Удел принцессы

Сложив руки на груди и хмуро слушая треск только подложенных в камин дров, Блум фыркнула. Вот уже целый час её личная наседка с длинными светлыми волосами донимала своими вопросами. Начались они с банального «Как ты себя чувствуешь?», а заканчивались уже «Как можно быть такой безответственной?» — Обычно. — Что-то сказала? — его взгляд дал понять, что последний вопрос был риторическим. — Воды хоть попей, в горле ещё не пересохло? — Ваше Высочество, оставьте язвительную натуру при себе. А лучше показывайте её во всей красе своему принцу. — Что ты прицепился к нему? Ну, съездим на Линфею, подумаешь, — девушка устало прислонила голову к спинке кровати. — Вернёмся уже завтра. — Съездите на Линфею с ночёвкой, Блум, — он навис над ней, как хмурая туча. — Орител-то знает? — Нет. — Замечательно, значит я ему и скажу. — Да стой ты! — она остановила мужчину только у дверей, кинув в него маленькую подушку. Она больше служила украшением, нежели предметом сна. — Не сдавай меня, Валтор! — Ещё я не прикрывал малолеток с бушующими гормонами, — мужчина фыркнул и снова сжал кулак. Снова так, чтобы Блум этого не увидела. Столько вопросов, которые остались без ответа с его стороны. Не мог Валтор ответить ей на то, почему цеплялся к этому парню, почему злился, когда видел его. Блум не поймёт. Сначала не поймёт, потом разозлится, а потом разочаруется. Она не раз говорила, как сильно уважает его за верность самому себе и своим принципам. Некоторые бы назвали это упрямством, заносчивостью, самовлюблённостью. Но Блум видела, что скрывается за каждым его поступком. И она поняла, почему он отказал ей тогда. Она сама же и пришла, извинилась, сказала, что всё поняла и поступила неправильно. Тогда девчушка с косичками впервые показалась ему взрослой, хотя вовсе таковой и не была. А сейчас… Сейчас, будучи взрослой, ведёт себя очень по-детски. Что на сегодняшний день его жизни? Теперь всё то, что тогда озвучила ему Блум, он готов был озвучить сам. И рассказать это более детально: как с каждым днём она превращалась в раскрывшийся утончённый бутон с опыляющей её пчёлкой внутри. Пчёлка играла роль непредсказуемой изюминки. Подойдёшь слишком близко, пчела не пожалеет даже ценой собственной жизни. Ужалит, заставит почувствовать боль. Ох, он не раз чувствовал её из-за этой девчонки! Такого не бывает, но ему нравилось абсолютно всё. В Блум будто смешалось две личности. Раскрепощённость и зажатость. Подчинение и упёртость. Строптивость и покорность. Он не раз говорил и ей, и самому себе, что она была уникальна. Несмотря на статус, вовсе не избалована. Очень воспитана, хотя с ним была немного другой — более открытой и раскрепощённой. И вот опять, будто раздвоение личности! Это даже лицемерием было нельзя назвать. Блум была человеком настроения. И он просто сходил с ума, когда её переполняли игривость, упрямство и взбалмошность. Этот человек, эта девушка, этот ребёнок, что вырос у него на руках, её Высочество и его Принцесса… Она запала в душу и сердце, навсегда выжигая собственным пламенем имя из четырёх букв. Казалось, что даже на его драконе появилась метка — прямо на сердце. И от этого он злился ещё больше, потому что не мог контролировать эмоции при виде счастливых голубков. Он и не мог контролировать эмоции? Эта с виду сладкая булочка, но настоящий чертёнок внутри просто перевернула все его правила и устои. — Я и так слишком много времени потратил, слушая жалкие уговоры, — он открыл дверь, чтобы выйти. — Ты никуда не едешь, и точка. Лежи и выздоравливай. — Со мной всё в порядке! — крикнула принцесса, едва сдерживая порыв кинуть в него второй подушкой. — Это от усталости. Наверное. Ответом ей послужил хлопок двери. В последний раз цокнув, Блум развалилась в кровати и повернула голову в сторону окна. Солнце неожиданно оказалось у самого горизонта, заставляя задаться вопросом, когда прошёл день? Видимо, в отключке она была несколько часов. Вопрос о её самочувствии волновал не только мага, который устроил самый настоящий допрос. Ей бы самой хотелось знать, что за чертовщина происходит с ней на протяжении месяца. Будто порча какая-то! В любой момент может стать не по себе — Блум теряет сознание, мучается от головокружения или тошноты. Родители, переживая за здоровье дочери, приглашали в королевские стены не одного врача. Только все как один говорили, что с принцессой всё в порядке. Валтор, в свою очередь, использовал только магию, но и его каждый раз ждало поражение. Великий маг, проживший несколько эпох, просто не понимал, что происходит. Если это ни магия, ни проблемы со здоровьем, что тогда? Думая над этим, ответить она не успела, потому что кровать сзади несильно прогнулась. Блум развернулась и встретилась с глазами своего любимого. На губах расцвела улыбка, она прильнула в открытые объятия и зарылась ему в шею. Блум никогда не замечала в себе влюбчивости, как раз наоборот. Всю жизнь её чувства были преданы только одному человеку, просто существовали в разных кондициях. Иногда заставляли выходить за черту, переполняя каждую клеточку тела, а иногда омывали душу спокойными волнами. Именно поэтому Блум не понимала, как могла влюбиться настолько быстро. И она не сомневалась в том, что это была именно любовь. Такая же, как она сама — словно с раздвоением личности. Иногда спокойной, иногда страстной, иногда злобно бушующей. Непредсказуемость стала её вторым именем. — Ты чего тут? — Кадаторта сжалился и отпустил нас пораньше, — парень погладил рыжую головку. — И я захотел увидеть тебя. — Как это мило, — она поморщилась. Всё-таки ей не нравились все эти ути-пути. — Почему ты в кровати? — Скай хмыкнул. — Время только пять. — Не бери в голову, — девушка отмахнулась, принимая сидячее положение. — Лучше пойдём погуляем. Скай даже не предполагал, как сильно ему будет нравится прогуливаться по саду королевского замка. На него выходило почти каждое окно, заставляя почувствовать себя в аквариуме, но даже несмотря на это, прогулки здесь всё равно оставались какими-то чудесными. Устроившись под вишней, Блум села между ног молодого человека, облокотив голову назад. Она едва не заснула в таком комфорте: приятная погода, звонкие птицы, размеренной дыхание над ухом, тёплая ладонь на её животе. Самое главное, что их никто не видел – крона дерева служила зонтом в дождливую погоду и их личным плащом-невидимкой. — Собрала уже вещи? Неожиданный вопрос заставляет всплыть образ её грозного учителя. Блум прикусила губу, на секунду задумавшись. Она находит в словах Валтора рациональность, смысл и логику, но всё равно отвечает тихим «Мхм». Снова мечется между двумя «я», и влюблённое «я» всё-таки побеждает в этой короткой и бессмысленной борьбе. Они распрощались, когда небо начало окрашиваться в холодные краски. Помимо своих вещей, Скай должен был забрать Сову – корабль Красного фонтана, служившего им верным другом в каждом путешествии. Тимми сказал, что прикроет друга, хотя страх виднелся в глазах даже через оптические очки. Тут бы хорошо подошёл уверенный в себе Ривен, но он не очень жаловал избалованного принца. Блум вернулась к себе. Она переоделась в удобную одежду, чувствуя себя немного непривычно. Обычно на девичьих плечах струился лёгкий шёлк или викунья, пока ноги украшали балетки с совсем крохотным каблучком. Облегающий спортивный костюм и кроссовки, несомненно, подчёркивали её фигуру, но создавали ощущение второй кожи – так сильно они облегали. В дверь постучали, а после вошли. Валтор нахмурился, увидев свою ученицу в таком виде. Нахмурился ещё больше, заметив сжатую ручку небольшого чемодана. Будто боясь его реакции, Блум отодвинула его и прикрыла своим телом, даже не думая, что так делает ещё хуже. Ещё бы голая перед ним встала. — Брось его, — мужчина кивнул на чемодан, медленно приблизившись. — Ты никуда не едешь. — Валтор, перестань, — она тяжело вздохнула, выпустив ручку багажа. — Я ведь не маленькая уже. — Маленькая, Блум, — заметив в её глазах безграничную усталость, Валтор чуть успокоился. Ему тоже надоело, безумно надоело ссориться. — Для меня всегда будешь маленькой. Девушка вяло улыбнулась. Прежнее тепло от присутствия её учителя разлилось по телу, напоминая, как приятно было это чувство. Стерев невидимые слёзы умиления, Блум обняла его. Этот забытый порыв словно колоколом прозвенел в голове и душе, заставив подчиниться. Чувствуя его аромат и тепло кожи, Блум почувствовала себя странно и как-то ново. Не так, как минуту назад. Она не могла объяснить, но было ощущение, словно Валтор совершенно незнакомый человек. И обнимает она тоже незнакомого человека. Блум резко отстранилась, когда руки Валтора начали обнимать в ответ. Она вызвала очередное негодование со стороны мужчины, но как бы ни хотела, объяснить не могла. Она вообще мало понимала своё поведение. Снова будто раздвоение личности напало. — Хватит говорить мне, что делать. Я правда уже не маленькая! — Конечно, ты ещё и не глупая. — Что?! — Я сказал достаточно понятно, ваше Высочество. И повторюсь ещё раз, — возвысившись над девушкой и заставив её задрать голову, он перешёл почти на шёпот. Тихий голос, который вызывал дрожь ужаса и у врагов, и у неё. — Ты никуда не едешь. — Попробуй меня остановить. — Я уже это сделал, принцесса. Ах, да… — Валтор обернулся в дверях. — Я обязательно докажу, что он обманывает тебя, Блум. Пока до неё доходило, как именно он это сделает, Валтор уже покинул комнату. Недоверчиво нахмурившись и цокнув, принцесса схватила ручку чемодана и собиралась проделать то же самое, однако дверь оказалась заперта. Она невольно усмехнулась, подумав, неужели запертая дверь может её удержать? В конце концов есть балкон и окно. Которые тоже оказались заперты. Несмотря на это, Блум не отчаивалась – не зря же она столько обучалась магии. Решив просто разбить окно, Блум запустила огненную сферу в стекло. Она никак не ожидала, что световой шарик отлетит обратно к ней, припечатав к стене. Болезненно прошипев, девушка потёрла голову. Можно было догадаться, что Валтор не просто заблокировал все входы и выходы, но использовал при этом одно из сильнейших своих заклинаний. Всё же это не помешало ей колдовать над дверью и окном битые полчаса. Блум оказалась заперта в собственной комнате. Заклинание Валтора было слишком сильным, чтобы разбить его с её знаниями. От злости принцесса пнула несчастный чемодан, а после взвыла от боли в ноге. Прихрамывая, она допрыгала до кровати и устало на неё плюхнулась. Обращаясь то ли к высшим силам, то ли к самому Валтору, Блум воскликнула: — Ненавижу тебя!