8
10 декабря 2020 г., 18:58
С появлением Вольных Клинков оборонять Форт-Дерике стало не в пример легче. Немногие демоны могли пережить орбитальную бомбардировку, и с ними без труда справлялись Роланд, Гарольд и братья Макивор. На стены случались редкие налёты чумных мух, но усиленные скитариями и десантниками солдаты охранения дали отпор.
Авраам осмотрел скудный боезапас: пара снарядов к болт-пистолету и короб с патронами к тяжёлому стабберу, позаимствованному у убитых ополченцев-предателей. Освальд мог себе позволить пользоваться "Убийцей Миротворцев", всё-таки он уверенно себя чувствовал в ближнем бою, если снаряды заканчивались. Однако сейчас меньший калибр болтера типа "Фобос" сыграл с Авраамом злую шутку. Каждый снаряд для этого оружия собирали вручную, и Авраам быстро расстрелял всё, что было.
"Пожалуй, верну "Убийцу" культу", – решил Авраам.
Где-то там вдалеке, в пустошах, возник ещё один ослепительный столб пламени, разогнавший сумерки. Ополченцы-предатели поминали лживых богов и отворачивались, а вот Авраам не упустил случая насладиться зрелищем, если уж выдалась свободная минута от отстрела плотоядных исполинских насекомых.
Лазерный луч при входе в атмосферу искажался, преломлялся, светился всеми цветами радуги. Могло показаться, что с небес на землю падает звезда. В каком-то смысле так и было. За первой последовала вторая, третья, целая дюжина. Столбы ширились, наливались насыщенным алым цветом, и Авраам даже почувствовал жар, хотя его и зону поражения отделяло пространство в несколько километров.
Когда космические корабли перестали расчерчивать пустыню замысловатыми узорами, чтобы избежать перегрева генераторов, то в дело пошли разнообразные бомбы и макроснаряды, гул от взрыва которых перекрывал даже шум взлетающих "Тетрархов". Раз за разом вместе с пронзительным штормовым ветром до расположения защитников Форта-Дерике долетала ударная волна. Она приносила с собой тучи чёрных песчинок, заточенных до бритвенной остроты и зловонный дым, в котором перемешались исключительно все неприятные запахи: от вони тухлых яиц до тошнотворно приторного аромата гниения. Авраам кривился, но не отводил взгляда. Всё-таки картина истребления орд демонов не могла не радовать после западни в Ханане.
– Пахнет победой! – воскликнула космическая псина.
Авраам сморщился, словно попробовал какой-нибудь перезревший плод с Нагары.
"Ох уж эти фенрисийские краснобаи. Что ни стычка – то великий подвиг, которому стоит посвятить песню", – подумал Авраам.
– Пахнет победой, – повторил Торгнюр. – Пахнет победой…
Пахнет победой сегодня, Для падших бедою ставший, День этот славой овеян, Как Всеотец Венценосный. Прости меня, Боже, за то, что Встал на защиту последних, Мерзких предателей-трусов. Но только так могу я, Исполнить свой долг священный. И стать самым лучшим воином Из всех Vlka Fenryka!
– Начал за здравие, а потом что-то не туда занесло, – произнёс Анрайс. – Насколько я знаю, в хвалебных песнях нужно придерживаться строгой аллитерации. Торгнюр воскликнул: – Магнусовы проклятья! Брат, ты же творческий человек! Для нас не существует никаких рамок! Анрайс усмехнулся и ответил: – Да-да, продолжай убеждать себя. – Да и в целом, – Торгнюр сказал уже тише себе под нос. – Это же не финальная версия. Я ещё десять раз переписать успею. Капитан указал на скальда пальцем и сказал: – Не забудь и о наших подвигах! И Авраам, и Ловчий отлично сегодня бились. – Пас, – отозвался Авраам. – Песня – говно. – Эй! – окликнул его Торгнюр. – Художника каждый может обидеть! – Ничего не могу с собой поделать, – Авраам развёл руками. – Я – удивительно честный малый. – Львиный евнух… – Вонючий хвост Русса. Зарождающуюся ссору прервал крик с правого фланга: – Воздух, десять часов! Чумные мухи, трутни и дроны воспользовались тем, что Ворон увёл "Хелверина" на перезарядку и рванулись в небо над Фортом-Дерике. Они явно нацелились сбить "Тетрархи" с чрезвычайно опасным грузом. Авраам зажал гашетку тяжёлого стаббера, и на сабатоны пролился дождь стреляных ещё дымящихся гильз. Десантнику вторили ополченцы. Лишь воины Караула на этом участке остались не у дел. У них просто не было оружия с необходимой прицельной дальностью. Однако слитного залпа из стабберов оказалось достаточно, чтобы повредить крылья одних насекомых и разорвать на куски других. Мухи жужжали, теряли высоту, сбрасывали наездников в последней попытке остаться в воздухе, но даже так не могли выровняться. Их ждала гибель во время падения или от очередной порции свинца, который умерщвлял даже тех, чья плоть соткана в Варпе из непереносимых страданий и подлых желаний. Дроны снизились, чтобы прикрыть рой. Чем ближе подлетали они к крепостной стене, тем злее звучал гул от десятков винтов. Спустя всего лишь пару мгновений Авраам сжал челюсти до скрипа из-за оглушительного белого шума, порождённого омерзительным сочетанием демонической плоти и богохульной техники. Череполикие шлемы ополченцев-предателей наверняка оснащались системами звукопоглощения, иначе солдаты, в лучшем случае, потеряли бы сознание. В небо протянулись столбы дыма, отмечая след ракет, лазерные лучи расчертили ночь, и пламя плясало у дула каждой автоматической винтовки. Дроны дымились, истекали слизью и, порой, взрывались, превращаясь в облака обломков и тучи ядовитых кислот. Они спикировали на укрепления и принялись заливать крепостную стену едкой жижей. Стоило только какому-нибудь ополченцу попасть под струю из разбрызгивателя, подвешенного в нижней части креветкообразного чудовища, как его противоосколочная броня тотчас же ржавела, осыпалась под ноги рыхлым мусором и впитывалась в камнебетон, от чего тот тоже становился рыхлым. Что уж говорить о человеческой плоти, если даже армейское обмундирование не выдерживало атаки? Ополченцы-предатели выли от непереносимой боли, пока оставались силы и голосовые связки, а потом превращались в зловонную биомассу, испускающую миазмы. Опустел короб тяжёлого стаббера. Авраам отбросил оружие и выхватил болт-пистолет. Он ослепил ближайшее чудовище, превратив в фонтаны слизи два уродливых буркала, расположенных одно над другим между стыков брони. Донёсся приглушённый стон. Дрона повело, и он пролил часть гнили из разбрызгивателя не на защитников, а к основанию укреплений, заляпав стены. Однако тварь сориентировалась на звук и вновь зависла над ополченцами, но не успела продолжить обработку. Капитан Караула Смерти подобрался в упор и спалил чудовище с помощью волкитного разрядника. Корпус с почерневшими останками дрона проломил парапет и сорвался вниз. Капитан уже бросился вперёд, когда его окликнул опустошитель истребительной команды: – Анрайс, назад! Эстафету по уничтожению демонической техники подхватил Торгнюр. Гравитонная пушка – редкое оружие. Её мощь поражала. Пули бились о корпус дронов в вихре вспышек, но оставляли после себя или едва заметное тёмное пятно, или маленькую рану, которая тут же затягивалась. От попадания плазменных шаров возникали широкие дымящиеся отверстия. Ракеты порой сразу срывали демонические машины в крутое пике, но чаще требовался ещё один-два точных залпа. И только поле гравитационной аномалии воздействовало на дронов едва ли не эффективнее гнили на ополченцев. Некоторые машины словно попадали в руки невидимого великана, который превращал их в спрессованное месиво из железа и плоти. Другие становились с крепостной стеной одним целым после удара эфемерного молота. Третьи просто-напросто взрывались фонтанами разъедающей гнили. – Хорош! – выкрикнул Анрайс. Однако уже было поздно. Последние солдаты охранения сгинули вместе с дронами, растворённые в ядовито-зелёных лужах. – Хм… – произнёс Торгнюр. – Пожалуй, вот эту битву я упоминать в песни не буду.
