Это ведь я - звезда твоих видео

      Мысли, путаясь, улетают и рассеиваются во вьюге. Они будто утекают сквозь пальцы. Фил отчаянно пытается ухватиться хотя бы за одну ниточку размышлений, но и она ускользает от него. Наверное, это из-за недостатка сна.       Тёмные круги чётко проступили под глазами, пока те неустанно смыкались, а Черных раз за разом одёргивал себя, чтобы не уснуть.       Он и без того потерял слишком много времени.       После произошедшего в Энвелле прошло уже несколько дней. Это, пожалуй, был первый раз, когда Фил не посещал игру так долго. Он всё никак не мог выбросить из головы те секунды, когда увидел изумлённое лицо Ильи.       Хотелось бы посмотреть на него подольше.       Фил даже предположить не мог, как много смог увидеть и понять Муромов, но в школу после внезапной встречи он не пошёл. И на следующий день тоже. Друзья обеспокоенно писали ему, спрашивая, что с ним приключилось. Соврать так, чтобы они поверили, не составило труда. Всего пару слов, что вот такой он халтурщик, и знакомые укорительные вздохи сразу дают понять, что те так и предполагали. Ничего, он знает, что думают о нём друзья. Возможно, он и не обижается... это ведь правда.       Он лентяй и раздолбай (всегда таким был и, скорее всего, будет), который раз за разом разочаровывал всех и вся.       - Чёёёрт, - голова тяжело падает на стол, отчего по комнате разносится глухой удар. В доме сейчас никого, так что можно хоть лбом о стены биться.       - Может, стоит поспать? –неплохая перспектива, особенно если учесть, что его болящие и слезящиеся глаза просили об отдыхе так же, как и мозг, который уже не мог сосредотачиваться на тексте из ноутбука, да и вообще на чём-либо. Пальцы то и дело промахивались мимо нужных клавиш, если он пытался набрать текст в поисковике, строчки букв то и дело расплывались, а предложения приходилось перечитывать по несколько раз, чтобы хоть примерно понимать, о чём в них говориться.       Он уже почти два дня так сидел, проверяя форумы, сайты и сообщества на наличие информации о самом себе. Конечно, не о Филе. А о Пауке.       Время шло, а нигде так и не мелькнули заголовки по типу: "Главным героем Энвелла оказался школьник!", "Личность Паука раскрыта", "Вот, кто скрывался под маской героя!" - и прочая дребедень, которую могут придумать репортёры, кем и являлся Илья.       Черных никогда бы не поверил, что будет так много думать об этом веснушчатом засранце.       Хотелось уже самолично пойти и расспросить того обо всём. Ожидание было слишком невыносимым, оно превращало дни в бесконечные недели. С каждым часом паника Фила нарастала, что сказалось на длине его ногтей. Всё чаще он вставал со стула и бесцельно ходил кругами по комнате, не зная, чем себя занять.       Хотелось поджечь сигарету, хоть Черных никогда и не курил. Он был готов уже на всё, лишь бы перестать думать о том, какие зловещие планы может разрабатывать сейчас Муромов. Он был убеждён в том, что Илья просто так от него не отстанет. Оставалось лишь ожидать. Но вот чего? Насмешек? Шантажа?Фил боялся даже предположить, какой шаг совершит Илья.       Всё, что он знал об однокласснике - это то, что тот был обеспеченным мальчиком с дохерищем всего, который ни при каких обстоятельствах не упустил бы возможности продемонстрировать своё превосходство, не забывая при этом кидать косые взгляды на компанию Фила. Хотя однажды ему показалось, что всё это не так, что, возможно, Илья не такой уж и плохой.              Фил нечасто вспоминал тот случай, будто бы считая его неким сбоем в системе, чудом, миражом!

***

      Сжатые вдохи не давали наполнить воздухом лёгкие, отчего те начинали ныть, а горло перешить. Стараясь подавить кашель, Илья попытался распрямиться и глубоко втянуть носом воздух, ведь ещё чуть-чуть и он точно задохнётся.       Всего пару секунд назад он был Энвелле.А сейчас в комнате, что представляла собой офис редакции журнала ***, ярко-синем светом вспыхнул один из компьютеров, освещая окружающее его небольшое пространство. Вместе со светом появился и парень, что тут же, бездумно открывая и закрывая рот в попытках вновь научиться дышать, осел на пол.       Илья нервно оборачивается, ещё не осознавая, что вышел из игры и уже находится в реальности.       Слишком сложно что-то понять.       В глазах то и дело темнеет, а сердце, биение которого чувствуется даже в висках, быстрыми ударами разгоняет кровь по телу. Парень готов лишиться головы, хоть бы этот стук прекратился.       Не намереваясь в чём-либо разбираться, Муромов хватает свой рюкзак, стоявший неподалёку, вихрем выноситься к лестничному пролёту и, спотыкаясь, пропуская ступени и чуть ли не падая, спешит на первый этаж, дрожащими руками открывает и закрывает замки главной двери и рванул прочь от офиса.       

"Только вперёд, только не останавливаться!Нельзя!"

      Он понимает, что если сейчас остановится, то помимо тошноты от ужасной нехватки воздуха, из-за которой лёгкие разрывает на куски, он начнёт думать. Если он начнёт думать об этом, всё станет ещё хуже. Он не хотел, чтобы сейчас перед его и без того мутными глазами соединялись две картинки: ужасная красно-синяя маска и до отвращения прекрасная улыбка.       

«Это ошибка! Всему этому есть объяснение!»

      В глазах пелена слёз, проступивших от ночного холода, пальцы не сгибаются, а кожа на них медленно трескается. Муромов опирается плечом о стену какого-то здания и старается подавить чувство тошноты.       Он не пытается понять, где находиться или куда ему дальше идти. Разгорячённое от бега тело и холодная от ветра голова, боль во всех мышцах и ватные ноги - всё это волнует парня больше, чем вопрос о его местоположении.       Пока Илья пытается вытереть рукавом глаза и намокший лоб, мозг то и дело возвращается к воспоминаниям. Однако то ли от нежелания Ильи думать о недавнем сейчас, то ли всему виной череда совпадений, но вспоминает он совершенно другой день. Давний, солнечный, пусть не очень тёплый, но он согревающий изнутри, будто главное сокровище.       Тогда он в последний раз бегал так, как сегодня: быстро, не останавливаясь, не оглядываясь и не думая ни о чём, кроме как о передвижении уже не слушающихся ног. Нужно было смотреть на дорогу, но в глазах, как сейчас, всё темнело, да и упавшие на лицо волосы, поправить которые не было времени, тоже изрядно мешали. Наверное, Илья и не жалел, что ничего не видел в тот момент. Ведь через секунду после того, как в голове уже начнёт мигать красная лампочка тревоги, сообщающая о невозможности продолжать двигаться, он с силой врежется в кого-то. И вместе с ним же упадёт на ещё не прогретый асфальт. Тогда он разобьёт правый локоть, но не заметит этого сразу, ведь, помимо тяжёлой отдышки, ощутит на своей груди чужое дыхание, чужую макушку, что будет упираться в подбородок и по неаккуратности обоих больно ударит Муромова в нос. И когда он зажмёт тот рукой, не переставая ругаться всеми бранными словами и наивно пытаясь встать, то, наконец, столкнётся с удивлённым взглядом голубых глаз. Весеннее солнце будет бликами играть на их яркой радужке, и она будет переливаться всеми оттенками. Их яркий блеск будет гипнотизировать, заставляя безмолвно усесться на асфальте, опуская расцарапанные ладони на шершавый бетон и пытаясь неуверенно произнести то самое, ранее привычное и слегка язвительное "прости". Но голос утонет в хриплом кашле, и парень успеет услышать обеспокоенную фразу Фила, которая станет бальзамом для его израненной души. "Ох чёрт, прости, у тебя кровь", - и правда, та тонкой струйкой будет капать из носа, стекая всё ниже к губам, отчего во рту мгновенно растечётся металлический привкус. Но до того, как капли упадут на одежду, Черных успеет утереть их тыльной стороной ладони. Секунды её тепла хватит, чтобы разрушить всё, что было вокруг Ильи, чтобы забыть о том, кто он, куда и для чего бежал. Лишь щиплющие глаза слёзы напомнят о реальности, заставляя поспешно встать и попытаться уйти.       Слишком приятные воспоминания, чтобы погружаться в них с головой именно сейчас, когда он чуть ли не засыпает на холоде, в снегу, освещаемый тусклым светом фонаря.       Теперь он может дышать и идти, а значит, нет нужды продолжать вспоминать.Нужно поспешить домой, пока не стало совсем поздно.

***

      "Чёртов геюга... пидарюга... Как много ты знаешь?.." - Фил уже пол часа не переставал сверлить взглядом Илью. То косо, то исподлобья, то обернётся, то головой мотнёт. Неустанно он следил за Муромовым. Глаз не мог оторвать.       И теперь уже на него косо поглядывали друзья.       - Фил... ты ч-чего? - неуверенно спрашивает Арт, пытаясь привести друга в чувство, помахивая рукой у его носа. Кира же в этот момент лениво переводила взгляд с Черных на объект его "вожделения" и обратно.       - Неужто собрался ему взаимностью ответить? - нарочито отстранённо произносит Сменкина, и в ответ слышит лишь грохот стола, с которого в этот же момент упал Фил.       - Ч-чего? - заикаясь, судорожно выдыхает блондин, чуть ли не давясь воздухом. Он неуверенно переводит взгляд с ошеломлённого Арта, который начал нервно постукивать ногой, покашливать и вздыхать, на слегка сконфуженную, как ему показалось, Киру. Из круга бесконечных вопросов и непонимания его выдернула громкая фраза Вика.       - Кира, ну я же говорил... не говорить, - казалось, ему было стыдно больше всех. Но почему? Неужели он...       - Так ты им сказал, а мне нет?! - возмущённо шипит Фил и продолжает вздыхать, показывая, насколько он оскорблён.       - А что я должен был тебе сказать?.. То, что Илья в тебя влюблён, и об этом знают все, кроме тебя? - виновато, будто оправдываясь, выпаливает Вик, но тут же шлёпает себя рукой по губам, словно ему ещё есть, что сказать.       - А что бы было, если бы ты всё же узнал? М? - отчего-то сердито восклицает Кира, не отрывая взгляда от экрана мобильника.       - Ну... я бы... я бы... - Фил так и не смог подобрать слов. Он был в силах лишь пыхтеть и выдавливать редкие звуки.       А действительно, что бы он сделал? Кажется, вряд ли что-то хорошее.       - А я скажу, что. Ты бы начал его избегать или, что ещё хуже, полез бы на него с кулаками! - Черных никак не мог понять, почему же Кира так злиться на него сейчас. Неужели он, и правда, так много косячил, что у них сложилось такое мнение о нём?       Неуверенный взгляд в сторону Арта окончательно его добил: тот еле-еле пытался взглянуть ему в глаза, так и не решившись что-либо сказать.       Фил не запомнил момент, когда Вик помог ему встать и усадил обратно на стул.       Сейчас он не мог даже взглянуть на Муромова, ведь стоило тому попасть в поле зрения Фила, внутри что-то неприятно сжималось. Сразу вспоминались все драки, злые слова и выражения, которые они посылали в сторону друг друга. Вот только сейчас он уже не мог допустить мысли о том, что Илья делал это от злости на него.       Если задуматься, теперь всё вроде как встало на свои места: Фил никогда не понимал за что же Илья так его не любит, а не любил он его как раз за то, что... любил.

"Какой абсурд..."

      Эта новость затмила все переживания о прошлых проблемах, ранее не дававших ему покоя. Теперь же голову захватило чувство вины, которое с каждой минутой и с каждым воспоминанием всё увеличивалось.

"Я просто конечный мудак"

      Что-то определенно нужно было делать. Но что именно, никто не знал.       - Слушай, я уже начинаю жалеть, что так опрометчиво сказала это, - шепчет Кира на одном из уроков, наклоняясь к уху Арта.       - И правильно! Ты посмотри, что с ним, - он, конечно, осёкся после своего необдуманного обвинения в сторону девушки. Но как бы сильно Кира не пыталась показать всем своим видом, что зла, она знала, что слегка, но виновата.       Да чтобы Черных и по собственной воле почти бездвижно сидел на одном месте! Не бывало такого ранее. А сейчас их привычно озорной Фил, казалось, превратился в статую. Только его зрачки изредка поднимались, пробегались быстро по классу и, задержавшись на рыжеватой макушке, вновь утыкались в парту.       Сменкина и Арт настороженно переглядывались, каждый раз, когда Фил проделывал свой "осмотр". Им оставалось только ожидать, что же тот предпримет, но, кроме тяжёлых вздохов и нервного постукивания пальцами о стол, ничего не было.              Можно сказать, Кира была даже как-то разочарована. Хотя по её скучающему лицу и пустому взгляду нельзя было с уверенностью сказать, надеялась ли она на что-то большее или же, наоборот, была удовлетворена и спокойна. Вечная загадка для Арта: сколько бы времени он не проводил рядом с этой девушкой, иногда он не мог её понять. Его это удивляло. Он может по одним её слегка скривившимся губам узнать, когда та злиться, по её расслабленным плечам почувствовать внутреннюю радость и облегчение, но вот когда дело касалось этого рыжего, она почему-то становилась настоящей головоломкой. Может, буря ревности мешала сосредоточиться, а возможно, то было непонимание и отрицание их некой связи. В любом случае, спросить Киру было даже не то чтобы страшно, скорее неловко. Она точно бы разозлилась. Но Арт знал, что будет злиться она только на себя саму, думая, что заставила его думать об этом. Всё, что оставалось - самому пытаться разгадать этот непроходимый квест. Или можно попробовать спросить Вика.       Мещеряков обернулся назад в поиске друга, но с удивлением застыл, не обнаружив ни Фила, ни Вика.              Следовало ли ему сказать об этом Кире? Он перевёл взгляд на девушку, что продолжала взглядом сверлить ближайшую стену.

***

      - Так, напомни, зачем нам нужно это делать? - с подозрением вновь переспросил Вик, потирая переносицу и устало поглядывая на Фила из-под поблёскивающих линз очков.       - Ну... я не хочу, чтобы между нами осталось... недопонимание, - как-то поспешно в очередной раз отвечает Фил, забывая собственные слова и повторяя их по несколько раз. Постоянная и резкая жестикуляция, дополняющая сказанное, не была для Фила особенностью, но сейчас его движения были настолько нелепы, что он был похож на человека, который перепил кофе.       Уже изрядно покусанные за это время губы чуть ли не кровоточили, глаза блестели, хотя, всматриваясь в них Вик не смог увидеть чего-то привычно яркого, чего-то филовского, а дёргающаяся улыбка и вовсе заставляла усомниться в нормальности его состояния.       - Фил... ты в порядке? - наверное, слишком обеспокоенно и неожиданно спрашивает Вик, ведь на лице друга проскакивает испуг, хоть и не понятно, от чего.       - Да, конечно. С чего ты вдруг спрашиваешь? - уже обычным голосом говорит Фил и, хватая друга за локоть, уводит за собой по коридору.       - Тебе нужно просто рядом постоять и покивать, - напоминает Черных и, наконец останавливаясь, отпускает Сменкина.

***

      - Хей, Илья! - такая обычная фраза, а заставила окаменеть, будто после удара молнии. Сначала Илья засомневался в собственных ушах, услышал ли он этот голос, и был ли он вообще. Но вот постукивания пальцев по его плечу были вполне реальны.       Именно в тот момент ни ноги, ни лицо не хотели его слушать. Ему казалось, что если он обернётся, то точно упадёт на пол, ну, или стук его бешенного сердца услышат все, кто находился рядом.       - Всё ещё дуешься? - такой непринуждённый голос, аж захотелось врезать прямо по его красивому лицо.       Фил неожиданно выглянул откуда-то сбоку, видимо, устав ждать, когда Муромов сам к нему повернётся. Илья чувствовал, как жар медленно скапливается у него на щеках.

«Наверное, я красный, как варёный рак...»

      - Так вооот, чего же я хотел… ну, я это, вчера... - Фил что-то бесконечно тараторил, то и дело оборачиваясь, а потом вновь противно заглядывая в глаза Илье.

«Что ты смотришь на меня?..»

      - ...в общем, я хотел извиниться... - в голове стоял белый шум. Что-то тяжёлое и жаркое давило со всех сторон. Илья так и не мог пошевелиться, а Черных будто бы назло раскачивался на носках, то приближаясь, то вновь от него отдаляясь. Хотелось закричать, потребовать, чтобы тот прекратил паясничать и встал уже нормально.       - ...я вчера чёт погорячился, мне реально жаль... - через пелену шума он разбирал фразы блондина. Они будто бы доносились откуда-то издалека, хотя лицо Черных было совсем близко, а изредка уловимое дыхание обдавало жаром лицо.       В тот момент, когда рука Фила, якобы приободряюще легла ему на плечо, Муромов не выдержал. Нервно и резко Илья сбросил её, отстраняясь назад и чуть ли не отгоняя Фила руками.       - Да я понял уже, отвали, Черных! - огрызается он и, собираясь уходить, отворачивается не в силах смотреть на Фила, но тот, словно назойливая муза, не отпускает Илью так быстро, нервно цепляясь за его запястье и не переставая при этом трындеть.       - Подожди! я хотел сказать ещё, что ты же вроде играешь в ГЭ... ну, так это круто... Да! Нужно как-нибудь вместе сыграть, мы вот с Виком вчера весь вечер подземелья пр...       Договорить Илья ему не дал. Почувствовав, что хватка ослабла, он вывернул своё запястье и, не оборачиваясь, пробубнил что-то даже для самого себя невнятное и чуть ли не бегом пустился по коридору.       - Ну, как по мне, всё отлично прошло, - заламывая руки, констатировал Фил, чувствуя, что Вик подошёл где-то сзади.       - Ты действительно так думаешь?              Этот вопрос не был риторическим, но ответа на него Вик так и не получил.       

***

      "...ИДИОТ, ИДИОТ, ИДИОТ..." - не мог перестать повторять себе Фил. Пальцы быстро бегали по клавиатуре, в который раз перенабираязапрос в поисковике. В словах проскакивали многочисленные опечатки, ведь все его мысли были забиты глупостью, которую он нёс перед Ильёй.       

"Как можно было столько хрени наговорить??! ЧТО ВООБЩЕ СО МНОЙ??!"

       Действительно, чувства были крайне странными. Как вообще можно было выкинуть из головы тот факт, что в тебя уже долгое время влюблён одноклассник, который ведёт себя так, будто ненавидит.       

"Неужели я реальный идиот..."

Безудержные мысли остановилпост, всплывший перед его глазами.

"Кажется, нашёл"

      Около двух часов Фил потратил на то, чтобы найти информацию о самом себе, и вот его поиски увенчались успехом: он наткнулся на аккаунт некого репортёра, который систематически выкладывал разную информацию о Филе, а если быть точнее, о Пауке.       В том, что тем самым репортёром являлся Муромов. Фил не сомневался, он буквально чувствовал это.              "Нихера тут информации!" - было удивительно видеть собственное лицо и факты о себе. Это то, чего Черных всегда хотел. Популярность и фанаты. Чтобы о нём снимали видео, писали твиты, разговаривали. Но с каждым новым прочитанным постом ему становилось всё совестнее и больнее.       

"Как давно?.."

      Вопрос, на который он не хотел получить ответ, ведь зная,как долго длится их с Ильёй "конфликт", он даже представить себе не мог, сколько боли тому доставил. Внутри всё неприятно сжималось, в груди будто образовывалась дыра, и воздух с прохладой и свистом задувал в неё. Смотря на эти посты и фотографии, ему становилось всё сложнее отгонять воспоминания.       Почему-то ему всегда было тепло вспоминать тот случай, но не сегодня. Когда он сейчас вновь мелькнул в мыслях, сердце неприятно кольнуло.              

"Наверное, всё началось тогда"

             Самое разумное предположение, но всё же верилось в него с трудом. Неужели обычный жест помощи мог разжечь хоть какие-то чувства?              Фил просто не мог представить, насколько было важно для Ильи в тот момент иметь опору хоть на мгновение.              Черных не знал, от кого тогда бежал Муромов, что он натворил и что вообще произошло. Но понимал: ему нужно помочь!И даже если бы он ненавидел Муромова, он бы всё равно помог ему. Он бы всё равно протянул тому руку, всё равно бы помог подняться и, когда услышал бы чужой злостный голос, всё равно бы пустился в бегство вместе с Ильёй. Странный и вообще никак не логичный поступок, вызванный не пойми, чем. Но ведь чувства и не должны быть логичными.

***

      Энвелл.Как всегда, прекрасен в своей идеальности.              Сколько бы людей не находилось вокруг, сколько бы шума они не создавали,это место наполняло желанное ощущение того, что ты будто находишься в окружениии и не одинок, но в то же время существуешь сам по себе, и никто не может тебя достать.              Для Ильи было достаточно просто находиться тут, даже через рабочий аккаунт он не переставал наслаждаться этим миром. Не стоило растрачивать эти мимолётные моменты на негатив и глупости. В его жизни и без того их было достаточно.              Но даже здесь проблемы продолжали его преследовать.       И он не мог понять одного       

"Почему же именно я!?"

      Почему именно он попадает в такие ситуации, неужели даже один день не может пройти нормально.              Обычный обход улиц не должен был привести к чему-то плохому или опасному.Всё в принципе должно было быть под контролем, но, видимо, не в этой жизни. Илья стоял, вжатый в стену, пока его со смехом медленно окружало трое "троллей". Именно так называли этот тип игроков. Любители поиздеваться над другими, как физически, так и морально.              И какой бы ненастоящей ни была эта стена, спиной он чувствовал её холод, всем телом - напряжённость атмосферы, чуть ли не слышал их оскал и радость от находки очередной жертвы.Но страха он не чувствовал. Это не было странно, ведь чтобы они ни сделали, он врядли что-то потеряет.              -Хеей, рыжик, что же ты не нервничаешь? Неужели такой крутой, а? - голос был явно сильно изменён. А как же, такие люди делали всё, чтобы скрыть себя настоящих и безнаказанно проворачивать свои дела. Они преображались до неузнаваемости, так что омерзительная внешность их аватаров в виде инопланетян-киборгов не была чем-то удивительным.       -Ну ты либо какой-то пиздец бесстрашный, либо просто идиот, раз не запаривался над сменой внешности? - омерзительное лицо тролля приблизилось достаточно близко, чтобы ощутить, по сути, нереальную липкость его лица, услышать, как у него внутри что-то булькает и почувствовать разящий от него запах тухлой рыбы.              По-настоящему тошнотворный вид порождал желание сблевать. Остальные двое выглядели не лучше: один выглядел словно огромная зелёная жаба, а второй походил на тухлого краба-мутанта с признаками человека.              Всё трое вызывали одинаковые ощущения.              -Эй, чего молчишь! С тобой разговариваю, - после криков последовал сильный пинок в грудь, отчего Илья окончательно впечатался в стену.       

"Какие реалистичные чувства"

      Воздух выбило из лёгких, и грудь неприятно побаливала. Парень так и не понял, какой частью тела его пнул этот недотаракан, но было больно.              -Слышь, чё такой смелый? А если мы тебя, лапушка, найдём в реале? –видимо, на лице Ильи слишком отчётливо промелькнул страх, ведь все трое расползлись в довольной улыбке, радуясь, что, наконец, смогли найти точку манипуляции.              -Посмотрим, как ты запоёшь, - голос странно изменился, в нём чувствовались какие-то непристойно-злобные нотки.              Сказать, что очко Ильи сжалось - ничего не сказать.       

"Блять, что за нах..."

      Он так и не понял, как его мысли опередили исход ситуации, но в тот же момент перед лицом мелькнуло красно-синее пятно. Оно,будто смерч, смело всех троих и повалило на землю. А когда двое приспешников и Илья пришли в себя, "главаря" троллей уже вовсю лупили, то и дело ударяя об асфальт.              Те двое испарились быстрее, чем Илья понял, кто же был его очередным спасителем.              Может, это уже вошло в привычку, или Муромов просто не знал, что делать, но он не мог не начать записывать происходящее.       Было одновременно жутко и трепетно наблюдать за избиением тролля, ведь он никак не мог противостоять Пауку. Тот безжалостно продолжал наносить ему удары.       -Думаю, ты уже можешь прекратить, - по неведомой причине решил вмешаться Илья. Он не знал,зачем это сказал, но явно привлёк внимания героя.              Это было странно тянущееся время. Всё стало таким долгим и непонятным. Они просто смотрели друг на друга. По сути, встречались они уже далеко не в первый раз, но, вроде, никто из них ни разу не говорил другому хоть что-то.              К тому времени, как один из них хоть как-то пошевелился, тролль уже давно испарился. Впрочем, он уже и не был особо важен.              Илья сделал шаг вперёд, Паук же, наоборот, отступил. Муромов вновь сделал шаг, герой отдалился от него. Так продолжалось до тех пор, пока один из них не упёрся в стену, противоположную той, к которой ранее был прижат Илья. И как бы ниже ни был парень перед "таинственным" игроком, он чувствовал, что заставлял того нервничать.       

"Назад пути нет."

      Илья протянул руку вверх, ухватываясь за край маски на стыке ворота и остальной части костюма. Паук больше не пытался уйти, даже голову не отвернул, лишь стоял, слегка опустив голову вниз, и наблюдал за действиями Муромова. Тот потянул маску выше, оголяя подбородок. Сердце затрепетало. Лёгкие вмиг сжались. И когда он резко стянул весь остаток ткани, последний воздух улетучился.              Всё такие же голубые глаза смотрели на него беспристрастно,но в них слегка мелькал испуг. Илья отпрянул. Конечно, он предполагал такой вариант, но чтобы его догадки оказались правдой. Наверное, он не хотел в это верить.              -Илья, я...- Фил неуверенно шагнул к парню и наклонился, будто собирался сказать что-то очень важное и тайное, но так и не закончил предложение. Он просто продолжал стоять в таком положении и смотреть Муромова, пока тот пытался собрать мысли в кучу.              Было ужасно неприятноощущать бешеное биение сердце, которое, наверняка, было очень громким. Да, Фил его слышал.              Илья не мог отогнать мысль, что в каждом неуверенном жесте, в каждом слове и взмахе ресниц, которые он сейчас так чётко видел, ему чудилось внимание или даже нежность.              Он чувствовал, как краснел и как впивается пальцами в плечо Фила.              -Ты ведь сейчас записываешь, да? - голос был непривычно мягким и даже грустным. Совершенно не похожим на Фила, который постоянно смеётся, шутит и подкатывает. Только сейчас Илья взглянул на него как-то по-новому, как на человека, которого видит в первый раз.              Неужели он никогда не замечал этой печали и усталости? Стало как-то не по себе.              Он не заметил, как его рука медленно переместилась на шею Черных и наклонила к себе.              -А тебя это ебёт, Черных? - попытался огрызнуться Илья, но вышло как-то вяло. Он не мог смотреть в эти глаза. Удушающее чувство вины терзало его. Всё, что он почувствовал перед тем как выйти из игры - пальцы Фила, сжимающие его ладонь.

Вы покинули Энвелл в 21:45

      Илья еле-еле сопротивлялся смыкающимся глазам. Очень хотелось спать. Глаза болели, то ли от яркого для ночи света телефона, то ли от недавних слёз. Он сидел на кровати под одеялом, прижимая колени к груди и в который раз пересматривая один и тот же фрагмент. Из динамика послышалась приглушённая фраза, которую он неустанно переслушивал

"Ты ведь сейчас записываешь, да?".

      Он поставил видео на паузу, и вгляделся в лицо Фила. В горле защипало.              -Придурок.              

"Прости"