jucundissimus est amari, sed non minus amare

      Минги и Хонджун собрались на бог-знает-какое-по-счёту свидание, потому что виделись и гуляли они каждый день. Они не спешили, договорились нагуляться и походить на свидания, вдоволь притереться и привыкнуть друг к другу. Хонджун сегодня сделал себе пометку «соблазнить и не дать» и именно поэтому мучается с выбором одежды, чтобы выглядеть не только сексуально, но и ебабельно. И стоящий сзади него его парень совсем не смущает Джуна. – Я специально оставлю рубашку на пару пуговиц открытой. Буду привлекать всяких мужиков, а ты будешь ревновать.       – Специально? - тут же оживился Сон, поднимая бровь, не отрывая взгляда от обтягивающих чёрных джинс младшего.       – Ты только это уловил? - с улыбкой повернулся Хонджун, проходя мимо старшего. Его забавило то, что Минги проигнорировал окончание предложения. – Ну, зая, не ревнуй. Я ведь не в серьёз говорю. Я знаю что ты меня не выпустишь никуда в таком виде. В самом деле, я ведь должен поиграть на твоих нервах.       Хонджун только познавал все прелести их отношений, но ему безумно нравилось. Нравилось играть в кошки-мышки с Минги, нравилось смотреть, обнимать и целовать мужчину. Нравилось дразнить и чувствовать ревность (беспочвенную). Нравилось когда ему застегивают рубашку, а затем легко хлопают по бедру, – будто в наказание, но для Хонджуна это как поощрение за свои проказы.       Прошло несколько недель их отношений, Минги стал больше его касаться, обнимать и целовать, хотя сперва было не по себе. Полгода безответно «сохнуть» по младшему, а тут вот он, рядышком, обнимает и целует в губы, заставляет чувствовать эмоции и чувства, которые раньше были под запретом.       Поначалу было не привычно. Теперь же он мог возмутиться из-за той же расстёгнутой рубашки и застегнуть пару пуговиц, мог ревновать и слышать "А смотрю я только на тебя, дурак!", мог не отводить взгляд когда они встречались глазами. Они часто флиртовали друг с другом, когда находились чуть вдали друг от друга: Хонджун стал приходить в бар с Чанбином и его парнем, Джисоном; и, пока Минги занимался делами в заведении, не упускал возможность позаигрывать со своим мужчиной.       Они взаимно друг друга дразнили, флиртовали, возбуждали и ничего больше, даже во время ночёвок друг у друга. Минги не торопил и не просил, а Хонджун ждал результаты анализов, которые он и до этого сдавал и продолжает сдавать раз в два-три месяца; первые пару раз он жутко стремался узнать результаты, но каждый раз всё было отрицательно и в норме. Около двух месяцев он без секса, только самоудовлетворение и фантазии с обязательным присутствием Минги.       Иногда из-за своего же воображения он подолгу не мог уснуть, а когда это всё таки получалось – ему снились влажные сны. Хонджун думал, что перерос это ещё лет в девятнадцать, его давно не посещали такие сны. По началу от таких снов ему просто было не по себе, он не мог спокойно смотреть на Минги и не вспоминать как во сне тот взял его у стенки в прихожей. Потом он чувствовал себя каким-то одержимо-озабоченным и в итоге это вылилось в то, что он стал в шутку домогаться до старшего, но тот принял это за заигрывание, что в принципе тоже можно считать как. И так они и продолжили эту игру в дразнилки с возбуждением. Но теперь они оба нормально себя чувствовали, хоть и хотелось простого человеческого потрахаться.       – Ты и сейчас играешь на моих нервах, сладкий, - Минги сидел на диване в гостиной и наблюдал как Хонджун гладит свою рубашку.       Сейчас младший вызывал смешанные эмоции и чувства. Вроде, обтягивающиеся джинсы привлекают внимание и так и привлекают шлёпнуть по упругим ягодицам, слушая (не)недовольный визг. Но сверху на Киме надета лёгкая кофта от пижамы: светло голубая с принтом жёлтых уточек. Хочется и полапать, и заобнимать милого Джуна. Странные чувства, но не смущающие и вполне обоснованные: Хонджун просто такой. Одновременно милый и сексуальный, нежный и страстный, спокойный и игривый. Все его стороны равны и чередуются хрен поймёшь в каком порядке и с какой скоростью. Но Минги не жалуется. Он привык, принял и полюбил Хонджуна таким, какой он есть.       – А как иначе? Я так привлекаю твоё внимание, хён, - Хонджун просёк фишку с обращением к Минги по возрасту. У старшего сразу менялся взгляд, он сдерживал улыбку, играя скулами: возможно, это его заводило. Впрочем, Хонджуну просто нравится любая реакция Минги на и из-за себя.       – Иди сюда.       Сон откинулся на спинку дивана, хлопая себе по бедру. Хонджун чуть скривился и нахмурил брови, вспоминая своё прошлое и одного ублюдка, о котором не хочет вспоминать, но он подошёл к старшему. Это же Минги, он не сделает Хонджуну больно, не будет применять грубость и силу. Джун оседлал бёдра Минги, кладя руки ему на плечи. Он сразу почувствовал руки на своей талии.       – Мы можем никуда не пойти? Посидим дома, посмотрим фильм, м?- шепотом, прям губы Хонджуна, спросил Минги.       – Нет, я хочу с тобой в парк аттракционов и объесться сладкой ватой. - закапризничал Ким, надув губы, которые тут же чмокнул Минги.       – Хорошо, поедем в парк аттракционов.       Хонджун быстро поцеловал Сона в щеку и вернулся к рубашке и утюгу. Пока он был занят выглаживанием складочек на рубашке, ему пришло смс. Хонджун попросил Минги просмотреть что там, чем удивил старшего. Такое доверие – специально-показательное или действительно доверяет? Старший взял телефон, открыл мэйл, куда пришло сообщение.       – Результаты теста, - прочитал Минги, поднимая взгляд на Джуна. Тот кивнул, тем самым говоря продолжать читать. Ему нечего скрывать и бояться. – ВИЧ – отрицательно. Хламидии – отрицательно. И всё ниже по списку – отрицательно, - прочитал, ленясь перечислять весь список. – Это что же, ты проходишь тест и мне ничего не говоришь?       – Ну, я думал что ты догадаешься. В связи с тем, с чем я имел дело, мне необходимо было проходить тест. Я тест сдал второй раз за этот месяц, чтобы быть спокойным, что тебя ничем не заражу, - монотонно ответил Хонджун, надевая рубашку. Минги улыбнулся не понятно чего и отвёл взгляд.       – Я рад, что ты действительно беспокоился о себе, - старший поднялся и подошёл к Хонджуну. – И это значит, что...       – Да, можем поебаться, - решительно сказал Джун, перебив старшего.       – Я имел ввиду, что ты ответственный и умный, - пробормотал Минги, не ожидая такого заявления. – Но, как скажешь. Только дай знать, когда ты это захочешь.       После последней фразы Сона Хонджун отмёл свой план «возбудить и не дать» и игриво улыбнулся, опуская руки по телу Минги и останавливаясь на его бёдрах. Ему хотелось всегда на протяжении этих недель. Не было и дня без фантазий, без снов, без дрочки. Хотелось Минги. Он достаточно насмотрелся, теперь хотелось почувствовать его тело к телу, кожа к коже, близко-близко, чтобы одно дыхание на двоих.       – А как же парк аттракционов и сладкая вата? - Минги скопировал улыбку младшего и провёл руками по его рукам, в конечном итоге переплетая их пальцы.       – Нахуй парк, никуда он не денется. На хуй меня... на твой.       Сказав, Хон прижался поцелуем к Минги, вставая на носочки. Раньше его не задевала разница в росте, а теперь это подбешивает, потому что шея начинает болеть через секунд двадцать. Сон улавливает его недовольство по поводу боли и неудобства, разрывает поцелуй и подхватывает его под бёдра, заставляя скрепить лодыжки за его спиной на пояснице. Так намного удобнее и ближе. Минги пошёл сразу в спальню, выцеловывая шею Хонджуна, пока тот просяще постанывал и тёрся о полувставший член старшего. Опускает младшего на кровать, тот сразу привстаёт и садится на край кровати.       – Отойди немного, - попросил Хонджун, положив руки на бёдра Сона и показал насколько отойти. Буквально пару сантиметров, но Хонджуну это нужно было. Ему нужно было пространство, чтобы не задохнуться от переизбытка эмоций.       Резким движением он расстегнул ремень джинс, раскрыл пуговицу и ширинку, чуть спустил их с бёдер. Сверху Минги вздохнул и хотел было возразить, но Хонджун, недолго думая, провёл языком широким мазком по всей длине и поцеловал головку, тем самым выбивая все мысли и возмущения из Минги. Ким повторил своё действие пару раз, затем расставил свои ноги шире и поставил руки между, опираясь на постель. Взял наполовину в рот, медленно посасывая и двигая головой, касался языком до щёлочки уретры когда почти выпускал изо рта орган, а затем снова насаживался, выдохнув и вдохнув. С каждым движением головы он захватывал всё глубже, пока в итоге не коснулся носом лобка. Минги чувствовал как его член обволакивают мягкие стенки горла, как язык давит на ствол и всё это буквально сводило с ума. Хонджун задерживался на несколько секунд, а потом выпускал член изо рта и повторял это снова. Он будто игрался, а Минги умирал и воскрешался снова и снова. Ему нравилось до дрожи в коленях, особенно когда младший стонал и пускал вибрацию по члену старшего. Как Минги удавалось держаться на ногах – никому не известно. Но мышцы были напряжены и подрагивали, что замечал Хонджун и залипал на это с прикрытыми глазами. Пока Хон делал приятно Минги, сам себе он расстегивал рубашку, параллельно думая что зря её гладил. Затем спускал с Минги джинсы до коленей, а затем до щиколоток. Старший провёл рукой по волосам Хонджуна, поглаживая и чуть массируя кожу головы. Ким открыл и поднял глаза на стоящего перед ним, задержал своей рукой его руку, давая знак что тот может контролировать и руководить. Минги чуть потянул его за волосы, отстраняя от себя, а затем снова насадил на свой член. Хонджун втягивал щеки и старательно посасывал, стонал от происходящего, пока Минги не знал молиться ему за Джуна или на Джуна. Ему было слишком приятно, так слишком, что казалось он вот-вот кончит. Поэтому он окончательно отстранил от себя Хонджуна, который разочарованно выдохнул. Напоследок Хонджун ещё широким движением лизнул языком член и засосал головку. Он не мог оторваться: так сильно жаждал и хотел этого всего происходящего.       В конце-концов, он хотел продолжения, поэтому отодвинулся, отсаживаясь дальше на кровати и ложась на неё. Минги тут же навис сверху, рассматривая распухшие и покрасневшие губы Хонджуна, его слезящиеся глаза. Он чувствовал как Джун цепляется руками за его плечи и потирается своим членом и его бедро. Хонджун на прямую «говорил» взять его. Присвоить, завладеть, захватить и не отпускать. Если Хонджун будет свободен и без Минги, то ему это не надо. Он хочет всегда быть рядом со старшим, всегда быть вместе, вплоть и близко-близко. Сон прильнул к шее и ключицам младшего, выцеловывая и засасывая кожу, оставляя свои метки: некоторые пройдут вот через пару минут, а некоторые останутся красоваться на несколько дней. Хонджун не был против проявления собственнической замашки старшего: когда они впервые ночевали вместе, пол ночи они общались, обнимались и целовались, а на утро Хонджун нашёл пару засосов на ключицах и под челюстью, где в принципе тяжело увидеть. Он обсудил это с Соном и выяснил, что его парень собственник и легко принял это – не считал это чем-то плохим. Минги спускался ниже к груди и рёбрам, покрывая поцелуями и проводя языком по соскам. Он снял с Хонджуна его джинсы вместе с бельём, намеренно проигнорировал член младшего, хотя хотелось и ему сделать приятно. У него были чуть другие планы, утоляющие свой нрав и немного эгоизм: оставить засосы на бёдрах. Ему давно хотелось увидеть свои метки на упругих ляжках Хонджуна.       – Малыш, ты готов? - спросил Минги на ушко, обхватив мочку губами, когда поднялся обратно на уровень головы Джуна.       – Да... Я частенько думал о тебе, - ответил Хонджун, сразу обрывая ненужные мысли, которые могли появиться у старшего. – Перед твоим приходом тоже...       – Ты... Господи...       Минги привстал и потянул за собой Джуна. Они стягивали друг с друга рубашки и целовались. Развязно, с языком, обжигающим поцелуем. Пол минуты и они полностью раздеты, разглядывают и гладят друг друга. Впервые они видят полностью голых друг друга. До этого они видели оголённый торс или открытые бёдра по отдельности, а сейчас – всё и полностью. Хонджун пробормотал что-то невнятное и ткнул пальцем на прикроватную тумбочку, где Минги нашёл тюбик смазки и презервативы. Сон вернулся на кровать, открыл бутылёк и выдавил смазку себе на пальцы, чуть растирая её. Затем он прикоснулся к анусу младшего, входя двумя пальцами. Было достаточно свободно для двух пальцев. Он двигал ими как ножницами, разводя пальцами гладкие стенки, понемногу добавлял смазку и, позже, третий палец. Он входил всё глубже, пока не задел комок нервов. Хонджун дёрнулся, громко простонал и обхватил ногами талию Минги. Раз за разом, как он касался простаты, Хонджун то всхлипывал, то стонал. Но ему всё нравилось и хотелось большего. Ким выискал рукой с левой стороны презерватив, который туда кинул Минги, открыл его и, приподнявшись, надел его на член старшего. Сказать, что Сон не ожидал такого – ничего не сказать, но он понял что от него требуют уже более решительных действий. Младший опустился обратно на кровать, таща за собой старшего. Смазав член остатками смазки на руке, он пристроился к Хонджуну и аккуратно вошёл. Оба одновременно прошипели: Минги от тёплой узости, а Хонджун – от размера. Потребовалось время подождать пока Джун расслабится и позволит двигаться.       Пара минут медленных размеренных толчков и Хонджун, окончательно расслабившись, просит быстрее и глубже, сам подмахивает бёдрами и цепляется руками за предплечья Минги. Пространство спальни заполнили звонкие шлепки тел, громкие горячие вздохи и стоны, на грани поскуливания от Джуна, когда Минги раз за разом попадал по простате. Они пытались слиться в поцелуе, но из-за сбитого дыхания и стонов, могли лишь пару раз сомкнуть губы и выдыхать друг другу в рот.       Хонджун просил быстрее – Хонджун получил быстрее. Спинка кровати ритмично билась об стену, благо за стеной не было соседей – была всего лишь гостиная. Когда рука Минги оказалась на члене Хонджуна, тот думал что кончит просто от ощущения руки старшего на себе. Он громко простонал, выпрямляя одну ногу, а второй всё крепче прижимался к боку Сона. Руками он обнимал Минги, впиваясь ногтями в кожу на лопатках. Он ослабил свой захват и Минги стало больше свободы для движений бёдрами.       – Мне замедлиться? - спросил Минги, целуя в уголок губ Хонджуна.       – Нет. Но руку убери.       – Как скажешь, котёнок, - ответил Сон, убирая руку с члена младшего.       Старший, не смотря на просьбу, вообще остановился внутри Джуна, приблизился и поцеловал его. Поцелуй получался рваным, страстным, языки сплетались. От поцелуя сносило крышу, а Хонджун и подавно сошёл с катушек, всё ещё чувствуя распирающую плоть внутри себя. Минги, кажется, даже не замечает, что Хонджун пытается двигаться. Ким отвечает на поцелуй не менее страстно, порывается двигать бёдрами, чтобы наконец Минги продолжил вбивать его в кровать.       За пару секунд Хонджун психует, отрывается от Минги, звонко шлёпает его по ягодице и одновременно сталкивает его с себя, заставляет лечь на спину и сам седлает старшего. Он быстрым движением насаживается на член и тут же начинает двигаться, опираясь руками о грудную клетку Сона.       – Какой нетерпеливый, - со стоном выдохнул Минги, опуская руки на ягодицы младшего. Ему было удивительно почувствовать такое от Хонджуна, но тем не менее он этого и добивался: чтобы Хон отпустил себя.       – Думаешь приятно, когда в тебе член без движения? Приятно, но не так как сейчас, - ответил Хонджун, двигаясь вверх-вниз. Минги хохотнул и шлёпнул Джуна.       – Как же в тебе хорошо... - прошептал Минги, а Хонджун усмехнулся и стал будто усаживаться поудобнее, глубже. Ему непременно нравилось, как Минги его втрахивал в постель, но скакать на Минги, иметь контроль и над собой и над старшим, ему нравилось не меньше.       Прежде чем кончить, Минги поменял их местами, нависая сверху и продолжая вбивать Хонджуна в кровать. Младший излился на их животы, а за ним и Сон – в презерватив.       – Я тебя люблю, - выдохнул Минги, целуя младшего в щеки и нос. Он аккуратно вышел из нутра и лёг на кровать рядом.       – Я тебя тоже, - Ким, восстанавливая дыхание, прижался к оголённому боку Минги. – Надо поставить заглушки на стенку кровати. Бедная стена, - бормотал Хонджун, водя пальцами по груди старшего. – Ты можешь переехать ко мне. У меня мягкое и прикреплённое изголовье кровати. – Чего? - Хонджун аж привстал на кровати. Ему резко стало не по себе, аж мурашки побежали. – Прости, но слишком рано съезжаться. – Хорошо, я понимаю. Заглушки, так заглушки, - посмеялся Минги, легко забывая об испуганных глазах Джуна. Он и не подумал, что своим предложением испугает младшего. Хонджун кивнул, ложась на кровать вплотную к Минги. Он чувствовал себя уставше-счастливо, если бы Джун знал что будет так охуенно спать со старшим, то домогался бы настойчивее ещё со времён знакомства. Но он не жалеет что всё так сложилось. Он считает, что сейчас всё по-правильному, так как и должно быть. Но съезжаться слишком рано и надеется, что Минги это понимает и не обижается на его резкую реакцию. Хонджун понял и почувствовал что не только приятно быть любимым, но и самому любить. Любовь может творить чудеса, изменяя привычную жизнь, любимый человек – всегда рядом и внушает уверенность в себе и надежность, что если что-то случится, то тебе есть на кого опереться. Всё это он забыл давным-давно и сейчас вспомнил, благодаря крепкой любви. И пусть он «открыл глаза» позже, но это лучше, чем никогда. Любовь не имеет возраста, пола, границ и каких-либо ограничений. Нужно жить и любить в своё удовольствие, даже вопреки всем стереотипам и предрассудкам. "Кто как хочет, так и дрочит," - нужно зарубить себе на носу и плевать на мнение окружающих.