается пригладить руками свою смятую рубашку под пиджаком, на которой уже не хватало двух пуговиц. Они сталкиваются взглядами и молча просто заглядывают друг другу в глаза, не зная, что и сказать. - Позволь спросить.. ты это запланировал что ли? - Первым нарушает молчание Юнги, поправляя растрёпанные волосы. - Ну, скажем так, ты запланировал это раньше, а я просто подхватил твою идею, - Хосок улыбается уголком губ, наблюдая за тем, как меняется выражение лица напротив. - То есть? - Ну ты мог надеть хотя бы носки? И тут до Юнги доходит. И это, наверное, ещё видел весь офис... Хосок тихо посмеивается, заметив, как маленькие глаза подчинённого округлились, а щёки залились краской. Вот теперь точно хотелось убежать и спрятаться. - Что ж, - Хосок взглянул на время на своих наручных часах, - до начала рабочего дня нам ещё четыре часа, потому я предлагаю поехать со мной. Мин откровенно не понимает о чём идёт речь и куда его собрался везти Хосок, особенно после такого вечера. - Поспим, а потом я закажу нам завтрак... Где-то после обеда. После бессонной ночи я не позволю тебе садиться за работу, потому у тебя сегодня выходной. Со мной. - С тобой? - Брови Юнги изумлённо поднялись, выражая ни то претензию, ни то просто грубо заданный вопрос. - Да. Брюнет окинул босса беглым взглядом, минутку подумал, взвесил все "за" и "против", но, всё же, плюнув на всю свою надуманную аргументацию, решительно выдал, пожав плечами: - Ладно. Только запомни - я всегда сплю в обнимку. - Моя кандидатура тебе подойдёт? - Вполне.