Альпы

      Том подкинул дров в камин и забрался на диван, удобно устроившись на груди Роберта. Предварительно стянув с журнального столика глинтвейн. От напитка исходил просто невероятный аромат цитрусов и корицы. Роберт лишь довольно улыбнулся, когда Том не сдержал гастрономического стона.       — Никогда не пил ничего вкуснее… — поделился Том шёпотом, словно боялся спугнуть ощущение, и тихо позвал, закидывая голову на плечо, — Роб?       — Мм-м?       — Спасибо…       — Ты обращайся почаще, быть может, поймёшь, что пиво — не лучшее, что есть в этом мире.       — Да я не за это, — фыркнул Том и чуть не пролил божественный напиток, когда получил тычок под ребра. — Нет! Стой! Роб! Я не это имел ввиду!       — Не это? А что, Том? — рассмеялся Роберт, Том чудом успел поставить стакан на столик прежде, чем его повалили на диван. Он замер и расслабился, как только почувствовал приятную тяжесть разгорячённого тела. Что-то нечленораздельно промычав, Том подался ягодицами назад, ёрзая. — Провокатор, — прорычал ему в самое ухо Роберт и укусил за шею, на которой уже красовалась пара следов, оставленных в первые дни.       — Ро-об, — Том притянул его за ягодицы к себе, срываясь на стон. — Да-а…       — Что да, Томми? За что спасибо?       — За… ска-азку-у! Мм-м… — горячие ладони, скользящие по бокам, мешали хоть немного сосредоточиться и собрать мысли в единый логичный и связный поток слов. — Роб, — Том развернулся, смотря в самую душу и оголяя свою. Ради такого взгляда, наполненного безграничным счастьем и любовью, Роберт был готов сделать что угодно. Эти распахнутые, ярко ореховые глаза, с пушистыми ресницами и невероятной глубиной.       — Оленёнок.       — Ну, Ро-об, мне ж не семнадцать, — засопел Том, но от этого ещё больше стал похож на лесного жителя.       — Хорошо, северный олень, так северный олень. — Роберт не смог сдержать смеха от вида такого нахохлившегося, готового спорить и одновременно податливого и отзывающегося на любое касание Тома.       — Так другого Тома зовут. Не подходит, — хитро прошептал Холланд, пробираясь под резинку домашних штанов.       — Бемби. — Роберт перехватил руки парня, заводя за голову и покрывая обжигающими поцелуями. — Оленёнок Бэмби.       — С фермы МакДауни?       — Конечно…       — Тогда — согласен!       Сквозь поцелуи, смех, горячий шёпот, треск камина и тихую новогоднюю музыку раздался Дзынь! Как в первый день! Тук-ток-тук.       — Роб. Роб! Стой! — Том запечатал губы ладошкой и замер, вслушиваясь в тишину.       — Ты чего?       — Показалось… — неуверенно прошептал Том и сам потянулся за поцелуем.       Не успели они остаться без свитеров, как кто-то стукнул по крыше. Трыньк! Громко и одиноко звякнул бубенчик. Тук-ток-тук! Дзыньк! Дзыньк! Дзыньк! Что-то покатилось по крыше. Роберт тоже услышал и сжал пальцы на бёдрах оседлавшего его Тома, который не шевелился, вслушиваясь в шумы за окном и не отрывая взгляда от глаз Дауни.       — Том?       — Как в первый вечер…       Дзынь! Что-то блеснуло за окном и упало вниз. Тук-ток-тук, раздалось с крыши. Том подскочил к окну, натягивая свитер и смотря на отбрасываемую домом в свете луны тень. На крыше стоял олень. Олень!       — Роб! Там…       Том не договорил, выскочил из дома раньше, чем Роберт успел хоть что-то понять. Вырвавшись на крыльцо, Том ошеломлённо замер, на досках тут и там блестели серебряные моменты и огромный красный камень… Дзыньк! Дзыньк! Дзыньк! С крыши, блестя и переливаясь, скатились яркие огоньки.       Том перепрыгнул через ступени, выбегая на площадку, поднял голову вверх и… На крыше стоял серенький, низенький. Северный? Олень! Его серебряное копытце сверкало в свете луны, а от каждого удара по крыше под копытом сверкало и блестело.       — Роб, — Том прошептал одними губами, не веря своим глазам. Он боялся позвать Роберта и спугнуть сошедшее со страниц сказок создание, которое самозабвенно било по крыше, время от времени переступая с ноги на ногу. На шее озорно позвякивал бубенчик. — Роберт, — громче зашептал Том, не в силах сдвинуться с места и оторвать взгляд.       — Том? Ты чего там, — громко позвал с крыльца Роберт. Том присел, словно думал, что так олень точно никого не заметит. Дауни удивлённо замолчал, смотря себе под ноги, где блестели драгоценные камни и серебро. Он сделал шаг к Тому, желая понять, на что тот смотрит, и услышал Дзыньк-Трыньк-Топ! Топ-топ-топ.       Роберт, как и Том минутой раньше, выскочил с крыльца и увидел, как на задние копыта в свете луны встаёт олень, а его копыто на правой ноге ослепительно засверкало. Бубенчик зазвонил, а олень ударил копытами о крышу. Из-под копытца полетели в разные стороны разноцветные огоньки. Олень посмотрел на опешивших актёров, чуть качнул головой, словно приветствуя, и, оттолкнувшись от крыши, исчез.       Том побежал вперёд, не слыша окрика Роберта. Завернул за крыльцо и смотрел, смотрел, как гигантскими прыжками по склону спускается олень, а его копытце блестит в лунном свете. Внизу холма к нему подбежало ещё несколько рогатых собратьев, и только издали Том понял, что рожки у серебряного копытце, как и говорили — о пяти веточках, а не о двух.       — Том! Том, я…       — Серебряное копытце, — Том прошептал это так тихо, словно всё ещё не верил своим глазам. Олени скрылись из виду, о них ничего не напоминало, даже следов не осталось. — Серебряное копытце…       — Это та сказка, что ты мне рассказывал?       — Да, — Том повернулся к Роберту, улыбаясь самой счастливой улыбкой, а из глаз текли слёзы.       — Эй, ну ты чего?       — Я? Я просто, — Том задохнулся от накативших ощущений. — Не верю. Это же сказка!       — Да? — Роберт поймал его ладонь и вложил в холодные пальцы не огранённый красный камень, переливающийся в лунном свете. Вышибая весь воздух из лёгких. Невероятно! — Даже если это розыгрыш, я хочу собрать всё, что упало к нам на крыльцо.       Том зачарованно вертел в пальцах драгоценный камень и улыбался. Смахнув рукавом слёзы, он пошёл за уводящим его к крыльцу Робертом, где снова замер, любуясь сказкой. Роберт, решив не тормошить парня, сбегал в дом за тёплым костюмом Санты для себя и голубовато-серебристой накидкой для Тома. Подумав, он захватил рукавицы и шарф. А ещё мешочки для сокровищ. Когда он вышел из дома, Том всё так же стоял, зачарованно рассматривая сказочный домик, площадка вокруг которого горела-переливалась разными огнями.       Роберт накинул на плечи продрогшего, но не замечающего ничего вокруг Тома тёплую одёжку, обнимая и целуя в висок:       — Волшебно. Да?       — Как в сказке. Это правда? Или мне снится?       — Даже если это просто сон, то он самый лучший, — Роберт грел парня в своих объятьях, окидывая взглядом пёстрые огоньки и жалея, что не додумался захватить телефон. Но уходить не хотел, боясь, что этот мираж исчезнет, как только он зайдёт в дом. — Соберём? На память?       — А можем оставить? До утра! Они, наверное, ещё красивее гореть будут…       — А ты помнишь, что было в сказке?       — «Кокованя сразу полшапки камней нагрёб, да Дарёнка запросила: «Не тронь, дедо! Завтра днём ещё на это поглядим». Кокованя и послушался. Только к утру-то снег большой выпал. Все камни и засыпало. Перегребали потом снег-то, да ничего не нашли. Ну, им и того хватило, сколько Кокованя в шапку нагрёб…»       — Поэтому давай будем Кокованями и наберём пару мешочков. С нашим бюджетом, конечно, можно и оставить, но я хочу сохранить, на память.       Они действительно собрали немного, больше любуясь красотой и формой. Отбирая, они сравнивали их с камнями бесконечности и невольно вздрагивали, касаясь фиолетовых. Роберт ещё и серебристых монет в карман нагрёб, пока Том, забыв обо всём, выкладывал сердечко и инициалы из рубинов и сапфиров. Завыл ветер. В одну секунду налетел снег, и им ничего не оставалось, как укрыться от ненастья в доме.       На утро, как и в сказке, все камни засыпало. Они попробовали перебрать снег, да где были сокровища, там они и пропали. Зато в двух мешочках сияла драгоценная сказка. А когда приехала семья Тома, и Доминик нарядился Сантой, он поражённо вскрикнул, извлекая на свет горсть забытых серебряных монет. С одной стороны был олень о пяти веточках, а с другой — домик, в котором жили Том с Робертом, и дата 2021г. Долго рассказывали Роберт с Томом, что произошло в Новогоднюю ночь, но, кажется, им никто так и не поверил. Но они-то знали, что лежит в мешочках, и что видели своими собственными глазами.