Это ведь я - звезда твоих видео

      Рутина - понятие растяжимое. Для всяких клишированных супергероев, которых хлебом не корми, дай кого-нибудь спасти, стандартным будет считаться день, наполненный адреналином, погонями или чем-то подобным. Вся жизнь "обычного" же человека вертится вокруг работы или учёбы, а может, всего разом. У кого-то есть время, а у кого-то, как, например, у Ильи, его нет.       Ему буквально не хватало часов в сутках. Он то и дело был чем-то занят: то немецкий, на который он не понимал, зачем ходил, то уроки в школе, где учителя в лучших традициях заваливают всем, чем только можно, не забывая повторять, что скоро экзамены и что никто ничего не сдаст, если, конечно, не будет 24/7 учить их предмет. И так говорит каждый! Неужели нужно разорваться? Тогда вопрос в другом. Как?!       Возможно, Илья хотел бы всё успевать, хотел бы оправдать надежды матери. Ну за что же он раз за разом получал недовольный взгляд в свой адрес, поджатые губы и брови, что сведены к переносице. А эта колющая фраза«Илья, этого недостаточно!», после которой хотелось лишь жалобно закричать «А сколько достаточно, мам?! Неужели ты не видишь, как я стараюсь, как учусь, пока кровь из носа не пойдёт?!», но это не поможет.       Хочется бежать, бежать и бежать, пока не растворишься в тумане, что накроет тебя с головой всего за минуту, и дальше ты уже не разберёшь, где находишься, теряться в ранее знакомых улицах, теряться в себе.       Он никогда не предполагал, чего может хотеть от этой жизни, всё давно решила мать. Она решила, как он будет учиться, где и с кем, куда пойдёт работать, да и в принципе, какой будет его жизнь.       Он никогда ей не возражал, не говорил, что не хочет этого всего, ведь не знает, чего же всё-таки он сам может

хотеть.

      Она - занятая женщина, достигшая всего сама. Жёсткая как на работе, так и с сыном дома.       А он, весь такой, чуть ли не позор для неё! Она часто говорила это, поэтому сомневаться в этом убеждении не было нужды.       Он вряд ли когда-нибудь услышит от неё слова похвалы или одобрения, а она вряд ли когда-нибудь послушает его, так что не было ни малейшего смысла пытаться что-то изменить.       Не стоит нарываться на долгие разъяснительные разговоры, где она в сотый раз повторит уже знакомые фразы:

"Я мать - я лучше знаю"

"Ты ничего не понимаешь!"

"Это не аргумент"

и, конечно же, самое любимое

"Потому что я так сказала!".

      За долгие годы жизни, которой он никогда не распоряжался, Илья начал свыкаться со всем этим, будто бы то, что происходило, и правда, было нормальным. Он уже не слушал, что и как должен делать, кем она его считает и всё прочее. Илья просто делал. Не от внезапного понимания того, что он чего-то хотел сам, а просто, на автомате.       Илья не мог вспомнить, в какой момент возник и откуда брал начало этот огромный серый поток, который уносил его с каждым днём куда-то дальше. Всё реже он мог вспомнить, что было год назад, месяц, неделю. Иногда в голове всплывал вопрос: "А что было вчера?" - ведь казалось, что было тоже самое, что и сегодня. А если вдруг что-то было не так, как всегда, он начинал нервничать. Ведь, привыкнув делать всё по плану, сложно начать импровизировать, что свойственно "обычным" людям.       Лучше делать всё как надо.       Просыпаться ровно в семь, есть то, что всегда, собираться и выходить в установленное время. Идти по знакомой улице, наступая на знакомые дыры в асфальте. Не стоило пропускать привычные фразы, которые он обычно говорит, и упускать привычные жесты. И лишь иногда можно сделать что-то, не входящее в эту "программу". Например, отчасти привычно кинуть нескромную фразу в сторону Фила и его компании, или же просто в сторону Фила, или же...неважно - это уже не то.       В этот раз всё пошло не так.       С самого утра день однозначно не планировал быть удачным. Неожиданная встреча с матерью на кухне, выбила Илью из колеи. Сразу возникли вопросы, что она тут делает и почему сейчас. Она должна либо спать после ночной смены, либо, наоборот, уже давно быть на работе. Быстро осмотревшись, Илья приметил уже полупустую бутылку явно с тем, что горит, и все вопросы мгновенно исчезли.       Видимо, у матери сегодня отгул, а это значит, что от привычной серьёзности не останется и следа - это было, хоть и редким, но стандартно повторяющимся явлением. В такие дни, как сегодня, её строгая одежда сменялась помятой и растянутой, от аккуратно уложенной причёски не оставалось ровным счётом ничего, а строгие хрустальные глаза заметно поблёскивали.       Единственное, что хотел сделать Илья, так это отвести взгляд, притворившись, что ничего не видит, и стараться перемещаться как можно тише, в надежде на то, что его не заметят.       - Илья? - приглушённое бормотание было отчётливо слышно в той тишине, которая воцарилась сейчас в квартире. Видимо, скрываться не было смысла, но, может, если помолчать...то?       Нет, не сработало. Он вновь услышал своё имя, но уже в более недовольной и требовательной интонации, а это значит, что шанса уйти без разговора у него не было.       - Да? - тихое и сухое, не наполненное ни крупицей эмоций. Идеальное описание его чувств к этой женщине. Ему не было интересно, кто виноват в том, что она такая: её жизнь, его отец, да хоть он сам. Илья не хотел жалеть её. Но и не хотел ненавидеть, а также проявлять любовь. В принципе, от неё ему уже давно ничего не было нужно.       - Ты это... почему ещё вообще не...а в школе, а? - еле связывая слова, которые медленно выливались из неё, недовольно спрашивает она.       Неприятный запах ,от которого Илья чуть ли сам не опьянел, заставлял реже вдыхать воздух. Еле находя в себе силы говорить, парень выдавил из себя сжатое       - Сейчас только семь часов утра, - ему очень повезло, что он решил уйти сразу после своих слов, ведь ещё секунда и та самая бутылка, вместо стены, прилетела бы ему в голову. В догонку Илье сразу посыпались всё такие же развязные слова. Единственная фраза, которую он смог разобрать, была со значением, что ей вообще на это похуй.       "Я знаю..."       Самым больным в этой мысли было то, что она не приносила никакой боли, что одновременно и радовало, и пугало. Но сейчас не стоило уделять этому время.       Лучше уж уйти мёрзнуть на улицу, чем остаться здесь и "случайно" получить по башке.

***

      Когда за окном хлопьями падает снег, у вас гора несделанных заданий, все что-то от вас требуют, вас мутузит не только сама жизнь, но ещё парень, который вам нравиться, о чём вы думаете?       Уверенно можно предположить, что ваши мысли вряд ли занимает вопрос о том, кто же может скрываться под маской некого супергероя в игре, которая чуть ли не является центром жизни многих людей.       А вот Илью этот вопрос не отпускает ещё с ночи.       Когда он, наконец, снова оказался в своей комнате после длительных "прогулок", за окном уже давно стемнело. На улице неустанно валил снег, поэтому большую часть этого "занимательного" вечера, он провёл, ошиваясь по собственному подъезду, избегая знакомых соседний.       Вновь за долгие годы он решил пойти на крышу. Слегка будоражащий душу пейзаж, стоил того, чтобы поморозить себе жопу. Ведь это единственное, что хоть как-то успокаивало, расслабляло, наполняя крупицей силы, чтобы продержаться ещё чуть-чуть.       Пока Илья сидел на крыше, снег плотно облепил его ресницы, и теперь, когда они стали в разы тяжелее, держать глаза незакрытыми становилось всё труднее. Неимоверная усталость мгновенно накрыла его с ног до головы. Мелкая дрожь прошлась по позвонкам, добираясь до шеи и сводящей болью ударяя по мышцам, а затем исчезла так же мгновенно, как и появилась. Видимо, это последствия ужасной осанки и привычки сидеть, согнувшись в три погибели.       Он устало выдыхает, и изо рта вырывается небольшое облачко пара. В этой морозной тишине, где слышно лишь шуршание скрипучего снега, он остаётся наедине с яркими воспоминаниями о сегодняшнем дне.       Вот если всё обдумать...отчего же ему хуже, и, если бы он придержал язык за зубами и не начал трепаться лишь от собственных обид, могло ли быть всё по-другому, было бы ему легче.       Кажется, ответ скорее да, чем нет.       Он, и правда, не хотел задеть Фила, скорее убедиться в том, что у него никого нет. Будто бы это что-то изменило. Конечно нет, но, наверняка, Илье стало бы легче, ведь он мог ещё чуточку помечтать. Было неудивительно, что что-то, а точнее всё, шло не так.       Очень хотелось влепить себе больного леща, за собственную тупость, но замёрзшая рука даже не гнулась. Походу, он засиделся тут, пока был погружён в свои мысли, отчётливо вспоминая насколько близко сегодня утром было лицо Черных, как он тихо говорил, обжигая уши своим дыханием, а Илья слишком заторможено воспринимал ситуацию после того, как руки Фила схватили его. Только и мог, словно рыба, тупо моргать, не отрывая взгляд от синих глаз, что с такой ненавистью смотрели на него.       В груди что-то больно сжалось, потрескивая и ломаясь. Поднимая глаза, он не заметил тех серых облаков, что были утром, теперь небо было ясным, хоть и тёмным. Он не сразу понял, что два голубых пятна, виднеющихся вдалеке, - это всего лишь отражения одиноких звёзд, мерцающих в ночном глянце на неровной глади Невы.       Только сейчас он ощутил, что тело пробило на дрожь, услышал, как стучат зубы и как снег врезается в пальцы, словно тысяча мелких осколков.       Илья осторожно, стараясь не соскользнуть по заснеженной крыше, поднялся и почувствовал, как с него ссыпается снег. Тот попал за оттопыренный ворот и теперь морозил спину. Хотелось вытрясти его как можно скорее, ведь холод около лопаток вызвал далеко не самые приятные ощущения. Он еле сдерживался, чтобы не начать вертеться, извиваясь, как припадашный, ведь одно неловкое движение, и он точно покатится вниз. Не самый лучший исход этого дня, хотя он уверен, может быть и хуже. Это заставляет его сдержаться от необдуманных действий и, наконец, залезть обратно на чердак. Снег продолжал с него падать до самого порога квартиры, постепенно тая и оставляя мокрые следы на полу. Конечно, было неприятно наблюдать ту грязь, которую он сейчас разводил, но всё равно это не сильно волновало его, и он без затруднений переживёт угрызения совести по этому поводу, если таковые вообще будут.       Наверное, это самые глупые мысли, которые пришли ему в голову за весь день. Наверное, ему просто нужно было отдохнуть. Да, очень бы хотелось. Это было бы истинным чудом, если он сможет сегодня поспать. Хотя знаете, что является истиной магией вне Хогвартса? Это когда ты без единого звука можешь достать со дна рюкзака ключи, также бесшумно открыть постоянно заедающую дверь и, сняв с себя весь ворох зимней одежды, проскользнуть в свою комнату так, что ни одна старая половица не заскрипит под твоей ногой. Это искусство, которому Илья обучался годами и теперь, познав истинный "дзен", может называть себя настоящим ниндзя. А если серьезно, кроме шуток, то не самый приятный опыт, когда ты делаешь всё, лишь бы тебя не заметили...

***

      Тихий щелчок двери и поворот замка, означал, что он, наконец-то, один, сам с собой наедине, и никто его не увидит, не тронет и ничего не скажет. Судорожный выдох заставляет также прерывисто вдыхать воздух. Илья ещё раз нажимает на ручку, чтобы убедиться в закрытости двери, и с шаркающим звуком еле бредёт по комнате, останавливаясь в метре от письменного стола. Он даже не включает свет, а просто по привычке кидает рюкзак куда-то в угол, где тот должен приземлиться с тихим хлопком. Но для этого дня уже не удивительно, что когда сумка попадает в угол, из неё с грохотом вываливаются все учебники и тетради, а за ними со звоном выкатываются и ручки.       Вроде нужно запереживать или что-то тому подобное, но Муромов продолжает стоять, как и раньше, просто смотря в темноту, где на полу должны валяться выпавшие вещи.       В квартире всё так же тихо - это хорошо.       "Я не делал домашку..." - единственный вывод, который Илья смог сейчас сделать. Самый ненужный и очевидный вывод.       - Ч-чёрт... - в горле неприятно защипало. Он и сам не понял почему, то ли он, как ребёнок, не хотел что-либо начинать делать, ведь попросту устал, то ли эта неудача стала последней каплей. Но в данный момент причина не была важна. Важно то, что горло сдавливало и разрывало от горячего дыхания, пока ещё холодные пальцы пытались утереть нахлынувшие слёзы, которые нескончаемой рекой продолжали наступать всё с новой силой. Ком, неожиданно застрявший в горле, не давал дышать. Хотелось закричать от сухой боли, от усталости, от страха, от простой злости и от обиды на самого себя.       В голове, не переставая, вертелись повторяющиеся мысли. Они, словно ураганом, отметали все здравые попытки успокоится, не оставляя ничего, кроме истерики, которая просто заставляла забыться в пучинах отчаяния, тонуть в этом удушении.

"Какой же я дебил..."

      Уже давно от слёз всё поплыло, принимая мутные очертания. Казалось, что вот-вот он совсем ослепнет, но когда Илья пытался закрыть глаза, погружаясь в темноту, яркими картинками зажигались воспоминания. Будто бы мигающие лампочки, они переключались с одного на другое, напоминая о всех его ошибках с самого начала того, что он мог вспомнить: с того дня, когда парень впервые понял, что завидует чужой радости, и до сегодняшнего, когда в очередной раз загляделся на этот обжигающий лунный луч света.

"Какой же я слабак..."

      Носом уже было невозможно вдохнуть воздух, а горло больно драло при каждом вздохе. Ноги перестали держать, и он медленно сполз на пол, даже не пытаясь сопротивляться, согнулся к ковру, уткнувшись в тот лбом.       Тихий сдавленный стон приглушённо вырвался и медленно раскалился по комнате, отражаясь от стен. В давящей тишине казалось, что это было очень громко, поэтому пришлось с силой впивается зубами в тыльную сторону ладони, сжимая кулаки до побелевших костяшек, которые начинали побаливающе хрустеть, чтобы сдержать очередной порыв всхлипов.       Очень хотелось, чтобы слёзы были сами по себе, неосознанно, чтобы удовлетворить эту навязчивая мысль, которая грызёт его изнутри.

"Ты не должен ныть"

      Как же глупо, что он даже поплакать нормально не может. Что ему вообще позволено в этом мире? Где и когда он может принять собственное решение?       Ему, и правда, здесь попросту нет места.       Или он просто его ещё не нашёл?       Слишком красиво звучит для Ильи. Слишком ободряюще. Эти мысли дарят надежду на то, что, и правда, можно всё изменить, что стоит ему потерпеть ещё чуть-чуть, и всё изменится. Возможно, неважно насколько это правда, он просто хочет побыть здесь ещё немного, не задаваясь вопросом "Заслуживает ли он этого".       Он всего лишь то хочет чувствовать себя настоящим.

***

      Знакомая каждому ситуация, когда с усталостью размыкаешь заспанные глаза от звона будильника, который упрятан где-то в одеяле, не переставая издавать жалобные звуки, будто кто-то, и правда, нормально вытащит его, убирая обратно на полку. Если будильник уже изначально находится закопанный где-то подальше, вы явно предпочтёте долбануть его чем-то тяжёлым, нежели тратить время на то, чтобы найти его.       Илья по привычке пытается закинуть руку на прикроватную тумбочку, но в который раз промахиваясь, ударяется о что-то металлическое. Он рывком отрывает голову от своего рюкзака, который ранее казался подушкой, и, осматриваясь, долгое время не узнаёт свою же комнату.       Проснулся он в крайне непривычном месте: на холодном полу. Рядом валялся скомканный плед, который он, скорее всего, в потёмках стащил с кровати, только из-за привычки желая чем-то укрыться. Ситуация становится понятнее, когда он замечает стоящий рядом ноутбук, на экране которого большими буквами горит фраза "Вы покинули Энвелл...".       Он начинает выискивать всё ещё глухо звенящий будильник и, ориентируясь на звук, достаёт его из кучи учебников, которые, будто мусор, единой кучей свалены в углу.       -Ох, ты ж блять... - единственное, что вырывается у него, когда парень смотрит на время. Мало того, что он проспал график на двадцать минут, так ещё и по незамысловатым подсчётам становится ясно, что он спал, от силы, часа четыре. Теперь его паршивое состояние полностью оправдано.       К зеркалу было подходить особенно страшно: последствия вчерашнего вечера яркими отметинами отражались на его лице. Потресканные с маленькими синяками губы напоминали о холоде улиц, а опухшая рожа об истерике.       Кажется, он припоминает, как после неё, решив отвлечься, отправился Энвелл.       "Точно !" - наконец, он добирается до воспоминаний о крайне неожиданной встрече, не только с мутантом кабаном, но ещё и со знаменитым - в некоторой степени - энвелльским героем - Пауком. Этот объект был крайне интересен Илье, а потому сон или его недостаток уходил на второй план.       Этот интерес возник не с проста. Когда-то ярое желание, было вызвано просто заданием "на слабо". Сколько бы недель, месяцев или даже лет не прошло, Илья узнаёт, кто же это неустанно появляется в последний момент, помогая обычным игрокам, и тогда преподнесёт его личность Филу на блюдечке с голубой каёмочкой, чтобы тот, ну, если не подавился, то хотя бы восхитился его упорством и старанием.       Эти мысли всегда поднимали дух, поэтому Илья берёг их, будто путешественник из пустыни, который хранит последние глотки освежающей воды. Лишь иногда он давал себе каплю наслаждения от этих раздумий, считая, что если часто использовать его как мотивацию, то очень скоро вся их прелесть исчезнет, оставляя лишь пустую оболочку.       Было больно, но интересно наблюдать за тем, как простое увлечение стало для него чуть ли не работой. Хотя в этом были свои минусы и трудности. Работа репортёра оказалась чуточку труднее, чем её показывали в фильмах. Это далеко не интересные погони Эйприл О'Нил по крышам города за черепашками мутантами, а, скорее, бумажная волокита, постоянная работа с текстами, редкие ужасно скучные интервью и лишь иногда "экспедиции" в поисках новой информации.

***

      Когда громкий звон вновь раздаётся в ушах, Илья невольно пугается и даже не понимает, чего больше: громкой мелодии или чувства дежавю, что это уже было. И правда, он же уже просыпался от звона будильника этим утром.       Не сразу приходит осознание, что сейчас уже далеко не утро, и он даже не дома. Его не покидает неприятное чувство с навязчивой мыслью "а вдруг он ещё не проснулся". Но с каждым новым звуком, который, наконец, улавливал его ещё не проснувшийся мозг, Илья всё меньше в это верил. Слишком много привычного и нормального.       Пусть было трудно что-либо понять из-за неожиданного дневного сна, после которого ты чувствуешь себя пещерным человеком, который проспал замороженный в арахисе тысячу лет, но с уверенностью можно было сказать, что спал он в школе, в кабинете живого уголка. Гениальное умозаключение, достойное восхищения.       "Вот же...не помню, как уснул" - было невыносимо трудно вспомнить даже то, как он добрался до самой школы, что уж тут говорить про сон, который мог в любой момент накатить, унося разум в тихую даль. Конечно, трудно вновь не поддаться этой приятной тихой обстановке, когда школьные коридоры уже почти опустели и в стенах здания воцарилась тишина, звуки стремительно стихали, но всё это не могло перебороть холод, который сбивал всю умиротворённость. Он проникал сквозь стёкла и бетон, его не останавливало то отопление, которое было в школе, отчего он добирался до людей, холодными пальцами залезая под одежду и до дрожи морозя открытые участки тел. Казалось, он насмехался над их глупой уязвимостью.       Илья зевает, в который раз осматривая и так уже знакомое помещение. Парень посещал это место как минимум раз в неделю вот уже на протяжении нескольких лет. Да, возможно, проводить время с грязными и пахучими животными было не самым приятным удовольствием, но он всё равно приходил сюда.       Было ли дело в давней просьбе одноклассницы, или же ему просто понравилось это место, но он точно чувствовал себя здесь уютно. И пофиг на то, что могут подумать или уже подумали другие, пофиг что сказала бы мать: она же всё равно не узнает, зато сейчас он может почувствовать свободу от её надзора, ощутить некое расслабление и, возможно, счастье.       Прекрасное место, отрезанное от посторонних звуков, где тишину прерывает лишь чьё-то шобуршание в клетке и скрип стула, на котором сидит Илья. В который раз он потягивается, разминая затёкшую спину, и одной рукой выуживает из рюкзака ноутбук, который взял с собой.       Он хотел бы посмотреть то, что успел заснять, ещё вчера, но тогда его одолела усталость, ведь побаливающие от ещё недавних слёз глаза устало смыкались, и Илья провалился в пустой сон. А утром времени на это уже не было.       И только сейчас он, наконец-таки, смог открыть сохранённую видеозапись. Сердце волнительно заколотилось, ведь это был уникальный шанс приблизиться к разгадке. Муромов чувствовал себя как никогда довольным в этот момент, ведь вчера он точно заметил повреждение на маске, а чтобы скрыться, Пауку нужно использовать две руки, следовательно, должен быть хотя бы один кадр, где его лицо видно более или менее чётко, а это уж точно будет сенсация!       Какого же было разочарование Ильи, когда из всего шестисекундного видео лишь на одном моменте лицо героя было более-менее близко, но уровень качества не давал даже примерного представления о том, кто это мог быть.       "Действительно, а как иначе-то!" - разозлённый на собственную наивность и невнимательность, он громко ругается. Выходит слишком громко для окружавшей его тишины. Он практически вмиг осёкся и замер, вслушиваясь: вдруг кто-то услышал его возмущение - это было бы очень нехорошо. Но, на удивление, всё осталось тихо. Илья судорожно, но облегчённо выдыхает.       "Единственное, что тут можно сделать, так это попробовать улучшить качество... ноо" - скудность выбора заметно разочаровывала, но он бы точно от этого ничего не потерял, так что, почему бы не попробовать.       Илья открывает программу и загружает видео на обработку, сам же опечаленно запихивает оставшиеся вещи в сумку, собираясь уходить.       Напоследок проверив сохранность животных, потом чистоту класса и, наконец, дверь, он покинул здание школы, вновь выходя на уже плотно заснеженную улицу.

***

      Морозец пробегает по щекам, те мгновенно краснеют и будто бы начинают пощипывать. Натягивая шарф до носа, Илья чувствует жар собственного дыхания и греет им руки, которые даже сквозь перчатки успели заледенеть, пока он шёл.       С приходом зимы на улице практически всегда темно, Илья почти перестал видеть дневное время суток. Просыпается он, когда ещё темно, идёт и выходит со школы, когда дорогу уже освещают уличные фонари. И эта постоянная атмосфера снежного вечера, когда даже сам снег не разбавляет окружающего мрака, заставляет почувствовать не просто расслабленность а некое спокойствие, будто всё идёт как надо. Простая иллюзия, вызванная усталостью, но такая приятная.       Прекрасное время чтобы забить на все свои проблемы.       Знакомые здания привычно мелькают одно за другим, пока парень уверенно продвигается по своему маршруту, пусть и слегка затруднительно, ведь количество снега под ногами заставляет чуть напрячься.       Ноги тоже начинают подмерзать, но это не так страшно, ведь он уже почти пришёл.       Небольшое трёхэтажное здание привычной архетиктуры. Знакомые массивные двери, которые так тяжело открыть, холодные металлические ручки и скользкие ступеньки, на которых стоит быть аккуратнее, иначе есть угроза упасть и больно удариться об острый край.       Приходится постараться, чтобы открыть слегка примёрзшую дверь, та с хрустом распахивается, и Илья, цепляясь еле сгибающимеся пальцами за её угол, наконец, оказывает в тёплом холе. Тут никого нет, только вахтёрша тётя Люда, что в гордом одиночестве почитывает новый выпуск газеты.       Муромов тихо раздевается и вещает свою одежду на крючок, но не успевает улизнуть по узкой лестнице на второй этаж, ведь за спиной раздаётся охующий голос женщины, которая только сейчас его заметила.       - Ох, Илюшенька, я же тебя и не заметила, - старческим голосом хлопочет она, быстро преодолевая разделяющее их пространство с таким рвением, будто ей вовсе не за пятьдесят.       Она вьётся вокруг Ильи, то и дело поправляя надетую на нём рубашку, приговаривая       - Ох, как же ты дошёл, там же на улице холод собачий! - в который раз поправив его воротник, она поднимает мутные хрусталики глаз вверх, устремляя неуютный взгляд на парня, который в ответ лишь может неловко улыбнуться и уже хочет попросить даму отпустить его, как та, неожиданно вспомнив, вновь начинает говорить       - Ах, точно же, Николай Петрович говорил, чтобы ты сразу к нему шёл. Ух, он сегодня весь не в духе, вот прям ух! - наконец отстраняясь, она продолжает бубнить что-то себе под нос, но всё же уходит на своё место.       Не самая лучшая новость. Илье уж как-то не очень хотелось видеться с боссом. Тот был не особо приятным человеком как в своей брехающейся манере речи, так и внутренней натурой. Про таких говорят "пойдёт на всё, лишь бы докопаться..." В данном случае это были явно не благие намерения, а лишь самовыгода.       О самолюбии Николая Петровича будто бы кричали огромные буквы на табличке, которая висела на двери в кабинет.       Илья уже был готов постучаться и войти, как вдруг почувствовал на себе надменный взгляд. Ему не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто это, но удержаться от того, чтобы не послать в ответ не менее ненавистный взгляд, он не мог.       - О, вызвали на ковёр, неужели опять накосячил? - едкий и хриплый голос раздражал до скрипящих зубов. Лицо Андрея, что бесило не меньше, как всегда было обсыпанно красными пятнами, которые наверное никогда не исчезнут, а глаза, сверлящие спину Муромова, под светом офисных ламп ядовито поблёскивали зелёным. Вид у него был, конечно, не то чтобы пугающим, скорее отвращающим. Хотелось уйти от него, избегая встречи, но, словно будучи проклятьем, он являлся коллегой Ильи.       Отвечать Андрею не было нужды, ведь на одно слово Ильи он найдёт ещё десять, и это будет продолжаться бесконечно. Так что Муромов просто демонстративно закатил глаза, показывая как его уже достали бессмысленные фразы и скрылся за дверью.       Уж лучше с бешеной псиной, чем с ядовитой змеёй. Так он думал ровно до того момента, как увидел взгляд Воронцова. Тот будто бы пытался кого-то им убить, неотрывно смотря в одну точку. Илья не сразу понял, что взгляд адресован не ему. Когда он отступил в строго на пару шагов, то заметил это и то, что мужчина просто глубоко о чём-то задумался.       Тихий, ещё напуганный голос Ильи прозвучал ломко, но всё же привлёк внимания директора.       - Ты наконец-то пришёл! - это был явно не радостный тон, видимо, его визита Николай Петрович ожидал уже давно. Напряжённые мышцы шеи говорили сами за себя: он чем-то недоволен.       - Нет, ну ты представляешь, они опять говорят, что мы не должны всего этого делать. Якобы это не правильно, - видимо, под "они" он подразумевает тех людей, что против их расследований о личностях игроков. Обычно такие наплывы возмущений происходят после каждой публикации, так что в этом не было ничего удивительного. Возможно, Илья и сам бы был сторонником этого движения, только его связывали личные счёты с этой темой.       "Так он позвал меня ради этого... ради того, что я и так знаю?!" - действительно, зачем он говорит ему эти очевидные вещи? Возможно, это непонимание слишком ярко отразилось на его лице, ведь, откашлившись, мужчина продолжил более сдержанно.       - Ах да, материалы, которые ты мне прислал... - Николай Петрович, поджав губу, побарабанил пальцами по поверхности стола.       - Какие материалы? - в недоумении спросил Илья, явно не припоминая того, что мог сделать. На такой вопрос он встречает вскинутые брови, но ему всё же поясняют.       - Ну как же, сегодня с утра не срамши, ты прислал мне видеозапись с Пауком, - он делает длинные паузы между словами, давая Мурому время покапаться в голове. Когда же на лице того проскакивает озарение, он не дожидаясь, продолжает.       - Так вот, это, конечно, интересно, но информации в видео ноль... - он жестами рук показывает цифру, посматривая на подчинённого и, наконец, распрямляя широкие плечи и переставая опираться на стол, вальяжно проходит через весь кабинет к двери, которую демонстративно открывает, явно выпроваживая Илью. Перед тем как парень уходит окончательно, он с некой насмешкой повторяет.       - Старайся дальше, - сильный хлопок по спине, подталкивает Илью к выходу, а следом слышен грохот закрывшейся двери.       - Ну что, сенсация? - слышен хохот Андрея, который будто бы поджидал его тут, лишь бы это сказать. - Слушай, ну ты давай, сделай обход сам, а то у меня свиданка намечается, - он впихивает Муромову кучу папок с бумагами в руки и, насвистывая какую-то мелодию, поспешно удаляется.       Слишком много вопросов крутятся в голове, отчего Илья не успевает послать нахер этого лентяя. Конечно, заниматься его работой он не будет, просто отложит её, куда-то, хотя лучше было бы сжечь все бумаги, лишь Андрею пришлось потом часами сидеть и переписывать всё. Но Илья не Николай Петрович, чтобы таким заниматься.       - Урод, - плюёт вдогонку коллеге Муромов перед тем, как свалить все эти папки на ближайший стул.       "Кто с таким то на свидание пойдёт?" - пожалуй, ему было искренне жаль девушку, которая согласилась пойти с ним. Наверное, у неё не было выбора.       Вот если бы Илье хоть раз выпал шанс куда-то сходить с ним... он бы заставил того увидеть, какой он на самом деле.       Подходящие мысли для того, кто до самой ночи засиживается на работе, обрабатывая материалы.       Он поглядывает на часы и, замечая, что стрелка уже показывает на восьмёрку, вспоминает про обход.       Илья в последний раз смотрит на экран своего ноута, где до сих пор идёт коррекция видео и будет ещё идти где-то часов так пять, а потому у него есть куча "свободного" времени.       Он нажимает на клавишу офисного компьютера и тот быстро загружаясь, освещает лицо парня, знакомым синим светом.

***

Энвелл

Настолько прекрасен, насколько и опасен

      Здесь не является редкостью встреча со стримерами, которые делают всё лишь бы повеселиться, снимая, как они ради прикола портят кому-то не просто один вечер, а чуть ли не целую жизнь, ведь для многих виртуальное барахло - это всё. Также популярные персоны - взломщики, так скажем, нелегальные охотники за монетами. Думаю, тут нет нужды вдаваться в подробности их деятельности, но они, по правде, тёмные ребята, с которыми лучше не связываться. А ещё есть вирусы. Их редко можно встретить на крупных локациях. Они "обитают" на окраине территорий, в глухих местах, где их никто не заметит. Нельзя сказать, что они враждебные, о них в принципе мало что можно сказать. Никто не знает, как и откуда они появились. Вирусы считаются просто ошибкой игры, но никто не осмеливается их тронуть, так как они могут сильно навредить.       Однако Илья не тот игрок, который гамает сутками, поэтому ему никогда не было интересно изучать эту тему. Сюда он приходил, скорее, для того, чтобы отдохнуть. Отдохнуть от реальности, которая его обижала, как маленького ребёнка.       Он уже давно позабыл, как выглядит его основной аватар, ведь в восьми из десяти случаев он приходит сюда по работе. Простой обход, который должны совершать стажёры, или поиск информации, которую достаточно легко получить, просто спрашивая. Единственным неудобством был аватар, который должен соответствовать реальной внешности репортёра. Якобы это давало игрокам больше уверенности, что их не обманывает какой-то взломщик. Типо, это не этично расспрашивать дающего интервью, когда вместо "нормального" лица у тебя голова лего-ниндзя или, ещё хуже, её отсутствие.       Он появился в игре там, где остался при выходе вчера. Из-за того, что он туманно помнил вчерашнюю ночь, то местность казалась незнакомой.       Вдали ещё закатное солнце, а повсюду одни крыши и провода. Высотки тянуться куда-то вверх, до низу тоже высоко. Нужно было искать выход.       Пришлось, как минимум, три раза обойти весь периметр крыши, на который он был, чтобы понять, что лестницы тут нет.       "Класс... и куда теперь?" - интересный вопрос. С трёх сторон была пустота разлома между домами, и только с одной была стена более высокого здания. Что самое странное, на ней лестница была. Ну что же, пришлось карабкаться и не раз. Забравшись на эту крышу, он понял, что это не просто хаотичная расстановка зданий, а некий уровень, на умение перемещаться в игре. Крыши здесь напоминали большие лестницы, которые вели куда-то вверх.       Недовольно поджимая губы и пыхтя, подтягиваясь на следующую крышу, Илья мысленно поливал Паука всеми ругательствами, которые знал. Не, ну по фактам, он же его притащил и оставил там, а сам удрал, словно девчонка, у которой на первом свидание потёк макияж. "Будь ты...неладен, шоб тебя метиорои уебало!" - в который раз желая герою всего наихудшего, он отряхивает помявшуюся одежду.       Запрокинув голову вверх, он посмотрел на длинную железную лестницу с тонкими прутьями, после на свои уже покрасневшие руки и снова вверх. Рабочие аватары не были приспособлены для таких дел, их физическая сила была, как у новичка, что уж там говорить про выносливость.       "Блин... О'Нил на минималках..." - мысленно подмечает он, начиная свой нелёгкий путь, в котором будет неустанно бурчать.       - Вот не хватает встретить лишь четырёх черепашек мутантов. И всё! Комбо, блин, сложу! - Илья думает, как бы не упасть, ведь проползти вверх нужно ещё немало, а силы уже на исходе. Он в раздумьях останавливается и, замолкая, посматривает вниз.       "Мда...высоковато" - даже очень. Если он упадёт, то аватар точно погибнет, значит, нужно попытаться. Он уже хотел вновь продолжить свою тираду с самим с собой, как вдруг услышал приглушённый голос. Тихий, потому что раздавался с верха крыши. Там кто-то был.       Репортёрское любопытство мигом взяло власть в свои руки, и теперь Муромову было необходимо узнать, кто же там.       Тонкие металлические ступени больно врезались в ладони, оставляя на них следы ржавчины, но Илья продолжал карабкаться вверх, как можно тише дыша, стараясь не делать лишних движений. С каждым метром вверх звуки становились всё чётче. Вот он, наконец, смог разобрать первую фразу.       - Ну, бля, это конец! - возмущение и обида в тоне заставили замереть, так и оставаясь на предпоследний ступенях.       "Странное чувство, будто я где-то уже слышал этот голос... может, сериал или кино?" - голос, и правда, был знакомым, таким, что на языке будто крутилось имя, будто где-то внутри что-то пыталось ему сказать, но он явно это упускал. Неприятное чувство, которое раздражает. Он недовольно морщит нос, утирая его рукавом.       "Нужно всё таки посмотреть, кто там, а то больно у него занимательные разговорчики" - настороженно вытягивая шею вверх, Илья замечает знакомую сине-красную расцветку костюма. Он мгновенно прячет макушку в своём укрытии. Не веря своим глазам, он пытается начать нормально дышать, ведь весь воздух выбило из лёгких беззвучным удивлением. Сердце бешено колотилось, не давая слышать окружающие звуки.       "А вот это - реальный шанс... вот прям всё... да" - он быстро хлопает глазами и дышит, чтобы быть готовым ко всему.       В этот момент, то ли по зову судьбы, то ли пылинка попала в ноздрю, но зуд мгновенно раскатился до горла, и Илья неожиданно чихнул. Это был не тихий сдержанный чих, который можно было не заметить, а звонкий, что услышал бы любой.       Не обнаруженным он оставаться уже не мог, оттого нужно было либо рвать когти, что глупо на такой высоте, при таком-то шансе, либо не терять больше ни секунды.       По всей видимости, он потерял достаточно, чтобы лишь на пару секунду увидеть уже светящиеся лицо игрока, после чего тот исчез.       Пару секунд он не мог оторвать взгляд от того места, где только что был Паук, потом ещё несколько секунд он прокручивал один и тот же кадр, который успел увидеть, и никак не мог понять, исказил ли его мозг, или же это было правдой, в которую он не мог поверить. "Мне же сейчас показалось или...?"

~ Черных ~

—Покинуть Энвелл ?—

Нет[__] Да[✓]