Два льва

— Сюмбюль, прекрасно что ты тут, ты мне нужен. — заявила рыжеволосая выходя в спальни гарема, — Афифе, ты тоже. Сказать что настала тишина — не сказать ничего. Каждый, кто был свидетелем действа впал в ступор увидев призрака во плоти. За три года траура Хюррем уже успела превратиться в гаремную легенду, которой то и дело пугали новоприбывших наложниц. Им ее описывали по другому: рыжеволосый демон с кровью стекающей у рта… По легендам выходила она только ночью обращалась в лису и скулила по мужу с детьми. Но вот она — Хюррем султан. Живая и совсем не страшная. Бывшая хасеки если и могла навести ужас то только своими решениями, которые были совершенно непредсказуемы после становления Мустафы на престол. Ужас читался в глазах всех присутствующих. Что она будет делать? И что у нее в голове? Кто то проклинал султана за решение оставить ее управляющей гарема, а кто то обращался с молитвами к Аллаху. Но единственный кто понимал что происходит сейчас сидел на троне, на заседании дивана. Ферзь вернулся в игру… Евнух со слезами на глазах побежал вслед за своей госпожей, подхватив под руки Афифе. — Султанша! Султанша! — восхищенно прыгал вокруг женщины слуга, на что та лишь резко обернулась и смерила Сюмбюля ледяным взглядом, который тот без труда узнал. — Афифе, будь добра, принеси книги учета. — ласково сказала Хюррем, на что хазнедар лишь скромно поклонилась и выскользнула от задыхающегося радостью Сюмбюля. Хюррем зашла в свои покои грозным тоном приказав всем выйти и захлопнула за Сюмбюлем дверь. — Свяжись с преданными мне и моим покойным сыновьям людьми. — Султанша, я боюсь вас растроить, но… — Евнух засомневался. — Но? — Верных людей не осталось. Лишь единицы раскиданы по разным провинциям империи. Мустафа на троне, его все любят… — с опаской продолжал он. — Ты свяжись, скажи что я хочу говорить! — Грозно кричала женщина. — я сумею их убедить! — Они не ответят, султанша. Госпожа упала на бархатные подушки и от беспомощности зарылась руками в волосы и громко выдохнула. Она построила свою империю в уже существующей, а сейчас… Все рухнуло. Все, что она строила годами кровью и потом исчезло. Бесследно. Она винила себя. Винила за слабость, за такой долгий траур. Если бы она не выходила из игры, если бы она продолжала править, а не тешилась видениями с маленькими златоперыми птичками, то она бы смогла удержать власть. Она управляющая гаремом, но настоящей власти у нее нет… Что ей остается? Строить новую империю. Как? Непонятно. Подумаю об этом после, сейчас я хочу видеть его. Стук в дверь. — Ты? — мужчина слегка отступил от двери и ошарашенно оглядывал Хюррем от макушки до пяток. — Удивлен? — в воздухе повисло ощущение легкого дежавю. — Если честно, слегка. Женщина вошла в покои свойственной ей вальяжной походкой, под звук закрывания двери. Пройдя мимо Мустафы она остановилась и замерла ожидая его действий. Те секунды бездействия, которые имели место быть казались годами в сложившейся ситуации. Но все-таки он решился. Пальцы аккуратно отодвинули локоны огненных волос, и не насытившись этим, поползли вниз, вдоль позвоночника. Хюррем почувствовала, что горячие губы дотронулись плеча. Аккуратно, будто спрашивая разрешения. Она не двигалась — наслаждалась. Мужчину не устроило отсутствие реакции и он слегка прикусил кожу, тут же зализывая «рану». — Хватит. — жестко слетело с губ женшины и Мустафа испуганно отлинул от нее. Но женщина лишь развернулась к нему и с хитрой улыбкой у самого уха прошептала: — Я не хочу милостивого султана. Я хочу моего Мустафу. Дай мне его. Улыбка, подобно вирусу, завладела им. Теперь можно было отпустить осторожность и поддаться греху. Женское тело в миг оказалось придавленным к стене напором, которому нельзя сопротивляться. Сначала губы, потом шея, а вскоре и грудь поддались власти мужчины, покрываясь краснеющими следами. Верх платья сполз, по призыву сильных рук, обнажив ребра. Длинные пальчики расстегивали пуговицы одна за одной, когда Мустафа вновь возжелал уста. Сбросив с себя кафтан он посмотрел Хюррем в глаза. — Ты готова стать моей? — прошептал он. — Да. — ответ походил на стон. — Готова разделить со мной трон? — Да. — женщина горела огнем, извиваясь. — Готова поменять цвет? — дразнил мужчина. — Да… — ожидание возбуждало. — А теперь скажи мне что я хочу услышать. — Я люблю тебя. По комнате разнесся женский довольный вскрик.