No Light

Какое-то время Ягами лежал молча, не в силах поверить своим ушам. Затем сдавленно выдохнул и, собрав все силы, наугад выбросил в темноту сжатый кулак, от всей души надеясь попасть Элу в лицо. Похоже, ему это удалось. Детектив вскрикнул от неожиданности, его длинные пальцы отпустили плечи Лайта, и Ягами представил, как Рюдзаки сидит на полу, держась за ноющую скулу, но сейчас ему было не до злорадства. - Ты больной, или прикалываешься?! – заорал Кира, чувствуя, как лицо заливает краска. Ему было невыносимо стыдно за свою глупую панику и ещё более глупое бегство с препятствиями. Как можно было повестись на пессимистичный настрой детектива и вообразить себе сказочное чудовище?! Знакомьтесь, коридорный монстр, разновидность монстра подкроватного, ворует по ночам конфеты и кусает вас за пятки. Тоже мне, Бог Нового Мира – драпал от собственного воображения, как мальчишка! Теперь он выглядел полным идиотом в глазах Эла. А что ещё вероятнее, детектив специально всё это подстроил, включая кромешный мрак. Позволил Лайту стать на время лидером положения, а потом ловко скинул с небес на землю. В целях изучения психики подозреваемого в условиях полной темноты. Сейчас Лайт готов был обвинить Эла даже в сотрудничестве с Кирой, не говоря уже об отключенном свете. Каждый раз, когда Ягами злился на себя, его гнев обрушивался на ближайшую стороннюю цель, а в данном случае у Эла не было конкурентов. - Лайт-кун, ты не мог бы объяснить, чем я вызвал такую бурную реакцию с твоей стороны? – холодно поинтересовался невидимый во тьме детектив. Кажется, он уже пришёл в себя и вновь нацепил свою извечную маску невозмутимости. - Возможно, тем, что вновь решил поставить один из своих дурацких экспериментов над людьми?! – Кира задохнулся от возмущения. - Я не понимаю тебя, Лайт-кун, – голос Эла звучал приглушённо, похоже, детектив по-прежнему прижимал ладонь к разбитому лицу. - Вот я идиот, в самом деле! Решил, что могу тебе доверять! – всё больше распалялся Ягами. – А ты даже сейчас продолжаешь вести своё дурацкое расследование! Всеми способами пытаешься меня спровоцировать и вывести на эмоции! На всё готов, только бы доказать мою вину! - Тебе не кажется, что пора остановиться? – с угрожающим спокойствием поинтересовался Рюдзаки. Но Лайта уже понесло, и остановить поток его обвинений было невозможно. - Я вот только не понимаю, почему ты так осуждаешь Киру, если сам с такой же лёгкостью пренебрегаешь людьми?! Ведь что для тебя человек и его чувства? Предмет для экспериментов и опытов! Точно так же, как и человеческая жизнь! Это была последняя капля: на редкость сдержанный и уравновешенный Эл потерял, наконец, терпение. - Шутишь здесь только ты, Ягами, и должен сказать, не очень остроумно! – зашипел он из темноты, как рассерженный кот. – Может быть, для тебя это будет неожиданностью, но я никак не предполагал, что ты испугаешься собственной тени в абсолютной темноте. Поэтому решил, что твой крик вызван чем-то более серьёзным, чем воображаемое чудовище, или от кого ты там бежал. Что же касается расследования, то, если бы я действительно ставил его превыше всего остального, ты сидел бы сейчас в наручниках в штабе, где мог бы рычать и скалить зубы в своё удовольствие. Я ведь не ценю твоего мнения и твоих чувств, верно? Злость, распаляющая Киру изнутри, мгновенно потухла, и он, к собственному удивлению, почувствовал себя виноватым. Кажется, он действительно сильно рассердил и обидел Эла. Никогда раньше детектив не позволял себе разговаривать с ним в таком тоне и таким сухим, неприятным голосом. Лайт с удивлением понял, что, вопреки его ожиданиям, обмануть собеседника в полной темноте гораздо сложнее, чем на свету. Ягами готов был поспорить на Тетрадь Смерти, что, если бы сейчас в коридоре вспыхнул свет, он не увидел бы на лице Эла ни одной эмоции. Но в обмен на исчезнувшее зрение темнота любезно обостряла слух, и Лайт прекрасно слышал гнев в голосе своего напарника. И то, как сквозь этот гнев тонким лезвием прорезалась сталь. Какими бы ни были детские страхи Рюдзаки, ожившие под влиянием темноты, детектив оставался самим собой. Человеком, способным выключать эмоции и включать вместо них рациональное мышление тогда, когда это было необходимо. И то, что Лайт на полчаса занял лидирующую позицию в их дуэте, было лишь реабилитационным периодом. Сейчас же Эл жёстко указал Ягами его место, и парень не смел спорить с этой установкой. - Прости, Рюдзаки, – виновато проговорил он. – Я, наверное, и в самом деле сильно испугался, потому и наговорил всяких глупостей. Эл вздохнул, и Лайт представил, как детектив хмурится и с досадой трёт переносицу. Он наверняка уже сожалеет о том, что так вспылил. - Ты меня тоже извини, Лайт-кун. Полагаю, мне стоило быть несколько сдержаннее. Они помолчали. Вскоре Эл завозился, в темноте послышалось сдавленное шипение, и Ягами с досадой вспомнил, что началом ссоры послужил его «правый коронный» в темноту. - А… куда я тебя ударил? – как-то неловко спросил Кира. - В лицо, – невнятно прозвучало в ответ. Должно быть, Рюдзаки зажимал нос в попытках остановить кровь. Лайт вновь ощутил укол совести. - Больно? – виновато спросил он. Вопрос был праздный – Ягами и сам знал, что на эмоциях бил со всей силы. - Немного, – признался детектив. – Но ты промахнулся и лишь слегка задел меня. Ягами вздохнул и прикрыл глаза. Ничего не изменилось, и парень, сердито фыркнув, распахнул их вновь. - У меня от этой темноты уже крыша едет. Тебя долго не было, я пошёл на поиски, а там что-то жутко защёлкало… Лайта передёрнуло от воспоминаний. - Защёлкало? – Ягами буквально ощутил, как Эл улыбается. Он словно увидел эту улыбку – неумелую, и оттого немного застывшую, но настоящую, искреннюю. А затем что-то зашуршало, и в темноте раздались ужасно знакомые щелчки. Лайт даже не успел испугаться: перед глазами вспыхнул свет, парень вскрикнул и зажмурился от боли. - Я нашёл зажигалку, – послышался голос Рюдзаки. – Не думаю, что топлива хватит надолго, но мы можем попытаться переставить батарейки в фонарях.

***

Почему-то Лайт был изначально уверен, что эта затея провальная. Он даже не удивился, когда ни один из найденных ими прожекторов не заработал. Эл, кажется, тоже ожидал подобного исхода. Когда все батарейки были испробованы, детектив погасил зажигалку, чтобы не тратить топливо, и они, не проронив ни слова, вновь взялись за руки и двинулись дальше. Каждый думал о своём, но мысли обоих сводились к одному вопросу: что теперь делать? Лайт заговорил первым. - Как ты думаешь, что всё-таки произошло? Эл какое-то время молчал. Ягами терпеливо ждал. Он привык к тому, что детективу всегда требовалось некоторое время, чтобы вернуться в реальность из глубины своих размышлений. - Я не могу дать точного ответа на твой вопрос, Лайт-кун, – наконец, проговорил Рюдзаки. – Но у меня есть предположение, что это далеко не простое замыкание. Здесь что-то не так. Эта тьма слишком… – он замялся, подыскивая подходящий эпитет, – слишком непроглядная. - Да, ты уже говорил об этом, – припомнил Ягами. – Наши глаза по-прежнему не адаптировались. Похоже, снаружи действительно нет никаких источников света, даже Луны и звёзд. «Интересно, – подумалось вдруг Кире, – глаза Бога Смерти помогают видеть в темноте?» - Верно. Поэтому я стал размышлять в другом направлении, – продолжал тем временем Эл. – Основываясь на том, что небесные светила вряд ли могут в одночасье погаснуть, к тому же одновременно с электрическим светом, я допустил вероятность того, что изменился не мир, а наше положение в нём. Он умолк. - И? – нетерпеливо подал голос Ягами. - Тебе не понравится моя теория. Лайт устало вздохнул. - Я всемогущий Кира, и я сверхъестественным образом искривил пространство и время, чтобы загнать тебя в ловушку? - Нет, – серьёзно ответил Эл, и Ягами, хоть и был напряжён до предела, не мог не улыбнуться. Интересно, где Рюдзаки умудрился посеять чувство юмора? – Эту идею можно отвергнуть хотя бы потому, что ты оказался здесь вместе со мной. Однако я действительно размышлял о возможной причастности Киры к происходящему. - Так в чём заключается твоя теория? – Лайт поспешил увести разговор в сторону от неблагоприятной для него темы, хотя в этот раз он действительно был ни при чём. - Я полагаю, что мы оказались в другом пространстве, – ответил Эл. Подумал и добавил: – Возможно, «в параллельной Вселенной» будет правильнее. Признаться, с этой сферой терминологии я не знаком. Лайт удивился. По-настоящему удивился. Мысль о параллельном мире тоже приходила ему в голову, но он так не решился озвучить её, опасаясь быть поднятым на смех. Ягами даже подозревать не мог, что Рюдзаки всерьёз задумается над этой версией. - Никогда не думал, что такой рационалист, как ты, может предполагать подобное, – сказал он вслух, уже понимая, что в душе согласен с Элом. Внезапно наступившая тьма, полное отсутствие источников света, исчезающие лестницы… Другого объяснения у него просто не было. Некоторое время Рюдзаки молчал. - Я столкнулся с силой, способной убивать людей на расстоянии, невзирая на охрану и запертые двери, – отозвался он наконец. – Думаю, моя рациональность требует некоторой модификации.

***

Конечно, вернуться обратно в центральный зал штаба у них не вышло, хотя Эл утверждал, что прекрасно помнит дорогу. Огромная комната будто растворилась в темноте. Как и лестница, которую они уже не надеялись найти. Они шли, просто чтобы идти. Не было никакой разницы, куда – вперёд или назад, только бы не стоять на месте. Остановиться – значит, смириться с положением. Смиряться они были не согласны, поэтому двигались в неизвестном направлении, пока ещё оставались силы. Иногда Лайту казалось, что он идёт по этим тёмным коридорам уже много лет, и что Эл давно исчез куда-то, а длинные пальцы, сжимающие ладонь – просто воспоминание. Тогда Ягами спрашивал какую-нибудь глупость, просто чтобы услышать голос детектива. Чтобы убедиться, что он рядом. Рюдзаки отвечал, и Лайт на радостях начинал говорить о чём-то, громко и весело, не вслушиваясь в собственные слова, и чувствовал рядом лёгкую, понимающую улыбку. Кира уже успел проверить на себе, что физически Эл был гораздо сильнее, чем мог показаться на первый взгляд. Теперь парню предстояло убедиться и в моральной стойкости детектива. Своим спокойным голосом и размеренным темпом речи Рюдзаки задавал оптимистичный настрой и подбадривал Лайта. Он отвлекал напарника от неприятных мыслей безумно трудными логическими задачками, которые хранились в его гениальной голове сотнями. Самостоятельно Ягами не разгадал бы и половины, но Рюдзаки умело давал ему подсказки, задавая наводящие вопросы и тем самым приближая к правильному ответу. И каждый раз, когда очередная головоломка, наконец, поддавалась, Лайт по-детски радовался своему успеху, и готов был поклясться, что Эл, невидимый в плотной, как одеяло, темноте, смотрит на него с затаённой гордостью. А потом они увидели свет. Похоже, какой-то прибор за поворотом разгонял своим мерцанием чернильную темноту. Свет был настолько слабым, что у Лайта почти не разболелись глаза, когда он замер и, щурясь, уставился на подрагивающие зеленоватые отблески. Эмоциональное состояние Киры в эту минуту было сравнимо с состоянием пещерного человека, впервые в жизни увидевшего огонь. - Смотри, Рюдзаки! – возликовал Ягами. – Свет! Приступ естественного изумления прошёл, и теперь парень ощущал только неудержимый восторг. Выпустив ладонь Эла, он рванулся вперёд по коридору, стремясь как можно быстрее достигнуть его конца. - Стой, Лайт-кун! – донёсся до него встревоженный крик детектива. В данной ситуации взявшийся из ниоткуда свет мог быть не менее опасен, чем окружающая их тьма. Но Ягами не успел подумать об этом. Оклик Рюдзаки настиг его на самом повороте, когда Кира остановился и увидел перед собой источник света. Он был огромным, до самого потолка. Он был весь покрыт жёсткой флуоресцирующей шерстью. И его длинные ноги были такими же гибкими и суставчатыми, как в кошмарах Лайта. Воздух вдруг стал очень твёрдым и плотным. Он будто застрял в горле, намертво закупорил дыхательные пути, тяжёлой взвесью осел в лёгких. «Это не может быть правдой, – мелькнуло в голове Ягами. – Должно быть, я сплю. Уснул в коридоре, пока ждал Эла, и теперь вижу кошмар. Другого объяснения быть не может.» Однако у гигантского паука было иное мнение на этот счёт. Он медленно развернулся к замершему в ужасе Лайту и уставился на него многочисленными светящимися глазами. Щёлкнули громадные челюсти, и от этого звука Ягами пришёл в себя. Ступор отпустил его, и парень отшатнулся обратно, в тот самый момент, когда паук бросился на него. Спасительная тьма коридора приветливо обняла Киру, обволакивая и утягивая в очередной переход. За спиной раздавалось методичное щёлканье челюстей и скрежет лап по полу, где-то справа изумлённо вскрикнул Эл, но Лайта было уже не остановить. Он мчался по тёмным туннелям громадного здания, не разбирая дороги и не запоминая поворотов. В голове билась только одна мысль: «Бежать. Бежать. Бежать.» Проход слева. Развилка. Направо. Тупик. Тогда налево. Длинный коридор. «Бежать. Бежать. Бежать.» Какая-то дверь. Закрыто. Прямо по коридору. Развилка. Налево. Тупик. Назад. «Бежать. Бежать. Бежать.» Кира с размаху врезался в стену, вскрикнул и, наконец, остановился. Вокруг было тихо, коридор пустовал. Молчаливое здание надёжно спрятало беглеца в своих недрах. Никто больше не гнался за ним, должно быть, его противник давно отстал и исчез в темноте. Как, собственно, и Эл. Лайт вспомнил, что умеет дышать, и немедленно этим занялся. Было непросто: казалось, ему приходится буквально выталкивать застоявшийся в груди и горле углекислый газ. - Забавно, – задумчиво раздалось из темноты, и Ягами подавился воздухом. – Стоит только человеку оказаться в полной темноте, как вся правда о его подсознании выходит наружу. Совсем рядом сверкнули красные, неподвижные глаза, и раздался негромкий, каркающий смешок, который мог принадлежать только одному существу во всём мире. - Рюк! – воскликнул Кира, выходя на очередной рекорд по удивлению за сегодняшнюю ночь. – Как ты… что ты здесь делаешь? - Скучаю, – как ни в чём не бывало отозвался шинигами. – Впрочем, как и всегда. - Что происходит? Где мы оказались? – Лайт отчаянно пытался вернуть себе возможность соображать здраво. Получалось не очень. – Вокруг полная темнота, даже фонари не работают! За мной гнался какой-то светящийся паук! Это какое-то сумасшествие, бред! Это не поддаётся никакому логическому объяснению! - Ну почему же? – над головой раздалось хлопанье крыльев, похоже, Рюк устраивался где-то под потолком. – Если говорить о логике этого места, то всё происходящее легко объясняется. Эти слова почему-то насторожили Ягами. Паника мгновенно утихла, страх притупился и рациональное мышление вновь начало брать верх. «Логика этого места? Что бы это значило? Шинигами определённо что-то знает… Может быть, он уже бывал здесь?» - Что ты имеешь в виду? – неприязненно спросил Кира. Рюк завис в воздухе прямо перед его лицом и ехидно вперился своими светящимися глазами. - Тебя не удивило то, что этот паук оказался именно таким, каким ты видел его в кошмарах? Вопрос был, мягко говоря, неожиданным. - С чего ты взял, что я видел его таким, как в кошмарах? – Лайт начал раздражаться. Его бесила эта манера «я-знаю-больше-чем-ты», поистине невыносимая в разговоре с Богом Смерти. - Да так… – небрежно проговорил Рюк. – Если бы ты вдруг поинтересовался, я мог бы рассказать, что в число многочисленных талантов шинигами входит также способность создавать некое абстрактное пространство, остро реагирующее на человеческие эмоции и материализующее их. – Бог Смерти сделал многозначительную паузу. – Особенно это касается страхов… Окончание фразы с шелестом исчезло в глотке коридора. Тишина, как жидкость, вновь заполнила всё предоставленное ей пространство, чтобы через мгновение взорваться. - Так это твоих рук дело?! – Кира задыхался от гнева. Ну конечно, как же он сразу не подумал о Рюке? Кто ещё, кроме вечно скучающего Бога Смерти, мог сыграть с ним такую гнусную шутку? Шинигами его вспышка позабавила. Хихикая, он взмыл к самому потолку, а затем вдруг шумно спикировал вниз и оказался прямо за спиной Ягами. Тот вздрогнул от ледяного дыхания, коснувшегося его затылка. - Ты слишком медлишь, Лайт, – прошелестел из темноты Рюк. – Мне становится скучно. Время идёт, и это не в твою пользу. С каждой секундой страхи становятся всё сильнее. Час настал. Ты либо покончишь с Элом, либо погибнешь сам. Тишина мягко, почти ласково коснулась ушей Ягами. - Ты хочешь сказать, – медленно произнёс Кира. – Что… - Да! – шинигами зашёлся хриплым смехом, и в полной тьме это прозвучало ещё более жутко, хотя, казалось бы, куда уж больше. – Чтобы выйти отсюда, ты должен победить Эла. Хорошо придумано, а? – Бог Смерти снова взмыл в воздух, обдав Ягами холодным ветром, и стал возиться, устраиваясь под потолком. – Знаешь, вообще-то ты мне должен сказать спасибо за то, что я тебя так усердно стимулирую. - Сволочь ты, – безнадёжно сказал Лайт. Сил на то, чтобы злиться, у него просто-напросто не осталось. – А если я… не смогу победить? - Даже не знаю… – издевательски протянул Рюк. – Может быть, рано или поздно твой страх окажется сильнее и одержит над тобой верх. Может, я буду несколько милосердней и своей рукой избавлю тебя от страданий. А может… – он подался вперёд, светящиеся глаза упёрлись в Лайта, и парень непроизвольно вжался в стену. – А может, мне предстать перед твоим другом как живое доказательство твоей вины? Позволить ему надеть на Киру наручники и отправить на электрический стул? Как тебе больше нравится? Лайт почувствовал, как страх вползает в его тело, впитывается, как вода в губку, и заполняет всё его существо. А вслед за страхом приходит отчаяние. Он даже не заметил, как Рюк исчез, оставив его в одиночестве. Лайт с досадой подумал о том, что давно перестал воспринимать взбалмошного шинигами всерьез. Как оказалось, зря. Ягами слишком заигрался в могущественного героя, и в процессе этой игры совсем забыл о том, что, при всей своей показной несерьезности, Рюк по-прежнему остаётся Богом Смерти, способным в два счёта отнять человеческую жизнь. Непростительная беспечность. Выхода нет, чётко осознал Кира. Его просто нет. Сегодня ночью, как бы долго она не тянулась, их с Элом история должна закончиться.