И что мне с ним делать?

      Морти чувствовал себя страшно уставшим. Лениво прислонившись спиной к животу Рика, он прикрыл глаза и расслабился, позволяя старику медленно водить губкой по своему телу. В голове, будто слегка поддетые кием бильярдные шары, тяжело перекатывались мысли… То, что произошло, выбило его из колеи. Он вымотался, как после смены на заводе, было немного стыдно, кожу его покрывали яркие пятна, и внутри сильно болело, но все равно было… хорошо? Довольно противоречивое заявление, но иного слова Морти и подобрать не мог. Он даже и не мог представить, что это будет так… так… — Я д-думал, ты ни за что не согласишься, — в ответ на эти слова Рик, горько усмехнувшись, откинул голову на бортик ванны. — Да я сам в ш-шоке… Что-то определенно было не так. Парень почувствовал это нутром, но спросить решился, только когда молчание между ними стало невыносимым. — Все в порядке, Р-рик? — А? Д-да-да, конечно, — ученый попытался улыбнуться, но уголки его губ тут же опали, как от непосильной нагрузки. — Все путем, детка… Вода слегка всколыхнулась, когда Морти повернулся лицом к Рику, опираясь коленками на железное дно. Ему было трудно найти слова, и он, поддавшись порыву, укололся губами о заросшую щетиной щеку — показалось ли ему, что Рик дернулся, пытаясь увернуться? — Рик, я… — и Морти со всей серьезностью, какая только имелась у него в организме, заявил: — Я всегда буду делать т-то, что ты скажешь, и… и я никогда н-не убегу!.. Ни один мускул не дрогнул в лице старика. — Я в этом и не сомневаюсь, — вздохнул он, погладив мальчика по щеке мокрой ладонью. — Точно не сомневаюсь…

***

— Блядь! Слишком рьяно пытаясь подкурить, Рик обжег себе палец пламенем зажигалки. Выругался и, взглянув на пепельницу, полную свежих окурков, испытал иррациональное желание запулить ни в чем не повинной вещью в стену — вот и настало время встретиться с последствиями! Уже всходило солнце, а он все никак не мог уснуть — даже бухло не помогло. Какую же хуйню он сотворил в этот раз, даже грабеж Федерального банка при помощи одного сноуборда не сравнится! Будет делать все, что ты скажешь, и никогда не убежит? Ха, да тебе только того и надо! Наконец-то он понял, что все Рики ищут в этих бестолковых, тупых и наивных пиздюках — покорность. Преданный щенячий взгляд, готовность пойти за своим дедушкой и в огонь, и воду… снять с себя одежду по первому слову и позволить выебать — и за что? За жрачку, приют и пару добрых слов?! Очевидно, он сделал о себе новое открытие — и оно ему совершенно не понравилось. Оставив попытки закурить, Санчез просто сел, запустив пальцы в седые волосы, и глухо завыл, мечтая вышибить свои дурные мозги из бластера ко всем чертям. Вот поэтому лучше и быть одному — точно не испортишь никому жизнь! Этот глупый, спонтанный, слишком спешный секс будто отворил очередные ворота ада в его душе, выпуская всех возможных демонов. Но Рик знал, как загнать их обратно — пошатываясь, он пошел в лабораторию.       Чистая совесть — лучшая подушка. Уж Морти-то, в отличие от него, спал себе спокойно с ладошкой под щекой, и, глядя на него, ученый почувствовал, как кишки скручиваются узлом от злости на самого себя. С пиздюков спроса нет. Они настолько недоразвитые, что просто не ведают, что творят, а конкретно этот просто делает все, что в его силах, лишь бы понравиться новому дедушке… Но он-то, сам Рик, носитель высшего разума, мог бы хоть раз подумать головой, а не хуем! Этот Морти действительно сделает все, что только попросишь, и самое ужасное — с большой вероятностью Санчез мог утверждать, что на это его конец всегда будет твердеть без перебоя. Чего совершенно не заслужил бедный, и без того побитый судьбой ребенок… Прибор для стирания памяти начал слабо светиться. Склонившись над кроватью, Рик направил его в лицо спящего Морти, как тот вдруг, поморщившись, открыл глаза — и зашелся диким криком! — Аааа!!! — в прибалдевшего ученого полетела подушка, а трясущийся пацан, забившись в угол, закрыл перекрещенными руками шею. — Уйди, уйди, да сколько уже мооожнооо!.. И только потом Морти, захлопав глазами, посмотрел на обстановку своей комнаты так, будто увидел ее впервые. — Ч-что… что это у т-тебя, Рик? — А, это? — натянуто рассмеявшись, Рик спрятал за спину стиратель. — Да это просто… я просто проверял твою, как ее, м-мозговую активность! — М-мозговую активность? — повторил парень с облегченным выдохом. — П-просто… п-п-прове… Губы его задрожали, и на последних словах он, к окончательному охуеванию Рика, расплакался с силой противопожарной сигнализации. — Д-да чтоб тебя, ну что опять стряслось?! Побудь ты мужиком хотя бы раз, Морти! Хватит уже реветь, голова потом заболит, все, п-прекращай!.. И когда жизнь Рика превратилась в ебаный филиал психбольницы? Да даже там больных не надо утихомиривать, позволяя им забираться к себе на коленочки! Он никогда не был добрым дедушкой Санта-Клаусом, но его пиздюк, похоже, иных методов не воспринимал принципиально. Стиратель все еще был у него, и он мог прямо сейчас пустить спасительную, избавляющую ото всех проблем вспышку — а вместо этого, как идиот, почему-то пытался узнать у Морти, что за представление тот только что устроил. И даже добился результата: — М-мне… мне п-п-просто почудилось к-кое-что… — Что именно? — Одна… одна п-п-плохая вещь…

***

— Только в этом сезоне — скидка на фальшивые двери!.. Визги и крики били по и так гудящей голове Морти. Выпивший Рик развалился звездой на двуспальной кровати, поглощая куски жареной курицы из картонного ведра, а он молча сидел в углу — в котором, скорее всего, ему и предстояло спать. Он бы отрубился и на полу, ведь приключения длились уже третьи сутки, но телевизор так кричал, что… — Рик… — Заткнись, п-пес! — он даже не успел попросить сделать тише, как в него полетела обглоданная косточка. — Весь день сегодня меня б-бесишь… А был ли хоть один день, когда я тебя не бесил? Последнее приключение не слишком задалось — на руке парня красовался свежий порез, закрытый белой нашлепкой пластыря. Живот его крутило от запаха мяса, под веки будто щедро насыпали песка, и в уме проносилась вся круговерть последних дней. Рик, опять преследующий какую-то свою выгоду, чужие планеты, номера мотелей, переднее сиденье тарелки, с которого его снова и снова сдергивали за шиворот, стоило только забыться в коротком сне… Ему не нравилось, как быстро пустеет бутылка деда. Выгода, на которую тот так рассчитывал, сорвалась, и теперь Морти всеми силами старался избежать бури, хотя мог только ее отсрочить. К счастью, тот не стал буянить в этот раз и, набив желудок, захрапел с пультом в руке. Курочки, увы, в ведре не осталось, но юноша все равно вытряхнул в рот остатки панировки, прилипшие ко дну. Выключил наконец телевизор, взял ненавистную бутылку и, не колеблясь, вылил ее в раковине. Вот так, Рик ведь и не вспомнит, сколько его было. И все будет спокойно… — Вставай, мразь! Пинок по ребрам выбил из Морти, скрутившегося в своем углу, желание спать. Не успел он даже понять, что случилось, как уже полетел прямиком на кровать, на шее сжались пальцы, и Рик, сидя на нем, прорычал, брызжа слюной: — Куда дел алкаху, падла?! — совсем рядом с ухом сверкнула вспышка, и раздался знакомый ужасающий треск. — Отвечай! Отвечай, мать твою!!! Опять электрошокер. Постоянно запугиваемый этим предметом Морти испытывал на себе его прямое действие всего пару раз и повторять, мягко говоря, не горел желанием, а тут еще его и душили, и он мог только хрипеть и бестолково отбиваться, уже на полном серьезе прощаясь со своей жалкой жизнью — но нет, в пережатое горло вдруг снова прорвался кислород, и Рик, напоследок обозвав его мелким говноедом, куда-то телепортировался… И что он мог сделать?! Так было всегда. Было, есть и будет, и никуда не деться от судьбы — что он мог, выбегая из номера в слезах? На что он рассчитывал?! Надежда умирает последней. Он ведь всегда мечтал о том дне, когда наконец перестанет ошибаться, и дед увидит, что даже от тупорылого Морти есть польза — но он убежал. Убежал, даже сам не зная, куда. Шатался по улицам чужой планеты несколько часов, прячась от равнодушных взглядов местных жителей — а какой толк? Рик все равно найдет его. Найдет, вернет и будет очень зол… От голода он уже готов был упасть. Череп раскалывался, местное небо раз пять сменило цвет, и, в конце концов, он… сдался. Такова правда жизни. Без Рика он не протянет и минуты, без Рика он останется совсем один, так почему бы не прекратить это глупое бунтарство и вернуться? Конечно, за подобную выходку наказание будет жестоким, ну и что? Он уже привык! Номер у них оплачен еще на день. А потом опять все начнется заново — бесконечный космос, перестрелки, новые сокровища для Рика и порезы для него, и он готов был принять свою сраную участь, со вжатой в плечи головой открывая дверь в их номер… Но тот был пуст. Ветер свистел в комнате через настежь открытое окно. И все их немногочисленные вещи куда-то пропали без следа…