Альпы

      Пока водитель доставал из багажника чемодан и пару сумок, Том в предвкушении смотрел на небольшой заснеженный деревянный домик. В нём он собирался провести все рождественские каникулы. Родные обещали приехать только после Рождества, Роберт… Том закусил губу, стараясь не думать об очередной сорванной встрече. Что ж, ему не в первый раз приходилось встречать праздники в гордом одиночестве. В этот раз хоть не на съёмочной площадке, а в самом настоящем снежном раю. Поблагодарив водителя, затащившего вещи на крыльцо, Том, кутаясь в самую дорогую сердцу кофту, смотрел на отъезжающую машину. Когда яркие огни фар скрылись за густыми елями леса, он подошёл к перилам террасы, любуясь открывающимся видом. Дом расположился на подножье горы, чуть в отдалении от горнолыжного курорта, который светился весёлыми огоньками по всей долине. Сгущающиеся сумерки скрывали в таинственной дымке яркие огни лыжных трасс, а возвышающиеся чуть дальше горы красивыми силуэтами освещала Луна.       Сделав фото, Том поспешил укрыться от непривычного мороза. Фотография за секунду улетела на другой материк со словами благодарности. Интернет работал безукоризненно, как и обещал Роберт, посоветовавший ему этот уединённый домик. Потрясающий, уютный и по-домашнему приветливый домик. Том с восторгом ходил по первому этажу, рассматривая по-скандинавски обустроенную гостиную. Большая софа, уютное кресло с пледом, стеллаж с книгами, камин, приветливо улыбающийся рождественскими носками и хвойной гирляндой. Возле него замерла красавица-ёлка, которая была не наряжена, как и просил Том ничего не понимающего менеджера. Коробки с украшениями притаились под пушистой искусственной хвоей. Наряжать ёлку он любил самостоятельно, чтобы обязательно кривовато, с ошибками, зато с душой. В детстве он вечно залазил на пару табуреток и надевал рождественскую звезду. Улыбнувшись тёплым воспоминаниям, Том заглянул на кухню. Ретро холодильник, забитый суточным меню из ближайшего ресторана, если судить по количеству контейнеров, приветливо урчал.       Поднимаясь на второй этаж, Том с любопытством рассматривал опутавшие перила гирлянды из лапника, шишек и каких-то ягодок, в углах ступеней сверкал искусственный снег, а серебристые следы на тёмном дереве, были как будто оставленные северным оленем. Они вели в самую дальнюю спальню, не оставляя сомнений, какая комната полностью готова к приёму первого и пока что единственного гостя. Открыв дверь, Том замер: спальня выглядела так, словно её перенесли из какой-то волшебной сказки. Прозрачная кровать с массивным изголовьем выглядела так, будто её вырезали из векового льда, тончайший балдахин, таинственно мерцающий тысячами бликов, напоминал снег под луной. По шкафу, ведущему в Нарнию, побежали зимние узоры, а в углу намело сугроб, в котором расположился снеговик. Пахло хвоей. Гирлянды, венки и просто лапник тут и там украшали комнату, дополненные шишками, деревянными игрушками и омелой, огромная ветвь которой зависла над кроватью. Заметив движение на балконе, украшенном золотыми звёздами-фонариками, Том не смог сдержать радостного возгласа, пара белок таскала орешки из специальной кормушки. Он уже хотел незаметно подкрасться поближе и полюбоваться пушистыми зверьками, как…       Дзынь! По крыше кто-то стукнул, и по ней скатился камушек. Тук-ток-ток. Аккуратный перестук копыт. Трыньк! Громко и одиноко звякнул бубенчик. Забыв про белок, Том рванул на балкон, задирая голову и пытаясь рассмотреть, что же происходит наверху. Дзынь! Что-то блеснуло в свете огоньков и упало вниз. Свесившись через перила, Том всматривался в расчищенную снежную площадку. Ничего. И тут он увидел, как мелькнула тень и… рога! Оленьи рога! Вспомнив сказку о серебряном копытце, что так любил в детстве, он рванул вниз, перепрыгивая через пару ступенек. Вылетев на улицу, Том посмотрел на крышу. Никого. На утоптанной площадке тоже. Ни следов, ни упавших с неба драгоценных камней.       — Как ребёнок, ей богу, — пробубнил Том, но всё же решил обойти дом по периметру. Его не покидало предчувствие сказки. Возможно, так действовала окружающая атмосфера… Сверкающий в свете выглянувшей Луны снег смеялся над наивным юношей хитро подмигивая серебром. В оглушительной тишине раздался скрип снега, и потом что-то тяжёлое ударило по деревянному крыльцу. Тук-ток-ток! Том выбежал из-за угла, готовый увидеть оленя и… замер. На его веранде стоял человек. В каком-то сомнительном, пушистом и растянутом свитере, с дурацкими рожками на голове. Человек стоял к нему спиной и возился с чем-то на лавочке.       Том, не шевелясь, осмотрелся, ища глазами какую-нибудь палку-дубинку, лопату, топор, лыжную палку. Хоть что-нибудь! Телефон остался в доме. Дзыньк! Бубенцы игриво звякнули в тишине. А человек, довольно хмыкнув, распрямился и обернулся. Пару секунд они стояли в оглушительной тишине, смотря друг на друга. За спиной Роберта что-то зашипело, щёлкнуло, и в тишине засыпающего леса зазвучал Синатра. Том неуверенно сделал шаг, словно всё ещё не мог поверить, что видит перед собой Дауни, а тот раскрыл свои объятья, улыбаясь чарующей улыбкой.       — Прости, но живого оленя тут не найти. Приютишь такое Серебряное копытце?       — Роберт! — Том, наконец, отмер и бросился любимому на шею. Целуя холодные губы, прижимаясь ближе, забираясь ледяными ладонями под свитер, и получая в отместку метку на шее.       — Я не ошибся с подарком?       — Ты ошибся с датой, но так даже лучше, — прошептал Том, не в силах оторваться от таких желанных губ.       — Пошли в дом, а то ты скоро превратишься в Кая.       — Тогда ты будешь моей Гердой, — Том улыбнулся, и, запрыгнув, обвил Роберта ногами. — Пошли домой, северный олень.