контраст

– привет, гук. гук раздражается и мечтает раствориться в воздухе прямо сейчас. его бесит по-идиотски довольное лицо хосока, ироническая ухмылка чона и его выступающие вены на руках, которыми он упирается в подоконник. хосок написал ему еще два дня назад, заваливая бесчисленным количеством вопросов, благодаря которым им удалось найти общий язык за такой короткий промежуток времени. он пытался сблизиться с чоном еще в клубе, но потрясенный внезапной встречей младший плохо шел на контакт, обращая внимание лишь на брата. тогда хосок решил самостоятельно достать его номер и связаться, чтобы узнать причину разлуки братьев и, возможно, помирить их. он пригласил его к себе, уверяя в том, что предупредил гука о его скором визите, и чон согласился, но был абсолютно уверен в том, что гук ничего не знает. – привет, чон, – отвечает он ровным голосом, опускаясь на ближайший стул. брат видит его перед собой в растянутой футболке и с небрежно собранными на затылке в короткий хвостик волосами, такого домашнего и уставшего, и думает, что последних четырех лет вовсе и не было. гук продолжает молчать и смотреть в ответ, словно ожидая чего-то. – а теперь расскажи мне самую стремную историю из его детства, – обращается хосок к чону, заливая три рамена горячей водой. – ну, – он недолго думает и улыбается, замечая тяжелый вздох брата. – однажды он хотел побриться налысо, потому что его бесило, что в начальной школе нас все время путали. маме пришлось спрятать машинку для стрижки волос, и я знал где она, но не говорил ему, – чон невольно усмехается, наблюдая за спокойным лицом гука. – тогда он разозлился и толкнул меня, а я упал и зацепился щекой за угол низкого шкафа. – реально? это от него у тебя шрам? – спрашивает хосок, поднимая брови и переводя взгляд на второго. – гук, ты идиот? – ага, – отвечает чон и перестает сдерживать смех, замечая невольную улыбку брата. – это бесило, мы же разные. – ну ты и придурок, – заключает хосок, передавая ему рамен и палочки. – теперь понятно, почему вы перестали общаться. – ага, я просто хотел быть единственным и мечтал о том, что когда-нибудь прикончу собственного брата, – иронизирует гук, принимая еду и пододвигая ему порцию. – садись, чон. парень присоединяется к ужину, испытывая едва заметную неловкость в чужом доме, по которому хосок провел ему небольшую экскурсию до прихода брата. он показал ему их совместную коллекцию музыкальных cd дисков, его собственные настольные игры и даже новую сушилку для белья, которую они приобрели совсем недавно из-за того, что гуку надоело сушить одежду на стульях и веревке. чон не нашел ничего необычного в их квартире: он обошел небольшие комнаты, без особого интереса рассматривая безделушки на полках и шкафах. единственное, что привлекло его внимание – гитара, стоящая в углу комнаты брата. чон помнит, как гук каждый вечер неумело учил аккорды новых песен до мозолей на пальцах, когда он выполнял домашние задания. ему нравилось, но он не думал, что в будущем гук продолжит играть. – так зачем ты переехал? –задает вопрос хосок после ужина, когда они перемещаются в гостиную, располагаясь перед телевизором. – мм, – чон откидывается на мягкие подушки кресла, переставая испытывать смущение под пристальным взглядом брата, который смотрит на него весь вечер. – подумал, что нужно сменить обстановку. я послушно жил с матерью всю свою жизнь и не жаловался, – он встречается глазами с гуком, чувствуя заметно нарастающее в воздухе напряжение. – но сейчас я не хочу, чтобы на мои решения кто-то влиял. – повзрослел, – саркастично заключает хосок и ложится, закидывая ноги на подлокотник дивана. – ты к ней ездишь? – конечно. гук демонстративно вздыхает и выпрямляется. – ты весь вечер будешь морозить его вопросами о прошлом? – мне просто любопытно, – спокойно отвечает парень и хрустит пальцами. – я наконец-то нашел интересного человека, посмотри, какой он красивый, – забавляется он, после чего вовремя реагирует и ловит запущенную гуком в него подушку. чон усмехается, наблюдая за очередной перепалкой парней, и решает перевести тему. – чем вы занимаетесь? – хосок пытается закончить университет, а я танцую, – мгновенно откликаясь, произносит гук. он продолжает изучать его лицо, любуясь слабой улыбкой на губах. – он с детьми работает, прикинь, – подключается хосок, начиная отвлеченно печатать что-то в телефоне. – о, – он соскакивает с места, не отрывая взгляд от экрана, и исчезает за дверью. гук привык к вполне заметному рассеиванию своего соседа, которому удается вести диалог сразу с несколькими людьми: хосок часто разговаривает с ним, параллельно переписываясь с кем-то в телефоне. он познакомился с ним так же в интернете; они проводили много времени в онлайн-играх и поддерживали общение на протяжение двух лет, прежде чем начать снимать квартиру вместе. чон знал, что у гука есть друг по переписке, но не особо вдавался в подробности, предполагая, что в их совместной жизни вряд ли что изменится. хосок возвращается спустя несколько минут, оставаясь на пороге комнаты и застегивая пуговицы на рубашке. – ты уходишь? – спрашивает гук, невольно поднимая брови. он не представляет, как они справятся с висящим в воздухе напряжением, и будут поддерживать такой же беззаботный и легковесный разговор в отсутствие хосока. оба думают, что продолжать играть роль братьев, которых связывают лишь семейные отношения – бессмысленно: необходимо поговорить и оставить все в прошлом, если в будущем они планируют поддерживать хоть какое-то общение. – ага, – хосок проверяет карманы, замечая в обоих лицах едва заметное смятение. – закончите эту тусовку без меня, мне нужно идти. он убирает телефон и ухмыляется, когда прощается с чоном и покидает квартиру, оставив за собой лишь неловкость и тишину. чон скользит взглядом по гостиной, пытаясь зацепиться хоть за что-то, чтобы не смотреть на брата, но ничего не находит. единственное, что привлекает его внимание – абсолютная растерянность в глазах напротив. тот не двигается и молчит какое-то время, словно теряя дар речи. чон жалеет, что пришел. – нам нужно поговорить, да? – наконец выдыхает гук. – я могу уйти, если ты хочешь, – предупреждает его чон слабым тоном голоса. он видит лишь замешательство парня и совсем не может распознать его эмоции. – мне показалось, что у нас получится нормально общаться. гук смотрит на него, жалеющего и неуверенного, испытывая теплое спокойствие вместе с сумасшедшим влечением. он единственный, кто способен вызвать в нем настолько контрастные чувства. – мы не просто братья, чон, – он выпрямляется и беспокойно крутит кольцо на указательном пальце, не отводя взгляд. – мы, блять, бывшие. это немного меняет ситуацию, и мне тяжело. – я в курсе, – спокойно отвечает тот и кусает свои влажные губы. он молчит пару секунд, пытаясь подобрать правильные слова. – знаю, что инициатором нашего расставания был я, но я скучаю, гук, – чон продолжает смотреть, ожидая от него хоть какую-нибудь реакцию, но гук не отвечает. он молчит, едва справляясь с контролированием собственных эмоций, отчаянно переполняющих его каждый раз, когда они встречаются глазами. гук может почувствовать висящее в воздухе напряжение кончиками пальцев, когда чон слишком долго ждет его ответа, после чего не выдерживает, встает и подходит, наблюдая за его реакцией. он упирается коленями в диван, по обе стороны от его ног, и подтягивается, плотно садясь на его бедра. гук усиленно сглатывает, когда в нескольких миллиметрах от своих губ слышит слабое: – ударь меня, если ты против. внезапно он приближается, не оставляя расстояния между ними, и мягко прижимается губами. чон делает это чувственно, но аккуратно и неуверенно; гук может заметить его беспокойство по дрожащим пальцам, которые он наконец переплетает со своими, ярко ощущая его тепло и такой желанный контраст. он углубляет поцелуй, отчего брат почти задыхается. чон теряет себя, когда спустя четыре года снова чувствует его физически, трогает крепкую шею и целует родные губы. он почти забыл их, заглушая горькие воспоминания новыми партнерами, но внезапное присутствие гука вновь побудило в нем невыносимое желание прикоснуться к нему. всю свою жизнь он пытался оставаться сдержанным, спокойным и правильным, но гук всегда сбивал его: вызывал в нем настолько противоречивые эмоции, что чон едва мог справиться с ними. трудно оставаться хорошим сыном, когда испытываешь нестерпимое влечение к собственному близнецу. чон извинялся перед мамой, когда она обнаружила подростков в объятиях друг друга, ранним утром заходя в комнату с чистым бельем. спустя два дня они поговорили: чон оправдывался, пока гук решительно молчал, отказываясь мириться с условиями матери. он понимал ее, но не мог бороться с собственными чувствами. гук уехал, сдавшись, и чон отпустил его, решая, что так будет лучше обоим. не стало. гук продолжает терзать его губы и вести ладонями по оголившейся пояснице, притягивая его все ближе и чувствуя отчаянный прилив возбуждения. они никогда не заходили дальше поцелуев – не решались переходить на следующий уровень отношений, перебиваясь нежной романтикой перед сном, поэтому он отстраняется и колеблется пару секунд. – не смей, боже, – отчаянно произносит чон, поднимая руки и снимая с себя футболку. он возвращается к его губам, и, стягивая резинку, путает его волосы, зарываясь в них пальцами. гук сжимает его бедра и снова целует, наслаждаясь открывшимся видом и совершенно не слыша, как щелкает замок входной двери. – я забыл зонт, – доносится голос хосока, который быстро скидывает обувь и проходит до порога гостиной, замирая. парень был абсолютно уверен в том, что между братьями существует некий барьер, который им нужно преодолеть с помощью простого разговора. он запланировал встречу и специально оставил их наедине, надеясь, что так им удастся решить проблему и возобновить общение. хосок предполагал, что может застать неловкость в их лицах, но вовсе не ожидал, что вместо этого он увидит сидящего на гуке чона без футболки. – не комментируй, прошу тебя, – спустя десять секунд его немого удивления просит гук ровным голосом, не сдвинувшись с места. его руки по-прежнему покоятся на бедрах смущенного чона. – я так сильно не хочу оправдываться сейчас, поэтому просто свали. хосок закрывает глаза и трясет головой, резко отворачиваясь. – я не вернусь сегодня, но завтра вам придется объясниться, – произносит он и спешит на выход, жалея об увиденном. чон упирается лбом в спинку дивана, прижимаясь щекой к его плечу и шумно вздыхает. – у меня дежавю. – у меня тоже, – на его лице появляется едва заметная улыбка. гук поглаживает его ровную кожу, мягко прикасаясь губами к шее; его запах все такой же родной и вкусный. – надеюсь, что в этот раз ты не оттолкнешь меня. чон отрывается от его плеча и выпрямляется. он смотрит на гука, мгновенно становясь серьезным, и произносит: – заткнись. ты же знаешь, что я не мог иначе. – сам заткнись, – он вновь улыбается, любуясь сидящим на его коленях парнем, и возвращается к его шее, слабо засасывая кожу. – и не сбивай мой настрой своими тупыми разговорами. по телу чона бегут мурашки, а разум мутнеет, когда гук снова сжимает руками его бедра. он неосознанно толкается в него ощутимо заметным возбуждением, крепко обнимая за плечи. чон не думал, что их связь является настолько обжигающей и нежной. всю жизнь они росли и были вместе, несмотря на разные интересы во многих сферах жизни. их присутствие рядом друг с другом стало до жути повседневным, поэтому взаимные подначивания вместе с бесконечной заботой и защитой ощущались весьма привычно. отчаянно прижимаясь, чон понимает, что совершил ошибку, отпустив его тогда, ведь близнецам свойственно быть вместе. он перестает думать разумно именно в тот момент, когда гук обхватывает его за талию, не отрываясь от губ, и кладет на спину, небрежно наваливаясь сверху. парень целует его, упираясь локтями в обивку по обе стороны от его плеч, а позже отстраняется, скидывая футболку на пол. – симпатично смотришься, – произносит гук, смотря на довольное притягательное лицо под собой. его взгляд темнеет, когда чон тянется к его ремню, не выдерживая. он ухмыляется, возвращаясь в прежнее положение, и продолжает водить прохладными пальцами по его коже. – я тоже скучал по тебе. чон обнимает его за шею, не оставляя между ними никакой дистанции и соприкасаясь с ним голой грудью. он чувствует, как гук дразняще толкается бедрами через джинсы, и раздражается, выдыхая. – сними уже, – просит он, разрывая поцелуй. – что? – свои дурацкие джинсы, – отвечает чон, смотря на него туманным взглядом. – или ты собрался тереться об меня весь вечер? гук ухмыляется, проводя влажными губами по его плечу. – не сказал бы, что ты против, – произносит он, совершая еще один имитированный толчок, который выбивает из близнеца тихий полустон. чон задерживает дыхание, медленно очерчивая пальцами его мышцы на спине, а через несколько минут приподнимается и возвращает их в прежнее положение, снова садясь на его бедра. – мне нравятся твои отросшие волосы, – улыбается он, не отводя взгляд от его завораживающих глаз и чувствуя нежные поглаживания на пояснице. его руки вновь тянутся к ремню брата, накрывая возбужденный пах и быстро справляясь с ширинкой. он расстегивает его джинсы и заставляет гука приподняться, опуская их вместе с боксерами. парень останавливается, когда замечает на них яркий принт, и наклоняет голову вбок, облизываясь. – потрясающие морковки. гук молчит, пару секунд наблюдая за открытым бездействием брата и откровенно наслаждаясь его провоцирующим поведением. как и раньше, лишь наедине с ним чон становится вызывающим, пытаясь скрыть природную трепетную нежность за задиристыми репликами и действиями. – я скину тебя прямо сейчас, если продолжишь игнорировать мой член, – произносит гук, притягивая чона за бедра и врезаясь в него жадным поцелуем. он кусает его губы и начинает тяжело дышать, когда чон смело обхватывает его возбуждение своими пальцами. его неторопливые движения выбивают воздух из легких; гук, зажмуриваясь, откидывает голову и продолжает водить ладонями по его согнутым коленям в джинсах, ощущая невероятное наслаждение. – дыши, – произносит чон, приближаясь и целуя в родинку под губой. внутри что-то ломается, когда он чувствует руки брата на собственной расходящейся ширинке. парень смотрит на удовлетворенное лицо гука и улыбается. очевидно, что весь вечер их беспокоил не только безуспешный поиск тем для разговоров, но и взаимное притяжение, которое братьям не удается контролировать. еще в первую встречу чон заметил собственное влечение, вспоминая их невинные поцелуи в общей комнате. вместе с этим он отчаянно ревновал, ведь раскрепощенные танцы чимина действительно разозлили его, вызывая желание начать разговор с гуком уже в клубе. в тот вечер он сумел удержать себя в руках и послушно сел в машину тэхена, находя отговорку и вежливо отказываясь от продолжения. чон инстинктивно обвивает шею парня и закрывает глаза, мгновенно сталкиваясь с его лбом. он низко стонет, отчетливо ощущая крепко переплетающиеся узлы возбуждения в своем животе, когда член гука соприкасается с его собственным. чон не мечтал об этом: скучал по его спокойному голосу, холодным рукам и уверенному взгляду. лишь пару раз после разлуки он представлял его образ и спускал в кулак под собственные отчаянные всхлипы поздними вечерами, будучи полностью уверенным в том, что больше никогда не увидит близнеца. ошибся. тяжелое дыхание обжигает: гук слабо сжимает в ладони их члены, медленно водя по ним пальцами. только спустя несколько секунд он замечает подрагивания брата, тихие стоны которого вперемешку с глубокими и шумными вздохами рассеивают тишину. парень поднимает голову и находит его губы, увлеченно толкаясь языком и наращивая темп рукой. – гук, – произносит чон между поцелуями, когда отрывается для необходимого вдоха. он все еще не отпускает его плечи и невольно дергает бедрами для большего контакта. гук балансирует на грани наслаждения и чувствует, как сжимаются мышцы в преддверии разливающегося по всему телу тепла. это происходит через несколько минут, когда он осознает, насколько распаленным и отчаянным выглядит раздетый чон, сидящий на его коленях и прижимающийся к его телу. гук никогда не видел брата настолько открытым и уязвимым в своих руках, поэтому он перестает сдерживаться и доходит до пика, пачкая его живот. чону хватает пары секунд, чтобы догнать близнеца и так же излиться в его ладонь, шире раздвигая ноги. он расслабляется и кладет голову на плечо гука, обхватывая руками его талию. – долго так сидеть будем? – спустя несколько минут спрашивает гук, возвращаясь к умеренному дыханию. парень переплетает пальцы на голой пояснице чона, неприятно ощущая вязкие разводы на животе. – я хочу в душ. тот не двигается, лишь прижимается губами к его шее, оставляя нежные поцелуи. – потерпишь, я давно тебя не видел. гук собирается ответить, формулируя возражения, но передумывает, сильнее зажимая брата в своих объятиях, словно чон – единственное, в чем он нуждался последние годы. – почему ты согласился приехать? – наконец задает вопрос парень, когда младший поднимает голову и внимательно рассматривает его лицо. – я мог не писать тебе, ты уже был здесь. – ага, но на это тебе потребовалась неделя, – отвечает чон, усмехаясь. – после двух дней я думал, что ты вовсе не напишешь, поэтому собирался сделать это сам, но хосок опередил меня. я ответил ему и решил, что это хорошая возможность сблизиться с тобой. – сблизился? – иронизирует гук, переводя взгляд на его губы, находящиеся в пару сантиметрах от его собственных. – еще как, – чон улыбается и тянется к его лицу за мимолетным поцелуем. – на самом деле, сначала мне показалось, что это плохая идея и ты меня отвергнешь, ведь прошло слишком много времени, – он делает паузу, замечая вопросительный взгляд гука, который не отвечает и находится в ожидании более весомых аргументов. – ладно, я подумал, что чимин твой парень. – боже, – гук не может сдержать усмешки. – ты был моим единственным парнем. чон улыбается и перекладывает руки на плечи брата, расчесывая пальцами его волосы и проводя ими по выбритому виску. – я знаю, хосок мне уже рассказал о твоей гетеросексуальности. – что насчет тебя? – гук переводит внимание, задавая волнующий вопрос. – почему ты не с тэхеном? – на самом деле я собирался ответить ему взаимностью еще десять дней назад, – произносит он, чувствуя едва заметное напряжение во взгляде гука. – но потом увидел твое дурацкое лицо в клубе. брат улыбается, расслабляясь, и вновь целует его, лениво, но не менее чувственно. – мне не стоило уезжать тогда. – а я не должен был тебя отпускать, – отвечает чон, отрываясь от его губ, и глубоко вдыхает. – на этот раз я не облажаюсь. чон сжимает руки на шее брата и крепче прижимается, ощущая родное тепло и уют, а после – вопросительно заглядывает в его лицо, когда тот с трудом отстраняется и демонстративно вздыхает, сдерживаясь от очередного поцелуя. – не отпустишь? но я все еще хочу в душ. – господи, какой же ты раздражающий, – отвечает чон, закатывая глаза и выпрямляясь. гук улыбается и вновь обвивает руками его талию. парень тычется носом в шею чона, точно зная, что его искренние и правильные чувства взаимны, ведь во взгляде напротив он читает лишь невероятную нежность и любовь.