И что мне с ним делать?

      Все моральные усилия Рика уходили только на то, чтобы не дать своей нижней челюсти встретиться с полом. Отфыркнув последний дым из ноздрей и резче, чем обычно, загасив сигарету в пепельнице, он решил подвести итог этой душещипательной речи пиздюка: — То есть, ты хочешь, чтобы я тебя выебал? Застенчиво шаркая носком по полу, Морти быстро закивал, краснея еще больше. — Н-ну, то есть если ты н-н-не против… Охуевшее молчание Санчеза, даже не знавшего, что ответить, он воспринял по-своему. — Н-н-но… но если нет, т-то… Видя, как этот мелкий гаденыш аккуратно пятится назад, Рик нахмурился: — Стоять! И, сверля Морти взглядом исподлобья, он строго спросил: — Ты что, думал, что после таких слов можно просто взять и спокойно съебаться? Иди сюда! Понимая, что возможности отвертеться не будет, Морти с пристыженным видом подошел и забрался на кровать, поджав под себя голые ноги — хоть и в шрамах, а все равно изящные, как у девчонки, с непонятно откуда взявшимся раздражением отметил Рик. Глубоко вдохнув и выдохнув, он, тем не менее, постарался говорить спокойно, потому что с больными на голову иначе нельзя. — К-как я понимаю, то, что я стар как говно мамонта да еще твой дед в придачу, тебя не волнует? — Н-нет, — покачал головой Морти. — И-и вообще, мораль — это искусственно созданное п-понятие… С этим типично риковским объяснением он спорить не осмелился. — Л-ладно, тогда как… к-как тебе это? — решив пойти на крайние меры, ученый схватил парня за запястье, силой притягивая его руку к своему паху. — Как т-тебе, М-морти? На, пощупай! Почувствовав кое-что у себя под ладонью, Морти слегка дернулся, но руку отнимать не стал. — Ты действительно готов к этому, а? Г-готов, что он будет внутри тебя, в-во рту, или даже… Ты хорошо подумал, Морти?! Рик рассчитывал на несколько иной результат. Он думал, что пиздюк убежит от него, заливаясь слезами и взывая к мамочке, но, видно, недооценил степень его ебанутости. — Д-да, хорошо, — упрямо свел брови пацан. — Я, к-конечно, никогда раньше этого н-не делал, н-но я уверен, что справлюсь! И прибавил почти шепотом, опуская глаза: — Если, к-конечно, ты захочешь…       Ну и дела. Вот это подарочек мне подогнали! Санчез толком не понимал, что с этим делать. Все нейронные связи в его гениальном мозгу будто перекоротило, оставляя только одно желание… Продолжить эту ебалу и посмотреть, куда она приведет. — А если… если я захочу, пес? — злорадно ухмыльнулся Рик. — Ч-что, если я скажу тебе… раздеться? — Р-р-раздеться?.. — Да, да. Ты же, вроде, был готов на все, разве нет? И здесь пиздюк его удивил. Замявшись всего на пару секунд, он схватился за края своей безразмерной футболки, стягивая ее через голову, потом так же резво вылез из трусишек и, будто компенсируя собственное же бесстыдство, сжался в закрывающий наготу комок, хлопая на Рика выжидающими влажными глазами… — Ну надо же, — снова захотелось курить, и желательно сразу целую пачку. — Похоже, ты действительно настроен серьезно, но… Он знал, что пожалеет об этом. Возможно, настолько, что позже сотрет память не только мелкому, но и себе, но какая разница? Он же Рик. Какую спокойную жизнь он бы ни вел, привычка творить хуйню без оглядки на последствия все равно у него в крови! — Но дела, знаешь ли, надо доводить до конца, — и он с усмешкой толкнул Морти, заставляя того лечь на спину. — Раз уж решился на такое, то имей смелость показать все, что предлагаешь! Рик просто хотел прищучить этого засранца. Обездвижить, прижав его тощие ручонки к матрасу, не давая возможности прикрыться, и преподать хороший урок…       Наверное, воспитательный азарт захватил его слишком сильно. Наверное, он слишком увлекся, исследуя тело, что Морти так беспечно ему доверил, вошел в слишком большой раж, играя кончиком языка с маленькими розовыми сосками, оставляя красные пятна на бледной шее и тяжело вздымающейся груди — такие отметины уж точно лучше тех, что оставил прошлый Рик — и даже не думал о том, к чему это в итоге приведет… — Ах ты, паршивец, — прошипел он с видом детектива, нашедшего неопровержимые улики для ареста преступника. — Ах ты, м-мелкий грязный п-педик… Морти в ответ на это лишь жалобно всхлипнул, закрывая пунцовые щеки руками. — Я все понял, — вкрадчиво объявил Рик, нажимая указательным пальцем на мокрую головку его вставшего члена. — Т-ты, ты просто хотел переложить ответственность, чтобы все это… все это было м-моим выбором, н-но на самом деле… Посмотри на себя, М-морти. Мне даже не пришлось сильно стараться, чтобы ты… Отвратительно. Какой же ты… какой же ты плохой м-мальчик, М-морти… — Р-рик!.. В ответ на этот возглас из пересохшего горла ученый лишь усмехнулся, шаря рукой под кроватью. — Я знаю, что надо делать, — кинув на одеяло банку вазелина, он стащил с места подушку и подпихнул ее под Морти. — Такие плохие мальчики, к-как ты, они заслуживают ос-собого отношения… И он готов был это особое отношение предоставить — от осознания того, что он тоже возбудился, Рику захотелось удариться головой об стену. Черт бы побрал этого пиздюка с его неприличными предложениями! У него ведь давно никого не было, и только этим объяснялась подобная реакция на Морти. Да иначе у него бы и не встало — на что в этом молокососе можно шишку теребить?!       Это небольшое приключение будет стоить двух хороших "мозговыносяшек", но Рик, как и другие его версии, не любил строить планов. Именно поэтому он решился на неслыханное, опускаясь ртом на член пиздюка, и хотя в первые секунды от головки, упершейся в нёбо, захотелось закашляться, он быстро привык. В конце концов, не тот это оказался размер, чтобы им давиться — и между тем, смазав сразу два пальца, он надавил на сжатую дырочку, пытаясь проникнуть внутрь… — Р-рииик, оооо!.. Девственники такие девственники. Мало того, что Морти пищал, аки школьница из нарисованной азиатской порнухи, так еще и был готов кончить едва ли не в самом начале, обломав старику весь кайф — пришлось немного притормозить. Собственный хер уже едва ли не рвал Рику белье, так что, скинув его, он гордо продемонстрировал все свое немалое богатство, на которое пиздюк вытаращился испуганным взглядом — но разве они бы остановились? Разве могло бы хоть что-то в этой Вселенной их остановить?.. Наказание только набирало обороты. Рик не давал пацану продыха, чередуя ритмичные ласки ртом с пальцами, все глубже заходящими в тугой, но податливый зад — ему нравилось, как это выглядело. Нравилось, как пульсирующие стенки сжимаются вокруг фаланг, как слегка припухли края ануса, как по-шалавистому стонет Морти, выгибаясь от каждого просчитанного нажатия на простату… Рик мог бы отправить его в космос хоть сейчас. Но, так как и самому полетать очень хотелось, он решился дойти до конца. Вытащил пальцы и, подхватив парня под бедрами, попытался войти. От тесноты, встретившей его на входе, сразу стало и дурно, и хорошо, сжав зубы и рыча от напряжения, он продолжил, навалившись на Морти всем телом, а тот, обвив его за шею дрожащими руками, протяжно хныкал: — Н-не… не м-м-могу, Р-рик… — М-можешь, — хрипел он, пытаясь сдерживать похотливое животное в себе и не быть резким. — П-потерпи… еще н-немного… Он даже и представить не мог, что дойдет до такого. Просто хотел вдолбить пиздюку немного ума-разума в голову, а вдолбил хер в его тощую задницу! Это все он виноват. Если бы он сам не предложил, я бы никогда… Оправдания могли быть любыми, а действия остались прежними. Можно сколько угодно считать себя морально правым, глядя прямо в безумные глаза мальчишки, на его припухшие губы, слыша, как он даже голос надорвал из-за своих криков, и в конце концов позорно быстро для своего стажа кончить, заполнив мелкого проказника семенем изнутри — но что от этого изменится? Правильно. Совершенно ничего. Санчез мог сколько угодно не думать о подобных вещах раньше, но теперь это случилось. С его позволения. Это он допустил, чтобы пиздюк лежал на его постели голый, весь в белых каплях — своих и чужих — и втыкал в потолок с пришибленным видом, похоже, толком не осознавая, что произошло… — Пойдем, помоемся? — сухо предложил Рик, надавливая на переносицу пальцами так, что перед глазами появились пятна. — А? Д-давай, — и, попытавшись сесть, Морти охнул. — Б-больно… А чего ты еще ждешь после того, как я хорошенько надрал тебе жопу? Еще один плюс одиночества — в том, что не приходится гаситься от толпы назойливых родственников. Он позволил себе дойти до ванной, не одеваясь и неся на руках такого же неодетого Морти, не закрывая дверей, наполнить ванну и, погрузившись в горячую воду, привести их обоих в порядок при помощи геля для душа и мочалки. Не надо было искать оправдания ни перед кем. Ни перед кем — кроме самого себя…