Вынужденный альянс

– Я маленький чайник, толс-с-стый курнос-с-сый. Вот моя ручка, а вот мой нос-с-сик.

      Сишиас Гниющая Ночь на самом деле напоминал чайник, ржавый и разваливающийся. После долгих лет службы Повелителю Разложения, после смерти и странствования по чумным садам, десантник легиона Повелителей Ночи изменился. Он сросся с силовыми доспехами, а потом и полностью преобразовал их. О былых временах напоминали только украшения на шлеме, выполненные в виде крыльев летучей мыши.       Респиратор мешал Сишиасу пробовать похлёбку из чанов Нургла, поэтому металл проржавел и порвался. Уродливая трещина превратилась во вторую челюсть Гниющей Ночи.       Керамитовые пластины неприятно сдавливали после трапезы, а поэтому Сишиас не переживал, когда они лопнули. Теперь он мог забрасывать добычу сразу в раскрытое всему миру нутро, где шевелились прожорливые змеи-кишки.       Как и любой-другой нурглит, Гниющая Ночь никуда не спешил. Впереди вечная жизнь, так зачем торопиться? Плоть на ногах слоилась, покрывалась грибами, росла. Сабатоны лопнули и скоро совсем исчезли под бледно-зеленой кожей.       Наконец дерьмомёт – извращённая и несмешная пародия на оружие космодесанта – врос в руку, а бак с отравой, которая всегда невовремя заканчивалась, также стал одним целым с Гниющей Ночью.       Избранный Нурглом хоть и стал предводителем орды по воле Владыки, но не вёл её за собой. Он медленно переваливался с одной ноги на другую далеко позади и занимался не руководством, а расширением чумного сада на Мордвиге-Прайм. Сишиас поливал пустыню из руки-шланга до тех пор, пока из-под песка не пробивались колоски прекраснейших растений, которые обязательно порадуют Дедушку.       Зловонная коричневая жижа наконец впиталась в серое полотно пустыни. К небу потянулись зеленоватые пары, от которых Сишиас довольно прищурился и облизал ржавые губы склизким лиловым языком. Над поверхностью размокшего песка показались крохотные изумрудные стебли.       – Какие миленькие! – произнёс Сишиас.       Он наклонился и нежно, насколько может быть нежным гнилое чудовище, дотронулся до колосков хищных растений. Те почувствовали присутствие и потянулись к ржавой латной перчатке. Уже скоро эти крохи превратятся в чумные росянки или ненасытные мухоловки. Первые, мясистые стебли с железистыми волосками, привлекут обитателей болот сладкой человеческой кровью, которая на поверку окажется клеем. Не сосчитать, сколько мошек и нурглингов уже стали жертвами таких растений, однако их высушенные мумифицированные тела не отпугивали любителей сладостей. Росянки осушали глупцов и тем самым убирали слабые звенья из цепи воинства Нургла.       Мухоловки были рассчитаны на более хитрых демонов. Они выворачивались наизнанку и манили светящейся пурпурной пыльцой, которую колдуны использовали во время обрядов. Зачерпнуть горсть мог даже мало-мальски ловкий человек, но цветок никогда не позволял взять всё. Розовые листья с острыми клыками вырывались из-под земли, ловушка схлопывалась, и жадный вор отправлялся в чрево мухоловки, только ноги торчали.       Это лишь малая часть всех растений чумного сада. За спиной Сишиаса вздымался настоящий лес с громадными грибами, многоногими гусеницами и мерзкими жабами. Вот и очередной камень, облитый отравой из дерьмомёта, открыл глаза, проквакал, выпустил перепончатые лапы и поскакал найти себе что-нибудь вкусненькое. Улыбка на лице Гниющей Ночи стала ещё шире, такой, что ещё немного, и верхняя часть головы отвалится за спину. Сишиас оттёр латной рукавицей несуществующий пот со лба. Он отвлёкся от работы и посмотрел на горизонт, к которому протянулись ряды тысяч оживших мертвецов, чумоносцев и зверей Нургла. В воздухе вились облака гигантских насекомых, но они не укрыли бушующую рукотворную стихию, мерцающей огнём, таким ослепительным и опасным.       Раздался рёв могучей машины. Сквозь ряды наступающих обратно пробивался "Лэндрейдер", покрытый чёрной краской банды Сишиаса. Избранный не придумывал для них замысловатого названия, а использовал часть своего имени.       "Гниющие" соответствовали данному прозвищу. Оно отражало суть этих чумных десантников, ведь каждый из них сродни ожившему мертвецу, только не обычному человеку, а Ангелу Смерти, сражённому Сишиасом.       "Лэндрейдер", перемазанный тёмными кровавыми разводами, украшенный гниющими потрохами сбитых зомби, остановился неподалёку. Со страшным скрипом в песок упала рампа, и по ней к Сишиасу спустился один из чумных десантников, который удерживал у локтя собственную отсечённую голову.       – Хозя-я-яин, – мертвец едва шевелил губами.       В белёсых глазах не сверкала искра разума. Сишиас наделил этих тварей совсем немногими талантами.       – Живые... меша-а-ают... добраться... до хранилища-а-а, – произнесла мёртвая голова. – Они жгут нас… с небес.       – Хм, – Сишиас взялся за подбородок, подумал несколько мгновений, а потом обернулся к цветущему саду. – Что ж, мои миленькие, я дал вам жизнь, кров и тепло. Ответьте мне тем же.       Деревья, грибы и высокая трава топей зашелестели. Они стали раскачиваться, будто налетела буря. Растения пульсировали, дрожали. Кора деревьев вспучилась и частично обвалилась. Ножки и шляпки грибов покрылись люминесцирующими наростами. Сишиас протянул к ним сжатый кулак, сказал "сейчас" и раскрыл ладонь. Чумной сад исторг миллионы миллионов светящихся потусторонним светом спор, которые превратили ночь в день и ослепили все авгуры зависшей на орбите флотилии.       Теперь живым оставалось рассчитывать только на себя.