Два льва

1520 год

— Шехзаде Сулейман, вам срочное письмо из столицы. — сказал запыхавшийся солдат, подбегая у мужчине. Сулейман быстро, резкими движениями открыл письмо, чуть не порвав, и принялся читать. С каждой строкой его лицо становилось все серьезнее, и только дочитав абсолютно все до самой точки, оторвал взгляд. Без удивления обнаружил, что все до единого присутствующие склонились перед ним. — Да здравствует Султан Сулейман! — отозвался все тот же парнишка и все повторили за ним. ***

— Папа, папа! — кричал маленький Мустафа, забегая в покои к падишаху. — Мустафа! — он ловко подхватил сына на руки, — Почему меня никто не оповестил о приезде? — обратился Сулейман к Махидевран. — Это я попросил! — гордо заявлял мальчишка, — хотел сам тебя обрадовать. — У тебя получилось, — посмеялся отец, — но уже поздно Мустафа, тебе не пора в покои? — Нет! — твердо ответил мальчик. — Почему это? — Потому что если я пойду в покои, то я сегодня больше тебя не увижу. — также твердо шехзаде аргументировал свой ответ. — Но сегодня правда уже поздно. Я обещаю что завтра мы сходим в сад вместе. — В тот самый, там где растут мои любимые розы? — Именно в тот. В силу спокойного голоса отца мальчик угомонил свой пыл, и дав поцеловать себя отцу, отправился в покои вместе с матерью. На выходе из покоев, в самих дверях Мустафа и Махидевран столкнулись с молодой рыжеволосой девушкой, и если первый совершенно не обратил на это внимания, то вторую это задело сильно. ***

1524 год

Шехзаде Мустафа всместе со своей матерью обедали в своих покоях, как неожиданно забежала Гюльфем, прерывая трапезу. Кинув волнительный взгляд на мальчика, она склонилась над Махидевран и быстро зашетпала что-то на ухо. Лицо госпожи не выражало ничего, и лишь в ее зрачках можно было увидеть агонию. Она нервно махнула рукой в знак того, что служанка свободна, и попутно выгнав из покоев всю прислугу, удалилась в свою комнату. — Валиде, что с вами? — спросил шехзаде следуя за мамой. — Мустафа, у тебя будет ещё один братик или сестричка. — всхлипывая ответила женщина… — Так почему ты не рада? — Потому что это означает, что твой папа меня не любит… ***

1530 год

Главному наследнику престола 16. Он молод, горяч, порывист. Красив как Аполлон, умён как Тот. Одним словом икона. Все ему давалось просто и легко, кроме, казалось бы, мелочи — любви. Сколько бы не было женщин в его гареме, не может найти себе хотя бы кого-то по вкусу, и сколько бы не присылала ему наложниц мать, нет в сердце его никого. В покоях — есть, а в сердце нет. Все они пустышки, покорные шавки бегающие за полами его кафтана, и надеющиеся что шехзаде взглянёт на их милое личико. Но он никогда этим не был обеспокоен. Ему и так проблем хватало… Совсем скоро он едет в Манису, а пока есть время прогуляться в саду, около любимых красных, как кровь, роз. Этот особенный сорт был завезён из Италии, и нравились они шехзаде тем, что лепестки не были нежными, какими их описывают обезумевшие поэты. Каждый бутон был упруг и тверд, а шипы были такими острыми, что можно было сравнить их с его собственной саблей. Эти розы отцветали самыми последними, и даже когда холодный снег обжигал их лепестки они радовали всех своим благоуханием. — Шехзаде Мустафа, — послышался женский, но не тонкий голос, — рада видеть вас здесь. Парень обернулся и увидел рыжеволосую женщину, подходящему к нему походкой с долей вальяжности. — Хюррем Султан. На ее и его удивление она не поклонилась, хотя должна была, женщина лишь легонько склонила голову. — Хотела поздравить вас. Мне сказали вы едете в Манису. — Да, это довольно любезно с вашей стороны. — С вашей валиде, я так полагаю. — А как же. Мы не откланяемся от традиций*. — И то верно. — сказала женщина, доставая из рукава нож. Она легонько наклонилась и срезала розу. Ту самую. Итальянскую. И с улыбкой посмотрела на Шехзаде. Она изящно поднесла цветок к кончику носа и вдохнула аромат. — Желаю удачи. — произнесла султанша хитро улыбаясь и потом добавила. — Даст Аллах такая роза не погибнет в плохой земле. — с этими словами она кинула быстрый взгляд на девушек из гарема шехзаде, что б он смог проследить за ее жестом, а после одарив парня таким же скромным поклоном зашагала по тропинкам вдаль. Он долго ещё смотрел ей вслед…