И что мне с ним делать?

      Время двигалось так медленно, как будто стрелки часов намазали патокой. Закончив развешивать мокрое белье на веревках, Морти устало вздохнул. Постиранные халаты покачивались на легком ветерке, напоминая отряд призраков, почему-то решившись показаться миру при солнечном свете, и еще целый день был впереди… Пустой таз с грохотом упал на стиральную машину. Закрыв дверь, мальчик уныло поплелся к себе, и каждый его шаг отдавался эхом в опустевшем доме — в последнее время он часто оставался один. Куда чаще, чем хотелось бы. Что-то определенно изменилось не в лучшую сторону. Рик будто… избегал его? Даже признать это перед самим собой было страшно — от таких мыслей почва начинала уходить из-под ног. Неужели Морти сделал что-то не так? Неужели опять все испортил?! Точно, испортил. Ровно тогда, когда решился предложить… Свет бил в глаза. Морти прищурился, смаргивая выступившие только от солнца слезы и, шмыгнув носом, пошел собираться. Он больше не мог вынести ни минуты в этих четырех стенах! Раньше вся его жизнь была сосредоточена исключительно на собственном выживании, но теперь, прожив некоторое время в спокойной обстановке, юноша начал интересоваться тем, что находится вокруг него, и не только на предмет благоприятного места для побега. И если Рик не хочет познакомить его с тем, что находится за холмами, то и ладно — Морти прекрасно справится сам!       Печаль не оставляла его. Даже на оживленной улице, заполненной местными жителями — существами, напоминающими собак с невероятно длинными висячими ушами — он чувствовал себя одиноко, и только двойная порция вафель, щедро залитых сиропом, немного скрасила тоску. Ковыряя вилкой десерт, Морти отрешенно смотрел на снующую между рыночных палаток толпу через огромную витрину кафе, как вдруг его покой неожиданно прервался. — Мы не помешаем? Две девушки, одна рыжая в белых пятнах, другая — песочного окраса, стояли около его столика с такими дружелюбными мордами, что он не смог отказать. Все равно ведь есть свободные стулья! — Ты не местный? Не видела тебя здесь раньше, — начала разговор рыженькая, пододвинувшись так близко, что Морти увидел мех ее груди в вырезе платья. — Как тебя зовут, малыш?.. Разговор завязался как-то сам собой. Он чувствовал себя несколько неловко от общения с незнакомцами, но ведь эти девчонки оказались такими классными! А почему бы и нет, черт возьми? Раз Рик не хочет иметь с ним дела — он вполне способен найти себе другую компанию, может, из этой случайной встречи завяжется прекрасная дружба! Ему все еще было паршиво, но печаль ушла на второй план, напоминая о себе лишь редким неприятным посасыванием под ложечкой. Он даже купил своим новым знакомым по мороженому, на что получил от песочной титул милашки и, о боже, томный "фыр" прямо в ухо… На кафе их приключения не закончились, ведь девушки собрались на какой-то фестиваль, и Морти не посмел отказаться — не возвращаться же домой, в самом-то деле! — Только сперва надо дойти до нужной кондиции, Морти, — хитро улыбаясь, рыжуля достала из своей большой кожаной сумки какую-то глиняную бутылку. — Ты ведь уже достаточно взрослый мальчик, верно? Это оказалось вино — кислое настолько, что захотелось выплюнуть с первого же глотка, но, стоило только распробовать, как мнение его несколько смягчилось. После принятой на грудь дозы стало как-то веселее жить, вся робость исчезла без следа, и, повиснув на руках своих спутниц, парень отправился навстречу веселью… То, что происходило дальше, он почему-то мог вспомнить только урывками. Развешанные на фонарях гирлянды, цветочный венок на его голове, то, как он кружился с девочками в хороводе, но почему-то было уже не классно, совсем не весело, его тошнило, он едва стоял на ногах, а у губ почему-то снова и снова оказывалось горлышко бутылки, и вдруг все заволокло тьмой… — Ты действительно настолько неприхотлив, босс? Здесь очень дурно пахло. Морти качало так, как будто его спустили на реке по лодке, и, скосив глаза, он еле смог разглядеть что-то… Изображение рыженькой собаки, сидящей в углу какого-то подвала и неспешно вынимающей деньги из его кошелька, двоилось и троилось перед глазами. — Заткнись, — послышалось сопение, и что-то навалилось на мальчика такой тяжестью, что он даже дышать перестал. — У меня давно уже никого не было, а этот… На Морти закапала слюна из чужой открытой пасти. Прямо над ним нависал невероятно тучный пес в полурасстегнутой рубашке, пытающийся толстыми пальцами снять с него джинсы. — Где вы достали этого хорошенького чужеземчика? Нет. Пожалуйста, нет… Мозги никак не желали слушаться, да и все остальное тело тоже. Морти никак не мог ни оттолкнуть этого "босса", ни даже языком пошевелить… — В кафе, — равнодушно бросила песочная откуда-то со стороны. — По нему сразу было видно, что идиот… И это оказались ее последние слова. Будто во сне, Морти увидел, как разлетается от выстрела ее голова. Раз, два, три — они все умерли, едва открылся портал. Умерли, залив этот ужасный подвал кровью, а Рик, выйдя из зеленой дыры, брезгливо отпихнул жирный труп босса ногой в сторону. — Вставай, черт бы тебя побрал! Снова чернота. Потом — отдаленный гул голоса, тряска, похлопывание по щекам, но ничего не помогало… — Ай! Только резкая боль в ягодице несколько привела Морти в чувство, и он осознал, что лежит без штанов на зассаном матрасе. И что рядом — крайне злой дедушка с пустым шприцем в руке… — Поднимайся, блядь! Ну все. Мне точно пришла пизда — вяло подумал парень, застегивая джинсы. Он чуть не упал, пытаясь поспеть за Риком, который до боли сильно держал его за руку — и они наконец-то оказались дома. — Это что, блядь, такое?! Т-ты как вообще увязался с этими сучками и для чего?! Идиот, ты понимаешь, куда вляпался?! У Морти не было ответа. Вообще никакого. — Т-ты меня вообще слышишь?! — перед лицом у него защелкали пальцы. — Что, даже укол не помог? Сколько ты вообще принял?! И чего именно?! Какого хуя ты ушел с незнакомками? Спросил бы чего попроще, а… Даже грядущая перспектива мучительной смерти почему-то не пугала. В голове творилась полная каша, и он не смог сказать ничего лучше, кроме как: — А-а… а ч-что т-т-такого? Они, они б-б-были х-х-хорошие… Даже Рик впал в состояние шока от такой стоеросовой тупости. — Х-хорошие?! Да уж, — фыркнул он, от души приложившись к фляге. — З-замечательные просто. Напоили, ограбили… чуть н-не выебали… Морти понятия не имел, сколько того вина выпил, но это определенно было опасное количество. Подняв на Санчеза расфокусированный взгляд, он ухмыльнулся и спросил, еле шевеля языком: — Н-ну… ну и что с т-того, если бы в… в-выебали?.. Ему точно не стоило говорить таких вещей, но дурной хмель бил по мозгам, заставляя своего хозяина нести всякую чушь. — Т-тебе… тебе же все равно, — и, видя, как изменился в лице ученый, Морти задал добивающий вопрос: — И-или… или нет? Ноги с трудом его держали. По спине бежали капли холодного пота, и отступившая было тоска снова начала заполнять все внутри чернотой. — К-конечно, нет, — глаза Рика забегали. — Я же не могу допустить, ч-чтобы моего Морти елозили всякие… В общем, не неси хуйни, п-пиздюк! Но его грозный тон по неведомой причине раззадорил мальчика только сильнее. — М-мне… мне было бы все р-равно, — прошептал он, хватаясь дрожащими пальцами за ворот голубой водолазки. — Если… если я т-тебе н-н-не нужен, т-то… то н-нахрен я сдался сам с-себе? П-пусть… пусть хоть вд-десятером насилуют, вообще п-плевать… На трезвую голову он никогда бы такого не сделал. Но проклятое вино сделало Морти слишком самоуверенным, слишком дерзким, слишком… ебанутым. И он, дыша перегарищем Рику в лицо, нагло попытался его засосать, рассчитывая непонятно на что — лишь бы эта пустота внутри исчезла! — Ах т-ты, м-мелкий… В этом коротком ругательстве прозвучал весь яд черной мамбы, но Санчез неожиданно… ответил. Ответил со злостью, с каким-то отчаянным напором, будто негодуя из-за того, что над ним посмели доминировать, и, разорвав поцелуй, больно сжал в пальцах щеки парня, глядя прямо ему в глаза. — Ох, б-боже, — прозвучала горькая усмешка. — Ч-чертов ты змееныш-искуситель, ты… Просто посмотри на себя, Морти. Да у тебя уровень похоти просто зашкаливает, м-могу… могу поклясться, ты спишь и видишь член у себя в заднице, М-морти… Лучше не играй со мной, д-детка. А то ведь напросишься на грех… И хватка неожиданно ослабла. — Думаю, рациональнее будет поговорить о твоем поведении после того, как ты проспишься!